---

Сяо Цзю просыпается в незнакомой хижине. Первый инстинкт — сбежать сверкая пятками. Второй — не шевелиться и выжидать, что хочет от него этот странный мужчина в дорогих шелках. Он называет сяо Цзю по имени. Он похож на Ци-гэ, такой же надоедливый, беспокойный и неуклюжий, с такой же глупой улыбкой. У него грустные глаза; у богатых ублюдков не бывает таких грустных глаз и искусанных до крови губ. Сяо Цзю думает дальше. Наблюдает, приспосабливается, ждет. Какой-то мальчик на несколько лет старше него называет его учителем. Он почему-то очень маленький и низкий. Сяо Цзю понимает, что это он вырос. Может быть, он даже старше этого мальчика. Хижина стоит посреди горного хребта. Сяо Цзю смотрит на бесконечную лестницу, ведущую на землю, и понимает, что, если бы решился сразу же бежать, далеко не ушел бы. Ступеньки — зло. Остальные дети, его ровесники, тоже называют его учителем. По-другому, правда, не «шифу», а «шицзунь». Но они ведь младше и слабее. От того, первого, мальчика чем-то крепким и невидимо-ярким разило больше, чем от остальных. Меньше, чем от мужчины в шелках, но взрослые всегда другие, всегда страшнее, опаснее и злее. Тот мужчина не выглядел злым. Он выглядел странно — у сяо Цзю при виде него свернулась в животе холодная змея. Это не он занес, она явно живет в этом теле куда дольше него. К сяо Цзю приходит другой мужчина, пахнущий травами, как от лавок всяких шарлатанов. Он просит дать руку, сяо Цзю отказывается. Больше не просят. Не настаивают. Это странно. Тело с ним соглашается. Сяо Цзю знакомится с девочкой своего возраста, ее зовут Ин-эр. Она хорошая и похожа на Тан-эр. Она крепко обнимает его, у нее смешные оранжевые ленточки в волосах, которые она дает ему самому заплести, и звонкий смех. Тело расслабляется рядом с ней. А потом появляется зверек. Сяо Цзю таких же, как он сам, чует за ли. От этого пахнет похоже, но что-то не так. От него, кроме улицы, все еще пахнет молоком матери и преступной наивностью. Он босяк, он мальчик, ему такая глупость не положена. Тело напрягается вместе с ним. Темное и жгучее чувство поднимается оттуда, откуда выползла змея. Сяо Цзю шипит на него, Ин-эр плачет: этот зверек — ее друг. Змея разжимает шею. Сяо Цзю вздрагивает, встряхивает головой, и липкое чувство пропадает. Он разрешает зверьку поиграть с ними. Зверек похож на младших, избалованных Ци-гэ. Привыкших, что все последствия пройдут мимо, не наученных еще жизни. Они только встретились с ней — и тут же спрятались за широкую спину. Такие, как зверек, раздражают. Но с младшими сяо Цзю привык, ворча, в конце концов мириться. Зверек шугается от него как от бешеного. И правильно, пусть чувствует, что ему здесь не рады. Зато рада Ин-эр. Она глупая, как Ци-гэ, и думает, что если они друг друга терпят, то всенепременно поладили, а ей это зачем-то нужно. Сяо Цзю все еще ждет, когда что-то пойдет не так. Он не понимает, что случилось, но новая жизнь слишком хорошая, чтобы быть правдой, и длится слишком долго. Сяо Цзю не позволено получать хорошие вещи. Вновь приходит мужчина в шелках. Они пьют горький чай из крохотных чашек и молчат. Сяо Цзю старательно душит пузырящееся в горле раздражение. Большим шишкам в лицо ничего говорить нельзя, а сяо Цзю умеет их определять. Цю Цзяньло — шишка небольшая, так, прыщик. Но вокруг него шишек не валяется, вот он и возомнил себя самым главным. Этот же мужчина живет на горе важных людей, и все равно выглядит самым важным. Сяо Цзю решает, что всеми силами будет его избегать. В хижине — его временном пристанище — мягкая кровать, много комнат и тушевых картин. Кажется, сяо Цзю богат. Но, если бы сяо Цзю богат, он бы купил цветные картины: черный — это скучно. У них всех в уголке написано его имя, то есть цифра девять. Сяо Цзю знает немного иероглифов, но «цзю» и «ци» помнит четко. Это странно, но не страннее, чем все остальное. Может быть, тело знало, что он будет жить здесь. Сяо Цзю осматривает дом дальше. В кабинете находит много явно важно-секретных свитков и целый ящик талисманов, которые он решает пока не трогать. В спальне Сяо Цзю с разбегу запрыгивает в пуховую постель. Она забавно прогибается под ним, окутывает со всех сторон. Он тонет в большом одеяле и словно лежит на облаке. Это лучшее, что с ним случалось. Уснуть все равно не удается. Может быть, потому что сяо Цзю не привык спать в кроватях, как богачи. Это логично. Он гуляет под ночным небом по горе и представляет, что все вокруг принадлежит ему. Яркие звезды, бамбук и зеленые поляны, деревянные домики, круглая луна и облака. Сяо Цзю находит небольшой сарай и забирается внутрь. Он устраивается клубком на сене, с тесном уголке между стеной и дровами, и быстро и легко засыпает. Потому что это знакомо. Все остальное — совсем нет. Сяо Цзю будит мужчина-травник, за его плечом — мужчина с грустными глазами. Рядом мельтешит зверек. А сяо Цзю знал, что ему нельзя доверять. Сяо Цзю вытаскивают из сарая и ведут по длинным дорожкам, по высокому мосту. Когда сяо Цзю смотрит с него вниз, кружится голова, и его за локоть мягко отталкивает от края мужчина с грустными глазами. Назло ему сяо Цзю повторяет это еще несколько раз. Его приводят в комнату, пахнущую все теми же травами. Наверное, это обитель того шарлатана. Его осматривают со всех сторон, трогают за руку, и тогда что-то щекочет изнутри. Потом долго спрашивают, как его зовут и откуда он. Сяо Цзю отмалчивается, потому что с незнакомцами не разговаривает, а уж тем более ничего из этого о новом теле не знает. Травник объясняет ему, что он на самом деле взрослый и просто потерял память. Сяо Цзю верит с натяжкой хотя бы потому, что ему это говорит странный и незнакомый мужчина, от которого плохо пахнет, как от шарлатана. Когда они с мужчиной в шелках остаются наедине, тот падает сяо Цзю в ноги и извиняется, что не заметил. Потом извиняется, что извинился, ничего не объяснив, и говорит, что он Ци-гэ. Сяо Цзю с Ци-гэ не могли иметь такого хорошего будущего. Самое большее, чем они могли стать, — работорговцами с оравой таких же, как они сами, голодных до костей детишек. Но мужчина отвечает на все его вопросы, и сяо Цзю позволяет себе немножко поверить. Ци-дагэ довозит его обратно к хижине на настоящем заклинательском мече, и это даже круче, чем мосты высоко в небе между горным пиками. Начиная с этого дня, Ци-дагэ половину времени возится с ним, как с маленьким, половину времени занят очень важными взрослыми делами. Он, оказывается, целый глава заклинательской школы. И сяо Цзю — глава, только чуть поменьше, лорд второго пика и его правая рука. Травник, Му Цинфан, тоже приходит каждый день, берет за запястье и сидит подолгу с закрытыми глазами. Иногда прописывает новые горькие чаи, после которых ничего не меняется. Ци-дагэ пытается представить ему всех учеников и учителей по именам, но сяо Цзю все равно всех забывает, кроме Ин-эр. И Мин Фаня с Ло Бинхэ — просто потому что они всегда лезут к Ин-эр, когда они с сяо Цзю играют. Мин Фань — богатый, но правильный. Ло Бинхэ — босяк, но весь какой-то не такой. Сяо Цзю не знает, кто из них его больше раздражает. А еще Ло Бинхэ постоянно морщится, вдрагивает и дергается, когда его легонько хлопнешь по спине, как последний неженка. Сяо Цзю не сдерживает ехидства по этому поводу. Ин-эр опять на него обижается. Однажды, когда Ци-дагэ занят, а сяо Цзю слушает фантастические рассказы Ин-эр о том, что точно не могло случится на уроках, к ним подлетает страшная женщина и ругает сяо Цзю за разврат. А сяо Цзю просто играл, с Ин-эр интересно, она похожа на Тан-эр и на Тринадцатую, младшую сестру Четвертой, только постарше. Женщина выглядит важной, но женщина никогда не бывает главной, главные всегда ублюдки, поэтому сяо Цзю хмуро посылает ее к гуям. Она возмущенно ахает, смешно называет бесстыдным подлецом и улетает так же быстро, как прилетела. Еще раз это повторяется, когда он один. Девушка с мужским голосом вызывает его на бой. Сяо Цзю с девчонками не дерется, поэтому отказывает. Она нападает все равно, и сяо Цзю кидает ей в глаза земли и сбегает. После этого он задумывается всерьез, но ни к чему без Ци-дагэ не приходит. Ци-дагэ, когда навещает его в следующий раз, больше занят тем, чтобы его утешить и пообещать справедливость, нежели рассказать, почему на сяо Цзю злятся. Ци-гэ всегда пытается выставить сяо Цзю самым хорошим. Сяо Цзю расследует сам. Он спрашивает у Ин-эр — та только говорит, что рада, что они со зверьком поладили. У Мин Фаня спрашивать бесполезно, у него богатства и приличия вместо мозгов, а еще он уважает-боится сяо Цзю. Сяо Цзю заставляет Ло Бинхэ показать ему спину. Конечно, там оказываются знакомые полосы от хлыста. Сяо Цзю дает ему пару советов, как быстрее залечить и как расслабить спину, чтобы было не так больно, и уходит в задумчивости. Он много слушает. Наблюдает. Дает себе ровно неделю. На седьмой день, когда приходит Ци-дагэ, сяо Цзю загоняет его в хижину, сажает перед собой и еще раз спрашивает. Ци-дагэ нагло виляет. Тогда сяо Цзю говорит, что все знает, потому что это всегда работает, и Ци-дагэ, опять извиняясь, выкладывает все, что сяо Цзю подозревал и не подозревал. Сяо Цзю чувствует себя мерзким и грязным. Сяо Цзю чувствует себя монстром. Сяо Цзю чувствует себя богатым ублюдком вроде Цю Цзяньло, и это ему совершенно не нравится. Он знал, что не станет добряком, не станет большим, что в нем есть сейчас. Но он не хотел стать таким. Сяо Цзю думает о том, как Ци-дагэ только мог такое допустить. Ответом ему служит молчание.