Les roses rouges, comme le sang sur ta joue

      Лорд Волан-де-Морт был повержен ровно год назад.       Ровно год назад, в битве за Хогвартс, погибло много волшебников. Ровно год назад многие потеряли своих близких, своих друзей, отцов, матерей, братьев, сестёр, детей, любимых.       Ровно год назад он, наконец, почувствовал привкус свободы. Тёмная метка больше не жгла руку, а по дому больше не бродили Пожиратели смерти. Не было больше страха умереть из-за невыполненного задания или неправильно сказанного слова.       Однако это не значило, что он стал счастливее..       Вот он приехал в Хогвартс:       Распределяющая шляпа, ещё не успев коснуться его головы, тут же прогремела:       — Слизерин!       Да, это было очевидно. Другого он и не ждал.       Только он сел за свой стол под аплодисменты слизеринцев, как профессор Минерва МакГонагалл громко озвучила следующее имя:       — Анфиса Найтмен!       К табурету на дрожащих ногах подошла девочка. В глазах — испуг. Длинные тёмные волосы, собранные в косу. Она аккуратно села на табурет. Профессор МакГонагалл надела на неё распределяющую шляпу.       Шляпа что-то пробормотала, помолчала, а затем выкрикнула:       — Гриффиндор!       Девочка робко улыбнулась и побежала за стол к аплодирующим гриффиндорцам. Она всё продолжала осматривать Большой зал, будто не верила своим тёмным глазам.       Драко отвернулся, перестав смотреть на неё. Очередная грязнокровка. Он был в этом уверен.       Таково было его первое мнение об Анфисе.       Затем начались первые занятия, первые школьные знакомства и первые сплетни в учебном году.       Анфиса действительно оказалась маглорожденной, а значит и потенциальной жертвой его издевательств.       Он — чистокровный волшебник, рожденный в роду Малфеев. Он должен ставить таких, как она, на место.       Его раздражали её успехи в учебе. Нет, он должен это признать: она не была выскочкой, в отличие от Гренджер. Даже наоборот, была очень тихой.       Но каждый раз, когда профессор Флитвик возвращал её домашние задания с блестящей оценкой, восхваляя её успехи —       «Потрясающая работа, мисс Найтмен! Потрясающая работа!» — или когда профессор МакГонголл кивала ей с одобряющей улыбкой на уроке, или когда даже профессор Снейп не придирался к ней, — это только раздражало его сильнее.       Она никогда с ним не говорила. Даже не отвечала на его обзывательства, и это всегда злило его ещё больше.       — Эй, Найтмен, а ты вообще умеешь разговаривать, или твоя магловская мамаша тебя не научила?       Под гогот его дружков, Крэба и Гойла, она лишь подняла на него свои тёмно-карие, почти чёрные глаза. Смотрела своим пронзающим взглядом, а затем вновь читала книгу, всем видом плюя на его слова.       Это раздражало? Нет. Это злило.       Так прошёл первый год, затем второй, а потом третий. Он пытался подколоть её, а она лишь игнорировала.       Однако в один день в нём что-то изменилось.       — Даю вам закончить домашние задания по изучению отражений тёмных чар, — грозно сказал профессор Грюм. А после вышел из класса, прокричав: — Я вернусь через пять минут, чтобы всё было готово!       Малфой тихо выругался: он совсем забыл об этом задании и не сделал его. За сделать его за пять минут невозможно, у него не было нужной информации. Он повернулся к соседу по парте, тот всё понял и передал ему своё домашнее задание.       Драко не мог разобрать ни слова — работа была в пятнах, с перечёркнутыми словами. Действительно. Чего он ожидал прося списать у Креба? Он уже начал придумывать отмазку, но тут девичья рука с бордовыми ногтями и множеством колец на пальцах положила ему на стол аккуратный пергамент.       Он поднял глаза — хозяйкой этой бумаги была Анфиса.       —Только не списывай точь-в-точь и не бери примеры дословно.       Малфой потерял дар речи, но тут же достал новый пергамент и начал переписывать.       Та над которой он столько лет издевался, помогала ему?       «В чём подвох, Найтмен?» — он хотел спросить, но времени не было.       Работа была чистой, аккуратной.       Это не месть, скорее — помощь другу. Но они не были друзьями.       