Часть 1

Крыши заунских построек, награмождённые практически одна на другую, вспышками мелькали перед глазами, серо-зелёный пейзаж, местами с вкраплениями кислотного неона прокручивался непрерывной кинолентой.  Под рёбрами пекло от частого дыхания, мышцы ног казалось стали стальными от напряжённого бега. – Стооой! Подожди! - вырвался из груди крик отчаяния, а затем к горлу подступил приступ удушливого кашля.  Но спина преследуемой девушки безразлично скакала всё дальше, игнорируя обращённый к ней окрик.  Она была выше и явно выносливее, одним из подтверждений служило её не плохо так подкачанное тело. Ещё бы она превосходила Джинкс, издевательски петляя, туманя взгляд, не позволяя сократить устоявшееся между ними расстояние даже на жалкий метр.  Ведь это была никак иная, как...  Почти рыча от бессильных попыток нагнать желаемое, Джинкс не останавливаясь ни на секунду, извергла из себя с новой силой оглушительное: – Вааааай!!! С крыш несколькими уровнями выше сорвались две чёрные как смоль птицы.  Глумливые вороны, противно каркая, будто насмехаясь, хаотично заметались над головой, носящей длинные синие волосы.  Казалось каждая живая тварь в Зауне услышала её вызывающий крик.  И лишь фигурка в чёрном капюшоне предательски отдалялась всё дальше.  Ловко сменяя платформы под ногами, словно киборг, не знающий усталости и прочего телесного дискомфорта, свойственного людям. Джинкс чувствовала нутром: сестра тоже слышала всё. Она специально бежит от неё.  Она снова хочет её бросить. Отказываясь верить собственным мыслям, Джинкс зверски неслась, будто в её системе переклинило тормоза, будто остановка значила - смерть.  Перед обезумевшим лицом, сдерживающим просящиеся наружу рыдания, замаячили болезненные фантомы. Джинкс затрясла головой, ставя под угрозу видимость пути, точно пытаясь вытряхнуть больные картинки через слуховые проходы, прямиком из самого мозга. Ослепительная вспышка.  А затем ещё и ещё.  Вот Вай поднимает голову и смотрит на неё тяжёлым как свинец взглядом, и в то же время раненным, точно в самое сердце, этим же самым свинцом. Вознемогая от наваждения, Джинкс лихорадочно залепетала.  – Я просто хотела помочь! Я хотела помочь!!!! - голос дрогнул и зазвучал влажно и сипло, подскакивая от полушёпота до визгливого крика. Вот Вай замахивается на неё рукой, той самой, что днями ранее нежно гладила её кожу. Юное сердце сжалось и будто бы проткнулось насквозь десятками ржавых гвоздей, словно те всегда обитали в его недрах и просто ждали своего часа, чтобы отравить кровь согрешившего ребёнка.  Щека отозвалась пекущей болью будто бы наяву, точно кожный покров расплавился и закипел. Рука девушки на автомате потянулась к лицу, казалось её пальцы здесь и сейчас нащупают оставленный выступающим шрамом, отпечаток ладони старшей сестры. На секунду Джинкс опомнилась, галлюцинации отступили, впитываясь в городской смог, сквозь солёную влагу, бесконтрольно набегающую на широко распахнутые глаза, пыталась рассмотреть фигуру сестры перед собой, и поняла, что потеряла ту из виду.  Поняла, что бежит сломя голову прямиком вникуда. Поняла, что не знает этой улицы.  А подошвы ботинок топчут покосившиеся замшелые сооружения, мрачнее которых даже во всём Зауне не сыщешь. Словно некий наблюдатель сотряс реальность, как гигантский калейдоскоп, и перебросил несчастную в позабытый всеми живыми душами город-призрак, а она, охваченная застлавшим её разум маразмом, и не заметила, как осуществилась подмена.  Мир поплыл.  Косые здания словно ожили и заговорщически перешёптываясь, принялись разъезжаться друг от друга. Джинкс была не в силах остановиться, казалось она поставила себе цель бежать до остановки сердца, дабы заглушить исходящую из него боль, отравляющую здравый рассудок, раз и навсегда. Прыжки увеличивались в длине.  Не чувствовашая собственного тела девушка, за исключением бешено качающего кровь сердца, казалось не замечала никаких изменений в пространстве. – Ты моё проклятие! - оглушительным выстрелом в вакуумной тишине, разбавляемой лишь собственным тяжёлым дыханием, стрельнуло внутри черепа, воспаляя мозг с новой силой. – Неееееет! - Джинкс заорала не своим голосом, точно на ней живьём проводили хирургическую операцию. С разбегу прыгнув в сгущающийся туман, словно желая скрыться там от самой себя, поймала странное ощущение, на какие то доли секунд воздух стал вязким, траектория прыжка корявой и неумелой, сердце облилось ледяной кровью, когда девушка посмотрела на свои ноги. Худенькие голени, торчащие коленки и маленькие детские стопы, обутые в такие же маленькие замызганные ботинки. Не ощутив под собой опоры, маленькое тело стрелой полетело вниз.  