Часть 5. Стена ливня, отец в праведном гневе и Костина куртка

Очертания автобусной остановки стали неясно прорисовываться сквозь стену всё усиливающегося дождя. Льющаяся с неба вода в ближайшее время успокаиваться явно не собиралась. Ева мысленно обрадовалась тому, что сейчас пробирается через водный поток не одна — когда она стала собираться, Костя категорически отказался отпустить её домой в такую погоду в одиночестве, и теперь шёл под дождём вместе с Евой, заботливо укрывая её (себя, конечно, тоже, но в первую очередь — её) зонтиком. — Не балует нас сегодня погода… — вздохнула Ева, оглядываясь настолько, насколько позволяла стена дождя. Вокруг было видно лишь лужи, тучи, и редких прохожих, спешащих куда-то в попытке остаться хотя бы частично сухими. — Это точно. — согласился Костя — Тебе не холодно? — поинтересовался он — Не-а. — честно ответила Ева. Костина куртка, которую её заботливый знакомый надел на неё перед выходом, чтобы не дать девушке замёрзнуть, отлично согревала. В какой-то степени согревало и присутствие самого Кости: его дружелюбный голос, его улыбка и ласковый взгляд тёмно-зелёных глаз. — Иронично, что о том, не холодно ли мне, интересуется человек, в начале ноября вышедший на улицу в лёгкой толстовке. — добавила Ева — Это не так уж и важно. Главное, чтобы ты не мёрзла. — ответил Костя, который, отдав Еве свою тёплую куртку, вынужден был кутаться в толстовку, однако, при этом продолжал делать вид, что ему совсем не холодно. — Никогда не думала, что скажу это, — озвучила мысль Ева — Но моя мама, кажется, была права. — Насчёт чего? — спросил её собеседник — Ну, когда говорила о том, что ты обо мне заботишься больше, чем я сама. — пояснила Ева — Это потому, что ты сама о себе совершенно не думаешь! — трудно было сказать, была ли эта Костина реплика упрёком или просто заботливым замечанием. — Может, оно и так. — пожала плечами Ева Ребята сами не заметили, как оказались на остановке. Костя, немного помучавшись с не хотевшими ему поддаваться спицами, сложил свой тёмно-синий зонтик и стряхнул с него оставшиеся капельки воды. — Я просто не вижу смысла заботиться о себе. — между тем, продолжила Ева — Я как будто бы совершенно никому не нужна. Иногда я вообще не понимаю, что я делаю в этом мире. Я тут как будто бы лишняя, одинокая, никому не нужная… — Ты нужна мне. — Костя перебил её, положив руку ей на плечо — Мы знакомы всего пару дней… — усмехнулась Ева — Да. — кивнул Костя — Но тебе хватило этого времени, чтобы полностью завладеть всеми моими мыслями. Ева заглянула ему в глаза. Такие глубоко-зелёные, излучающие доброту и заботу, и уже успевшие стать такими родными, близкими. — Ты всегда подбираешь такие слова, от которых тепло внутри. — искренне улыбнулась девушка. От такого признания Костя, кажется, несколько смутился. Он глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем произнести: — Знаешь, Ева, я… Он не договорил. На середине предложение оборвалось плеском, производимым бороздящими затопленную дождём дорогу колёсами подъехавшего автобуса. Двери открылись с характерным звуком, и на остановку хлынули недовольно ворчащие пассажиры. — Твой автобус. — со вздохом констатировал Константин — Но ты хотел что-то сказать… — заметила Ева — Нет, ничего. Просто… просто удачи тебе в сегодняшнем разговоре с родителями. — сказал в ответ Костя — Да, она мне понадобится… — кивнула Ева — Увидимся завтра? — Да. До завтра! — попрощалась Ева, прежде чем успеть в последний момент запрыгнуть в автобус, двери которого уже начинали закрываться. Костя провожал взглядом уезжающий транспорт до тех пор, пока его не скрыла пелена ливня. Затем парень раскрыл зонтик, и, ёжась от холода, направился обратно домой. Ева, заняв место у окна, принялась разглядывать сбегающие вниз по стеклу капли дождя. В голове всё смешалось в один неясный клубок: Надя-Нахён со своими «Бродячими детьми», такой