Часть 24

Он молчал, пытаясь подобрать слова, но в комнате снова повисла та особая тишина — плотная, живая, как воздух перед грозой. Казанцев поднял взгляд, и их глаза встретились. В этом взгляде было всё: и прошлое, и боль, и какая-то невыразимая, тёплая близость, которую они так и не смогли уничтожить ни временем, ни горечью. — Я не могу работать, будто между нами ничего нет, — наконец произнёс он, чуть хрипло, — я стараюсь, правда… Но, Надя, всё время ловлю себя на мысли, что просто смотрю на тебя и думаю, как всё могло быть иначе. Она улыбнулась чуть грустно, но не отвела взгляда. — Мы оба живём с этим, Вадим, — сказала спокойно. — Только каждый по-своему. Он встал, подошёл к окну, опёрся ладонями о подоконник. За стеклом снег плавно ложился на асфальт, редкие прохожие спешили по делам. — Настя спрашивала, что ты для меня значишь. Я… не смог ответить. Потому что как ответить, если всё уже давно вышло за рамки слов? Орлова чуть вздрогнула. — А что ты сказал ей в итоге? — тихо спросила она. — Что не брошу ни её, ни Игоря, — ответил он глухо, не оборачиваясь. — Но теперь понимаю, что часть меня всё равно останется здесь. С тобой. С Артёмом. Она встала из-за стола и подошла ближе, не зная, зачем. Может, просто хотела увидеть, что он говорит это всерьёз. Её пальцы чуть дрогнули, когда она коснулась края стола рядом с ним. — Вадим, — произнесла она мягко, — я не хочу снова ворошить всё. Нам нужно жить дальше. Ради детей, ради работы. Ради нас самих. Он резко обернулся. — А если я не могу дальше без вас? — спросил он. — Без тебя, без него? Она молчала. Внутри всё перевернулось — от этих слов, от этой простоты, с которой он сказал то, что сама боялась даже подумать. — Ты сильнее, чем я, — сказала кареглазая после паузы. — Ты справишься. Он чуть усмехнулся, покачал головой. — Знаешь, раньше ты так же говорила, когда я проигрывал игру, — напомнил он. — А потом сама помогала подняться. — Тогда было другое время, — ответила она, чуть отстраняясь. — Мы оба были другими. Казанцев подошёл ближе, почти вплотную. — А сейчас? Она выдохнула. — Сейчас мы взрослые люди, у которых есть обязанности, семьи, сыновья. И ошибки, которые уже не исправить. Он кивнул, но в глазах его стояла боль. — Я просто хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо, — я не собираюсь разрушать твою жизнь. Но если Артёму когда-нибудь станет трудно, если ему понадобится отец — я рядом. Всегда. Надежда посмотрела на него долго, внимательно, будто старалась запомнить каждую черту. — Спасибо, Вадик, — наконец сказала она. — Это важно. Он чуть улыбнулся, впервые за весь разговор искренне. — Ну вот, — произнёс он, стараясь вернуть голосу лёгкость. — А я ведь пришёл поговорить о Насте, а снова всё о тебе. — Привычка, — ответила она тихо, с почти незаметной улыбкой. — Скверная, — добавил он, делая шаг к двери. — Но, знаешь… не самая худшая из всех, что у меня есть. Он остановился на пороге, обернулся и взглянул на неё ещё раз. — Увидимся на заседании, Надежда Ивановна. Она ответила ему лёгким кивком. — До встречи, Вадим Юрьевич. Когда дверь за ним закрылась, Орлова осталась стоять посреди кабинета. Снаружи ветер шевелил снежные хлопья, а внутри что-то тихо дрогнуло, как будто отголосок старой мелодии, которую невозможно забыть. Она села за стол, открыла папку, но долго не могла сосредоточиться. Мысли возвращались к нему — к его голосу, к словам, к взгляду. А где-то за окнами, выходя на улицу, Казанцев остановился, вдохнул морозный воздух и медленно выдохнул. Он чувствовал, что, несмотря на все слова и решения, между ними что-то всё ещё живо. Что-то, что, возможно, уже не исправить — но и не отпустить. Заседание назначили на утро. В большом конференц-зале Федерации было