Переписывая, он не думал о задании.       «Она всё время была такой красивой… или похорошела за лето?»       Всё это не соответствовало его принципам. И было весьма наивно, но он не пожалел.              — Очень хорошо, Малфой, — пробормотал Аластер Грюм через неделю, раздавая проверенные домашние задания.       Она не воспользовалась таким удобным шансом отомстить.        ***       —Теперь разделитесь на пары: мальчик с девочкой из другого факультета. Вы должны уметь работать в паре со всеми! — прозвучал писклявый голос профессора Флитвика.       Нужно было видеть радостный взгляд Пенси Паркинсон на Малфоя когда Флитвик сказал «мальчик с девочкой». И разочарование после слов «из другого факультета».       Малфой, недолго думая, сел на свободное место по соседству с Анфисой.       — Нас нечетное количество, честно сказать, я намеревалась работать одна, но, видимо, сегодня не мой день, — сказала она, удивлённо посмотрев на него.       Однако без всякого сопротивления отодвинула свои вещи.       Драко сам удивился тому, что он сделал, и тому, что подсел к ней и что ничего не ответил на её замечания.              Приближался святочный бал, и в его голове промелькнула мысль: «Может, пойти с Анфисой?»       Но он тут же отогнал её от себя. Ещё чего! Он с какой-то грязнокровкой, на святочный бал? Бред. Полный бред. Ему даже находиться рядом с ней было противно. А то, что он подсел к ней, чтобы сделать задание вдвоём — он просто использовал её.       Глубоко в душе он понимал, что это не так. Наоборот, он бы предпочёл работать только с ней. Она всё понятно объясняла и, несмотря на его колкости, не опускалась до того же уровня.       Лишь один раз, когда он переступил через себя и спросил:       — Почему ты мне тогда дала списать?       — Потому что мы должны помогать товарищам, даже если они ведут себя как свиньи.       «Проклятая грязнокровка…»       Все же эта фраза задела его самолюбие. ***       — Эй, Найтмен, как проведёшь завтрашний вечер? Надеюсь, шум музыки из Большого зала не помешает тебе зубрить?       И снова гогот его дружков.       Анфиса просто промолчала.       Малфой знал, что неправ. За Анфисой бегала половина шарльбатонцев.       «Подумаешь, — говорит на французском.»       Это ещё могло объяснить ситуацию с учениками другой школы, но вот проблема, некоторые ученики Хгвортса тоже хотели пригласить её.       Как же его это раздражало! Он никак не мог смириться с тем, что она красивая, даже очень. Конечно, она нравилась другим, но это не самое странное.       Его настиг ужас, когда он понял: он совсем не хочет высмеивать её. Делает это только ради своей роли.       Его настиг ужас, когда он осознал, что хочет общаться с ней. И тогда, когда понял, что его бесит, когда она говорит с другими парнями.       Быть не может… Это не может быть правдой…       Он понял, что не хочет видеть её на святочном балу. Понял, что просто сгорит от зависти к тому, кто придёт с ней.       Но всё же она пришла с каким-то смазливым, высоким шарльботонцем. Что-то мурлыча ему по-французски, она выглядела удивительно красиво. Порой Драко казалось что он под какими-то чарами.       Он смотрел, как она веселится с этим французом. Это бесило и раздражало. Он не слушал Пенси, которая пыталась ему что-то сказать — его мысли были заняты лишь Найтмен. ***       Балл почти закончился. Малфой уже хотел уходить, но тут увидел одиноко стоящую Анфису. Он и сам не понял как на его лице появилась издевательская усмешка.       — Признайся, сколько ты ему заплатила? — прорычал он       — О чём ты?              — Сколько ты заплатила ему что бы он пошел с такой как ты?       — С такой как я? Малфой, я не понимаю смысл твоего вопроса. И как ей удавалась всегда оставаться такой невозмутимой?       — Хватит к ней приставать! — донёсся голос с сильным французским акцентом. Это раззадорило Малфоя ещё больше.       — А заступаться за тебя, это дополнительная услуга, или входит в стоимость?       Шарльбатонец не стал церемониться. Уже занес кулак, но…       — Nicolas, arrête. Tu veux qu’ils te renvoie à cause de ça?       — Tu n’as pas entendu ce qu’il dit sur toi?       — Je sais, mais il est comme ça. Il parle comme ça avec tout le monde.       — Найтмен, а где ты так научилась говорить? Неужели подрабатывала шлюхой где-то под Парижем? Наверное вы там и познако…       Удар. Щёка горит.       Вот только это был не Никола. Шарльботонец стоял поодаль.       Это была Анфиса. Она наконец вмазала ему за все оскорбления, за навязанные комплексы, за все выплаканные слёзы в подушку.       Он очень хорошо помнил эту пощёчину — жгучую, болючую, однако заслуженную.       — Что здесь происходит? — спросила профессор МакГонгалл.       Анфиса не стала тогда снимать с себя ответственности. Она могла соврать, свалить вину на кого-то другого. У неё была превосходная репутация — ей бы поверили. Но она лишь сказала правду.       «Простите профессор, я ударила Малфоя»       Декан Гриффиндора тогда сделала вид, что снимает с неё целых двадцать очков. Вот только на песочных часах под надписью «Гриффиндор» вместо числа «251» было не «231», а «256».       Вероятно, МакГонгалл тайно добавила ей очки за честность.       Пятый курс.       Чёрт, у неё была настолько превосходная репутация и поведение, что даже министерская жаба Амбридж не могла к ней подкопаться.       Он точно знал, что она состоит в этой группировке Поттера, но когда Амбридж спрашивала у него фамилии, он назвал всех кого подозревал, вот только так и не произнес: Анфиса Найтмен. ***       —Малфой! — Она поймала его в коридорах Хогвартса прямо перед последним банкетом в году — Я ведь знаю, что ты тогда меня увидел, почему не сказал этой жабе?              — «Мы должны помогать товарищам», или как ты там говорила?— сказал он ехидно улыбнувшись. Вот только в глазах была не насмешка, а тепло.              — Не ожидала от тебя…       — Я полон сюрпризов, — усмехнулся он, уже собираясь идти дальше, но…       — Драко… — тихо сказала она — Я слышала, что произошло в Министерстве. Мне жаль…       Улыбка тут же пропала с его лица. Он понял о чём она говорит. Арест его отца. Он и не заметил, как мягко и незаметно она солгала.       Нет, ей правда было жаль его. Не Люциуса, его сына. Она понимала что это больно, осознавать что твой отец находиться в самой страшной тюрьме.       Солгала она в другом. Ничего Анфиса не слышала, она сама там была и лично обезоружила Малфоя старшего.       Но это было не так важно. Он всё равно не сильно обращал внимание на её слова. Зацепило его другое, то как она произнесла его имя. Не имя какого-то Николы, а его.       Хотелось попросить её повторить, бесконечно слушать, как она произносит «Драко». Однако Малфой лишь кивнул и пошёл дальше.       А потом начался самый тяжёлый период его жизни.       На руке теперь словно клеймо — змея, выползающая из черепа. Тёмная метка. Он стал одним из Пожирателей смерти. У него было задание, данное лично Волан-де-Мортом.       Отец говорил, что он должен гордиться своим статусом. Драко делал вид, что это так, но на деле это разъедало его изнутри. Он перестал чувствовать что-либо кроме злости, тяжести, боли и отчаяния.       Однажды ночью он шёл по коридорам после отбоя, но ему не повезло, он не смог остаться незамеченным.       — Этот ученик шлялся по коридорам после отбоя, говорит, что шёл к вам на вечеринку… — Сказал Филчь обращаюсь к Горацию Слизнорту что организовал вечеринку для его любимчиков и их пар.       Когда завхоз поймал его, ему пришлось соврать, что он идёт на вечеринку к Слизнорту. Но только он не думал что этот сквиб действительно приведет его прямо туда, куда он не должен был попасть.       — Простите, профессор, — из толпы протиснулась Анфиса — я совсем забыла вас предупредить, что я всё же кое кого пригласила.       — Ну что вы, что вы! Со всеми бывает. Аргус, отпустите мальчика, он сказал вам правду. Ну что ж, добро пожаловать, мистер Малфой! ***       — И не надоело тебе обманывать всех вокруг? — спросила Анфиса, отведя его в дальний угол.       — Не твоё дело, — грубо ответил он       —Что ты! — наиграно говорила она — не стоит благодарности!       Он не смотрел на неё, его взгляд был направлен куда-то в пустоту. Он и не заметил как Анфиса осторожно положила свою ладонь ему на лоб.       — Температуры нет, но ты какой-то слишком холодный. Ты замёрз в коридоре?       Он молчал, не в силах что-либо сказать. Это издевательство или забота? Он посмотрел в её тёмные глаза — в них отражалось беспокойство, никакой насмешки.       Он аккуратно убрал её руку от лба и спокойно сказал: — Могут увидеть… ***        Снэйп отчитывал Малфоя в тёмном классе:       — Я дал вашей матери непреложный обед. Я должен следить за вами и рискую своей жизнью, пока вы шляетесь по коридорам ночью!       Но Драко это не трогало. — Да мне плевать… ***       Внезапно Поттер выкрикнул неизвестное заклинание, направив палочку прямо на него:       — Сектумсемпра!       В тот же миг Драко почувствовал резкую, рассекaющую боль. Он рухнул на мокрый пол в заброшенном туалете. Кровь сочилась из ран.       Из его глаз снова потекли слёзы. Боль      Он чувствовал лишь боль, не только физическую но и моральную.       Ему казалось что он вот вот умрет.       Может это к лучшему?       — Драко! — её голос отразили каменные стены — Драко!       Она подбежала к нему, не боясь намочить свою одежду селе на холодный мокрый пол, поджав ноги под себя. Затем недолго думая положила его голову себе на колени. Расстегнула верхнюю часть его рубашки и положила свою ладонь ему на грудь.       Тут же, сквозь ужасную боль, он почувствовал тепло в груди.       Стоны по немного утихали, кровь останавливалась, а боль уходила отступала.       Потом, сквозь писк в ушах и шум воды он услышал ещё один знакомый голос:              — Что здесь происходит?! — строго спросил Северус Снейп заходя, нет, забегая в помещение.       — Я услышала странный шум… увидела, как… как… кто-то выбежал, и… — её голос дрожал, она не могла ничего сказать.       А потом Драко отключился.       В тот день она спасла его, правда спасла. А он… он так и не смог ничего сделать для неё…       Дверь открылась, но как? Он ведь в выручай комнате, никто не может зайти сюда пока он здесь. Сердце забилось быстрее.       Кто это?       Зрачки сузились, уже готовил палочку, но когда увидел на пороге знакомую фигура, тут же успокоился.              Всё в порядке, это его Фиса. Его? Фиса?       С каких это пор она его? И с каких пор она стала для него не «Найтмен», а «Фиса»?       Но всё же, он даже не представлял, как она смогла сюда зайти.       Может в тот миг он нуждался именно в ней, и выручай-комната знала об этом?       Её спокойный взгляд и лёгкая улыбка тут же растопили часть его напряжения.       — Анфиса? Как… как ты сюда зашла? — пробормотал он, всё ещё не понимая.       Она подошла ближе:       — Я не знаю…       Их взгляды встретились, молчание, хотя им и не нужно было говорить. Анфиса читала его как открытую книгу.       — Тебе ведь больно. Я права?       На удивление для себя самого, Драко заговорил спокойно. Без насмешек, без издевательств.       — Честно? Да. Но… легче, что ты здесь.       Он замолчал на мгновение, глядя куда-то в сторону, а потом, с едва заметным напряжением в голосе, добавил:       — Фиса… я… я хочу извиниться. За всё. За обзывательства, за издевательства… за всё, что я тебе сделал за эти годы…       Девушка мягко улыбнулась и положила руку ему на плечо:              — Знаешь, был момент, когда я на тебя очень злилась, обижалась… но всё в порядке. Ты не переживай. А то, что ты извинился, это просто здорово. Молодец.       Драко впервые за долгое время почувствовал лёгкость. Его грудь как будто расправилась, а сердце — немного успокоилось. Он молчал, прислушиваясь к её голосу, к мягкому теплу рядом, и понимал, что этот момент изменил всё.       Впервые с того самого первого дня в Хогвартсе он позволил себе быть просто собой рядом с ней. Без маски, без кривляний. Не Малфой, просто Драко.       Анфиса улыбнулась ему, и в её взгляде мелькнула какая-то тихая, почти несмелая игривость. Она аккуратно подняла руку, закрыла ему глаза ладонью и потянувшись на носочках нежно коснулась его губ своими.       