нежный и заботливый Костя, мягкий на ощупь Тэ-Хуэй и предстоящий разговор с родителями, не сулящий ничего хорошего. Рука сама потянулась за плеером в кармане. Левый наушник оказался вставлен в ухо, и беспорядочный клубок размышлений стал постепенно перекрываться таким привычным и любимым голосом Алёны Швец. Пальцы рвут на куски две опухшие глазки, старый плеер в замазке производит миноры… Ева закрыла глаза и даже почти задремала. Девушка чуть не пропустила свою остановку, спохватившись в последний момент и выскочив из дверей автобуса в последнюю секунду перед тем, как они стали закрываться. До дома оставалось не так много. С каждым шагом, приближающим Еву к её месту жительства, всё меньше хотелось идти дальше. Меня носит метро по Москве, я проворнее подростка. Я вернусь очень поздно и ночую не дома… Подъезд. Код домофона из шести цифр. Первый пролёт лестницы. Ноги упорно не хотели слушаться свою обладательницу и продолжать подниматься к ступенькам, каждая из которых приближает её к очередному неприятному столкновению с родителями. Встань, чтобы завтра опять умереть, чтобы тёмные глаза твои могли посинеть быстрее. Прыгаем, полетели… Ева остановилась на лестничной площадке и выглянула в окно. Толком ничего видно не было, кроме тысячи капель, стекающих по стеклу. Еве почему-то хотелось снова под дождь. Причём, под дождь не в одиночестве, а с одним человеком, с которым она так недавно познакомилась — с Костей. Чтобы он снова держал над ней зонтик и тепло улыбался. И чтобы она снова смотрела в его зелёные-зелёные глаза. Завтра меня похоронят к шести за отстойную причёску и не самый лучший стиль. Зелёный. Мне твой нравился зелёный… «Такими темпами, тёмно-зелёный станет моим любимым цветом. А, может, уже стал.» — невольно подумала Ева, но тут же отогнала от себя эти мысли, попытавшись спрятать от них голову в капюшоне куртки. В капюшоне Костиной куртки. До двери в собственную квартиру осталось всего пара пролётов. Ева считает шаги. Холодно девочке осенью. Листья падают, листья гниют… Вот оно. Ева стоит прямо перед дверью в свою квартиру. Может быть, ещё пронесёт… Два тихих, чтобы не привлекать внимания, поворота ключей в замочной скважине, такое же тихое открывание и закрывание двери. Несколько осторожных шагов в коридоре. Ева вытаскивает ноги из совсем промокших кроссовок, бережно расстёгивает куртку. — Пришла. — голос отца прогремел, как приговор. Ева медленно обернулась. Её всё-таки заметили. Ночь случайно прольёт молоко где-то там, где-то здесь, далеко… Рукой в кармане Ева выключает музыку и медленно вынимает из уха наушник. Алёна Швец больше не поёт. — И где ты была? — строго поинтересовался отец — У друга. — сухо ответила Ева — Что ты там делала? — допрос продолжился — А что, мне уже нельзя просто в гости к другу сходить?! — возмутилась Ева — Нельзя! Нельзя без нашего с матерью разрешения! — повысил в ответ голос отец — И что это за куртка на тебе? Не припомню у тебя такую! — Не твоё дело! — начала выходить из себя и Ева — Ах, не моё дело?! — теперь отец точно злился Ева вздрогнула. Она знала, как бывал опасен её родитель в праведном гневе. Несколькими резкими движениями плеер и наушники, а с ними и телефон, были вынуты из Евиных карманов. — Ты не получишь их до завтра! — заявил отец — Возможно, тогда ты начнёшь понимать, где моё дело, а где нет. — П-ф-ф, отлично! — саркастично фыркнула Ева Но гнев отца не угасал. — Марш в комнату. Живо! — Еву втолкнули в её комнату и захлопнули за ней дверь. Оказавшись одна, девушка прижалась спиной к стене и медленно съехала по ней на пол. Ева подумала о том, что, в конце концов, могло быть и хуже. Она просидела несколько минут в скрюченной позе на полу, пока не обнаружила, что ей очень жарко. Оглядевшись, Ева поняла причины этого ощущения: она так и не успела снять Костину жёлтую куртку до встречи с отцом, и теперь всё ещё сидела в ней. Так