как всегда — деловой шум, запах кофе, шелест бумаг. На стенах — фото чемпионов, кубки, флаги. Всё строго, официально, но воздух был густой от скрытого напряжения. Орлова вошла первой, собранная, в строгом костюме, с аккуратно собранными волосами. Она поздоровалась с коллегами коротким кивком и заняла своё место во главе стола. Через минуту дверь открылась, и вошёл Казанцев. На нём был тёмно-серый костюм, в руке — папка с отчётами, но взгляд его сразу упал на Орлову. Она почувствовала это почти физически, но не подняла глаз. Все вокруг уже знали — между ними будто что-то происходит, но никто не понимал, что именно. — Начнём, — произнесла Орлова, перевернув страницу в блокноте. Голос звучал уверенно, спокойно, хотя сердце билось чуть быстрее. Доклады сменяли друг друга. Обсуждали результаты юниорского турнира, планы на сезон, финансовые отчёты. Всё шло как обычно, но каждый раз, когда Казанцев вставал, чтобы добавить комментарий, его голос будто направлялся только к ней. — …Мы можем подписать соглашение с молодёжной академией, — сказал он, встретившись с ней взглядом, — если Федерация поддержит наш проект. Это важно для будущего клуба и для всей системы. — Федерация поддержит, если проект будет прозрачен, — ответила она сдержанно. — Я думаю, мы оба понимаем, что нужно действовать профессионально. Слова были деловыми, но тон — почти личным. Несколько человек за столом переглянулись, не до конца понимая, что именно происходит. Когда заседание подошло к концу, все начали собирать документы. Орлова закрыла папку, поднялась и тихо сказала: — Вадим Юрьевич, останьтесь на минуту. Коллеги переглянулись, но быстро покинули зал. Когда дверь закрылась, остались только они двое. Секунду стояла тишина. — Вы снова хотите обсудить отчёты? — спросил он с лёгкой усмешкой, но в голосе чувствовалось напряжение. — Нет, — ответила она, обернувшись. — Я хотела сказать, что… не нужно смотреть на меня так во время заседаний. Люди замечают. Он подошёл ближе, улыбнувшись чуть виновато. — Я и не замечал, что смотрю. Наверное, просто не могу иначе. — Вадим… — начала она, но он перебил мягко, почти шёпотом: — Надь, я держу слово. Я не давлю. Но когда я рядом, я всё равно думаю, что ты моя. Надежда Ивановна глубоко вздохнула, отвела взгляд. — Не говори так. Мы должны держать дистанцию. Ради всех — ради работы, ради Артёма. — Ради Артёма, да, — повторил он, чуть кивнув. — Именно поэтому я здесь. Чтобы быть рядом с ним. И с тобой. Она подняла глаза, и их взгляды снова пересеклись. В этом взгляде было всё: усталость, привязанность, память. Ей хотелось сказать, что так больше нельзя, но язык не поворачивался. — Вадим Юрьевич, — произнесла она наконец официально, пряча эмоции за формой, — благодарю за проделанную работу. Отчёт хороший. Он усмехнулся. — Понял, Надежда Ивановна. Это вы сейчас говорите как глава Федерации или как женщина, которая вчера позволила мне себя поцеловать? Она замерла, но не отвела взгляда. — Как глава Федерации, — ответила твёрдо. — И как женщина, которая умеет держать слово. Мужчина кивнул, глядя на неё с той смесью уважения и тоски, что бывает только у тех, кто всё ещё любит, но уже не имеет права на это чувство. — Ладно, — тихо сказал он, направляясь к двери. — Но всё равно… спасибо, что дала шанс. — Какой шанс? — спросила женщина, не удержавшись. Он обернулся. — Быть рядом. Пусть даже не как мужчина, а как отец. И вышел. Орлова осталась стоять у длинного стола, глядя на закрытую дверь. За окном мягко падал снег, а в груди медленно нарастало то странное чувство, в котором смешались тревога, нежность и обречённость. Она знала — история ещё не закончилась. И с каждым днём им обоим будет всё труднее притворяться, что между ними — только работа.