Драко застыл, удивлённый и одновременно переполненный странным трепетом. Анфиса быстро убрала руку, чуть засмеялась, но взглядом дала понять: всё в порядке, не переживай. И так же быстро, почти невесомо, как появилась, она выбежала из Выручай-комнаты.       Драко так и остался стоять там. Сердце билось учащённо, а губы будто всё ещё чувствовали её прикосновение. ***       Анфиса и Драко больше не были просто однокурсниками, случайно оказавшимися рядом. Всё началось с коротких взглядов на уроках, с осторожных улыбок в коридоре.       Наконец его боль немного отступилось. Среди сплошных туч, в его душе, наконец пробился солнечный луч.       Ему нравилось наблюдать, как она слегка прикусывает губу, сосредоточенно читая, как морщит лоб, когда что-то не получается.       Иногда он ловил себя на том, что ждёт встречи с ней больше, чем с кем либо.       Он всё ещё пытался оправдать все это. Сначала он говорил себе, что просто хочет отблагодарить её за помощь, потом — что просто скучно, потом — что хочет разобраться в себе. Но в какой-то момент стало ясно: он просто хотел быть рядом с ней.       Они начали встречаться тайно. Иногда по вечерам, когда весь замок засыпал, они возвращались в Выручай-комнату.       Там, в тишине, без чужих взглядов, Драко чувствовал себя в безопасности. Они просто были рядом, разговаривали обо всём — о детстве, о Хогвартсе, о войне, которая всё ближе. Но всё же, ему так и не хватило смелости показать своё запястье, рассказать почему он так часто один в выручай-комнате. В эти моменты он предпочитал забыть об том.       Иногда она клала голову ему на плечо, и он осторожно касался её руки. Это были простые моменты, но именно они казались самыми настоящими.       — Ты ведь знаешь, что скоро всё изменится? — как-то сказала она тихо, не отрывая взгляда от огня в камине.       — Да… знаю, — ответил он.       — И всё равно… не жалеешь?       — Ни секунды.       Она улыбнулась, и в её взгляде было что-то, что он запомнил навсегда — тёплое, светлое, живое. ***       Всё рушилось.       Ночь, когда Пожиратели смерти проникли в Хогвартс, Драко запомнил навсегда.       Сколько бы он ни пытался забыть — перед глазами снова вставал тёмный коридор, шум битвы, вспышки заклинаний, крики и страх. Он знал, что это произойдёт. Он сам открыл им путь.       С помощью его плана Пожиратели смерти оказались внутри замка.       А потом — крыша Астрономической башни.       Северус Снэйп, чёрное небо, и падение Дамблдора вниз.       Когда всё закончилось, когда замок погрузился в мрачную тишину, Драко не мог больше сдерживаться. Он нашёл Анфису в одном из пустых коридоров. Он подошел, не сказав ни слова, и просто опустился перед ней на колени.       — Прости меня… — выдохнул он, глухо, почти шёпотом. Голос задрожал, и он еле сдерживал слёзы — Я не мог тебе ничего сказать… Я не мог…       Анфиса молчала. Её глаза были полны боли, но не страха. Она медленно подошла, присела перед ним и взяла его за руки.       — Я знала, — тихо сказала она.       — Что? — он поднял голову, не веря своим ушам.       Она посмотрела ему прямо в глаза, и в следующий миг он услышал её голос… не вслух — в своей голове: «Я легилимент, Драко.»       Он отпрянул, но тут же понял. Она знала всё с самого начала. Знала, что он скрывает, что его мучает. И всё это время — молчала.       — Ты… знала?..       — Драко, послушай меня — она смотрела прямо ему в глаза — я не обвиняю тебе. У тебя небыло выбора. Но запомни: Ты не убийца.       Он не выдержал — слёзы сами потекли по щекам. Он прижался к её рукам, как к последнему, что ещё могло спасти его душу.       — Мне жаль…       — Я знаю.       Она провела пальцами по его щеке, вытирая слёзы. Мир вокруг рушился, но в этот миг ему было всё равно. Всё, что оставалось — это она.       После смерти Дамблдора, Хогвартс стал чужим местом. А Особняк Малфоев превратился в штаб Пожирателей смерти. Каждый день он слышал крики, пытки, до дрожи пугающий, истеричный смех.       Но каждую ночь он засыпал с одной и той же мыслью — жива ли она?       Фиса.       Она — маглорожденная. Та, на кого теперь охотятся все, кому он вынужден подчиняться.       Он пытался убедить себя, что она в безопасности, но чем дольше длился этот кошмар, тем сильнее сжималось сердце.       