заботливо одолженная другом вещь была не спеша снята и бережно повешена на спинку стула — во главе той кучи разнообразной скомканной и нестиранной одежды Евы, которая уже давно высилась на этом стуле и явно не планировала уменьшаться. Куртка заставила Еву вспомнить о Косте. Как он там сейчас? Уже сидит дома, наверное. Пьёт чай? Или гладит Тэ-Хуэя? А, может, спорит о чём-то с Надей? Думает ли он сейчас о Еве? Волнуется ли о ней? Девушку одолело резкое желание позвонить или написать Косте, и она даже потянулась в карман за телефоном, но, не обнаружив его там, вспомнила, что сегодня доступа к гаджету не имеет. После этого Ева подумала о том, что, даже если бы у неё и был телефон, то Косте позвонить она не смогла бы: она ведь даже не знала его номера! Девушке ничего не оставалось, кроме как с отсутствующим выражением лица завалиться на кровать и провести следующие несколько часов, безмолвно созерцая потолок и терзая себя депрессивными мыслями, среди которых позитивной искоркой была лишь надежда на то, что завтра утром будет лучше. Но утром следующего дня лучше не стало. С семи часов Ева слушала замечания и претензии родителей, высказанные в самой злобной манере. Она даже отказалась от завтрака, чтобы как можно меньше взаимодействовать с семьёй. Теперь девушка стояла на автобусной остановке, голодная и раздражённая, и ждала своего автобуса. В школу совершенно не хотелось, и Ева даже думала прогулять, но не стала: ей слишком хотелось видеть Костю. А, поскольку ни написать сообщение, ни позвонить она ему не могла, единственным способом встретиться с ним было снова поехать в школу. Ева меланхолично созерцала голубей, курлыкающих вокруг одной из крупных луж. Дождь ночью закончился, но теперь вода, хоть и не лилась больше с неба, заливала всю землю: глубоких луж вокруг было в разы больше, чем хоть какого-то сухого места, и Ева удивлялась, как её кроссовки, толком даже не успевшие высохнуть после вчерашнего, а сегодня снова намоченные, ещё не расклеились окончательно. Разбрызгивая воду из луж, к остановке подкатил автобус. Ева взглянула на номер — 312. Не тот. Между тем, триста двенадцатый автобус со скрипом затормозил и обрызгал стоящую так близко к дороге Еву грязью из луж. Девушка тихо ругнулась, наблюдая за тем, как утренние пассажиры суетливо выходят и заходят в транспорт, а на расположенную по другую сторону дороги остановку прибывает ещё один автобус. Интересно, под брызги от него тоже кто-нибудь попал? Пока Ева размышляла о том, обрызгали ли кого-то на остановке для пассажиров, едущих в обратную сторону, триста двенадцатый автобус снова тронулся в путь, подняв волну грязных брызг повторно. Ева снова раздражённо ругнулась. — Сегодня утро доброе или опять не очень? — услышала она приветливый голос. Девушка мгновенно обернулась. — Костя! — радостно воскликнула она. Только после этого Ева осознала, что это, наверное, было слишком эмоционально, и поспешила снова скрыть накативший фонтан радости в обычную лёгкую улыбку — В смысле, было не очень. — исправила и интонацию девушка — Но, когда появился ты, стало лучше. — Я тоже рад тебя видеть. — ответил Костя. С этими словами парень сделал шаг по направлению к Еве и заключил её в крепкие объятия. Ева была шокирована. Она даже не могла вспомнить, когда её в последний раз обнимали! Костины объятия были тёплыми, нежными и приятными. Недолго думая, Ева обняла его в ответ. Так они простояли вместе, прижимаясь друг к другу, пока не услышали шорох колёс очередного автобуса. Костя медленно отпустил Еву. Автобус подкатил к остановке, снова плюхнувшись колёсами в лужи и обрызгав на этот раз обоих ребят. — Вот чёрт! — снова ругнулась Ева, но уже совсем без злости — Наш автобус. — заметил Костя Ева, бросив взгляд на номера, удостоверилась, что это действительно автобус, на котором она ездит в школу. — Тогда пойдём. — сказала она и первая вошла в транспорт.