Джинкс вскрикнула и крик этот был тонким, лишённым зрелости, не сломленным уже таким привычным грубоватым хрипом. С самого края стремительно отдаляющейся крыши, на неё смотрело перепуганное лицо Вай. «Где же она была всё это время, когда была так нужна мне, почему бежала без остановки и не оборачивалась на мой голос...» - только и успело пронестись в отданной свободному падению детской головёшке. – Паудер! - смазанным эхом доносилось до падающей в бездну девчонки. – Паудер, вернись! Я думала мы играем... - с надрывом кричала Вайолет в сгущающуюся под её ногами тьму, но последнее слово далось ей почти шёпотом, после дыхание стало прерывистым, старшая сестра отчаянно глотала ртом воздух, стараясь сдержать подступающие слёзы. Тьма в ответ лишь гулко ухала и свистела разгоняющимся ветром. Джинкс с головой и всеми её мыслями поглотила плотная беспросветная мгла, не содержащая в себе ничего, кроме неё единственной.  Чувствуя себя абсолютно слепой, Джинкс уже не просто падала, а тотально летела вниз.  Тьма звенела в ушах, подобно аппарату жизнеобеспечения, одной роковой ночью прекратившему свою работу. Девушке вдруг почудилось, что её тело тает, будто многотонная чёрная дыра буквально сжирает её заживо, бесследно растворяя куски плоти в своём небытие. И вдруг, в один миг, как по щелчку всё стихло.  В нос ударил металлический запах. Жутко хотелось почесать шею, но руки словно отнялись, от чего то не слушались. Джинкс попыталась сделать шаг, но тщетно.  А воздуха будто становилось всё меньше, хотелось выбраться из этого по ощущениям тесного и тёмного места. Вдруг что то произошло и зрение тут же прорезалось.  Напротив сидела Вай, казалось она была так близко, протянуть бы руки и наконец то схватить её. Но на лице сестры от чего то застыло выражение чистого ужаса.  Её взгляд окаменел, а веки не смыкались, словно сделанная из воска, она казалось даже не дышала.  – В...вай. - режущим слух хрипом выдавила Джинкс.  Слово далось ей с огромным усилием, а горло полоснуло волной адской боли. Джинкс тут же заткнулась, став жертвой непроизвольного приступа кашля.  Тусклые пламя свечей осветили её взору багровые пятна крови, стремительно множащиеся на белой скатерти. Вайолет неожиданно закричала и крик этот был по звериному жуткий и невыносимо продолжительный, забилась всем телом на плотно фиксировавшем её стуле, словно в тяжёлом эпилептическом припадке, осуществляя тщетные попытки оторвать ножки стула от поверхности пола и убежать прочь.  Звук прокатился ударной волной и почти физическим действием отобрал у обескураженной Джинкс равновесие, завалив ту на бок. И только тогда она с ужасом поняла, она просто голова, оканчивающаяся торчащим обрубленным хрящем, по краям от которого висели кровоточащие куски пережёванного мяса, но от чего то живая, мыслящая, всё чувствующая. Культяпка больше не примыкала к серебрянному подносу и теперь кровь беспрепятственно фонтанировала по левому краю стала.  Сестра билась в истерике, крепко зажмурив глаза, лишь бы избавить себя от этого безумия, казалось, ещё немного и её крики сведут обособленную голову с ума. Немея от ужаса, Джинкс чувствовала как водопадом выплёскивающаяся кровь отлегает от мозга, что молил сейчас о скорой потере сознания.  Живая голова лежала и медленно задыхалась, широко раскрывая рот, точно рыба, вынутая из воды. Под столом что то зашуршало, пламя свечей дрогнули и в один миг оттуда что то высочило, точно чёрт из табакерки. – ХА-ХА-ХА-ХА!!!!!!!  Кое где перепачканное пылью и пронизанное фиолетовыми сосудами лицо подставилось под кровавый напор, истерично хохоча и тыкая в отрезанную голову пальцем. – Сдохни! Сдохни! Сдохни! - длинные сине-розовые ногти с садистким удовольствием расцарапывали давно отключённую от живительного питания кожу. – Сдохни, неудачница Паудер! Яяя тебяя ненавижу!  АХАХАХАХАХАХА Хрипло, точно водяной из колодца протянула безумная.  Голова маленькой Паудер только и успела направить взор своих чудом уцелевших глаз на ширящийся в скалящейся самодовольной улыбке, окровавленный ряд заострённых зубов. А дальше всё произошло слишком быстро.  Одним пинком, состоящим из чистой ненависти, в агонии задыхающаяся детская головёшка втемяшелась в каменную стену, разрываясь точно спелый арбуз.  и... Джинкс проснулась.