Он помнил, как сидел у окна, сжимая в пальцах перьевую ручку, подаренную Анфисой.       Помнил, как представлял её голос. «Драко… Ты не убийца…» — звучало у него в голове.       В настоящем лёгкий ветер колыхал его светлые волосы. Одинокая слеза тихо скатилась по щеке, капли дождя капали на мрамор.       Он не заметил, как снова мысленно вернулся туда, ровно год назад.       Битва за Хогвартс. Крики. Пылающий замок. Каменные стены, сотрясающиеся от взрывов заклинаний.       И среди хаоса — она.       Анфиса Найтмен. Отчаянно сражалась, защищая тех, кто не мог защитить себя.       Заклинание за заклинанием — она смотрела прямо в глаза смерти, но не отступала ни на шаг.       Истинная гриффиндорка. Храбрая, упрямая, бесстрашная.       Он помнил, как видел её сквозь дым и пламя.       Помнил, как крикнул, но его голос       заглушали взрывы и шум битвы.       Мир снова стал тихим. Ветер стих, и лишь шорох дождя заполнял тишину.       Перед ним памятник: мраморный падший ангел. Казалось что даже небеса оплакивали его трагедию.       Он провёл пальцами по холодному, каменному лицу, словно хотел убедиться, что они настоящие, но надеялся что всё это просто страшный сон. ***       Он снова стоял среди руин. Битва закончилась. Тёмный Лорд пал. Казалось, даже воздух был другим — тяжело, с болью, но уже без страха.       Повсюду лежали тела. Раненые, выжившие, убитые. Запах гари и крови заполнял коридоры Хогвартса.       Драко шагал между ними, не глядя по сторонам, стараясь не встречаться глазами с теми, кто ещё мог дышать.       Ему было стыдно быть здесь. Он чувствовал на себе невидимые взгляды — холодные, осуждающие. Он был один из тех, кто стоял по другую сторону. Предатель, трус, Пожиратель смерти.       Но он пришёл сюда не за прощением.       Он искал её.       Каждый взгляд — на лица, на руки, на силуэты — всё с одной надеждой. Что она жива. Что она не среди тех, кто лежит в центре Большого зала, накрытый плащами.       Он почти поверил в это.       Почти.       Пока не увидел…       Девушка с тёмными, спутанными волосами, с едва заметной раной на щеке. Вся в пыли, в крови, но всё ещё — такая красивая.       Её глаза были закрыты, губы чуть приоткрыты, будто она вот-вот вдохнёт.       Мир рухнул.       Его словно ударили чем-то тяжёлым — воздух исчез, ноги подкосились.       Он рухнул на колени, не чувствуя под собой пола.       Губы дрожали, но он не мог вымолвить ни слова.       Только тишина и её лицо. Бледное, исцарапанное, но всё ещё прекрасное. Где-то на периферии сознания мелькали люди, кто-то звал его по имени. Он не слышал.       Он не помнил, как встал. Не помнил, кто отвёл его прочь. Всё, что осталось в его памяти, — это она.       Анфиса Найтмен. Та, что всегда шла против страха. Та, что была для него лучиком света. ***       Тонкие капли скользили по мраморной поверхности, смешиваясь с лепестками цветов, которые покрывали землю у подножия памятника.       Кто-то оставил свечи, кто-то — маленькие мягкие игрушки. «Анфиса Найтмен 9 января 1980 - 24 мая 1998»       Драко стоял молча. На его лице не было больше ни злости, ни страха — только усталость и тихая, бесконечная печаль. Ветер слегка шевелил края его плаща. Он сжимал в руке букет — крупные алые розы, аккуратно перевязанные серебристой лентой.       Несколько секунд он просто смотрел на них, будто решая, имеет ли право положить их сюда.       А потом — медленно опустился на колено и положил букет рядом с другими.       Розы выделялись на фоне остальных — слишком яркие, словно живые, как память о ней.       Их разделяло три метра земли. Он опустился ниже, что бы быть хоть на миллиметр ближе к ней.       Он просидел так минуты три, а может пять, а может час или два…       Затем Драко поднялся, бросил последний взгляд на памятник и отошёл. Не оглядываясь.       На мраморе остались только цветы — и алые розы, что будто впитали в себя всю его любовь, боль и память.       Она бы хотела, чтобы он жил. Она бы хотела, чтобы он отпустил её. И он отпускает. Но не предаёт. И никогда — никогда не забудет.