***

Орлова вошла в квартиру тихо, стараясь не разбудить Артёма — тот как раз задремал на диване, уткнувшись в плюшевого мишку. Из кухни доносился мягкий запах ванили и кофе — Юлия пекла пирог, а Дмитрий, как всегда, читал новости на планшете. — О, Надя, ты сегодня рано, — улыбнулась Юля, вытирая руки о полотенце. — Решила порадовать сына? Орлова сняла пальто, устало кивнула и опустилась на стул у стола. — Да. Хотела просто… побыть с ним. С Артёмом. С семьёй. Несколько секунд стояла тишина. Потом она глубоко вдохнула и, будто решаясь на что-то, произнесла: — Я думаю… дать Вадиму шанс. Дмитрий медленно поднял глаза от планшета. — Какой ещё шанс? — Быть рядом с сыном, — сказала она спокойно, но голос дрогнул. — Он отец Артёма. Я больше не могу прятаться. Хочу, чтобы Артём знал, кто он. — Надя… — Дмитрий отложил планшет. — Ты забыла, что он с тобой сделал? Как он унизил тебя тогда? Женился на Насте у всех на глазах — прямо после того, как вы… — он осёкся, махнув рукой. — Ты сама тогда едва не сорвалась. Орлова смотрела на него, молча. Потом, почти шёпотом, сказала: — Я знаю. Но я тоже была не права. Я предала его первой. А он просто… отомстил. — "Просто"? — Дмитрий поднялся. — Надя, ты была беременна и одна! Юлия тихо подошла ближе, положив ладонь на плечо Надежды. — Дима, хватит. Всё, что было, уже не изменить. Надя права — правда всё равно вылезет наружу. Артём рано или поздно всё узнает. И лучше, если рядом с ним будет отец, а не тень прошлого. Надежда закрыла глаза, будто прислушиваясь к себе. — Мне страшно, — тихо сказала она. — Я не знаю, что из этого выйдет. Но я вижу, как он смотрит на Артёма… и понимаю, что он не притворяется. Он любит его. В этот момент в квартире раздался звонок телефона. Надежда вздрогнула, достала мобильный — на экране высветилось имя: Казанцев. Юля с Дмитрием переглянулись. Орлова быстро поднялась со стула. — Это он, — прошептала она и, не дожидаясь реакции, ушла в спальню, прикрыв за собой дверь. Она прижала телефон к уху, стараясь говорить спокойно: — Вадим? — Надь… — его голос был низким, хрипловатым. — Прости, что поздно. Просто хотел услышать тебя. И Артёма. Она закрыла глаза, прижимая телефон крепче. — Артём уже спит. — Я не хотел мешать, — тихо сказал он. — Просто… завтра у нас тяжёлый день, и я не смогу прийти. Хотел, чтобы ты знала — я всё равно рядом. — Вадим, — выдохнула она, — не обещай того, чего не сможешь выполнить. — Я всё смогу, — ответил он после паузы. — Если ты позволишь. Она молчала. Только слышала его дыхание, такое близкое и одновременно далёкое. — Завтра поговорим, — наконец сказала Орлова и отключилась. Она долго стояла в темноте, сжимая телефон в руках. На душе было тревожно и странно тепло. А за стеной Юля тихо сказала Дмитрию: — Видишь, как бы мы ни старались, всё возвращается на круги своя. Дмитрий вздохнул, качнул головой. — Главное, чтобы теперь не разбило её снова...