Часть 1

2020 год. Дача профессора.       Лето стояло тёплое и душистое, как мёд. Сладковатый воздух заполонил участок, приглашая в свои объятия представителей фауны. В траве чуть слышно стрекотали кузнечики, на ветках деревьев притихли голосистые птицы, и казалось, что даже время замедлилось в этот особенный вечер.       Маша скинула сланцы и босиком присела на ступеньки веранды, где уже расположился Олег и задумчиво очерчивал пальцем узоры на досках. Она протянула ему бутылку воды и с упоением вдохнула густой, как мёд, воздух. — Смотри! — вдруг воскликнула Маша. — Звезда!       Тонкая серебристая полоска скользнула по небу, и Маша тут же зажмурилась. — Что загадала? — улыбнулся Олег. — Не скажу, — она открыла глаза и хитро прищурилась. — А то не сбудется. — Тогда я тоже загадаю. Ну, чтобы ты захотела обменять свою тайну на мою.       Швецова рассмеялась и мягко толкнула его плечом. — Не дождёшься.       Олег поднял с земли камешек размером с горох и подкинул его в небо. И в этот момент у него зародилась неожиданная мысль: — Слушай, а давай напишем письма? Себе. В будущее. Ну или друг другу. — Письма? — Угу. Спрячем здесь, под досками, а откроем года через три. Или пять. Неважно. Проверим, сбылись ли желания, да и вообще, как изменилась наша жизнь. Или не изменилась. Маша задумалась. — А если… — тихо произнесла она. — Олег, мы не знаем, что будет завтра. А тут годы... Что если всё сложится не так, как мы желаем? Олег посмотрел Маше прямо в глаза и  спокойно ответил: — Значит просто вспомнишь этот день. Пусть письмо станет твоим катализатором воспоминаний. Ну или второго шанса.       Идея казалась Маше безумной, но тем не менее любопытство и азарт взыграли в ней, и она сходила в дом за бумагой. На улице давно стемнело, писали Олег с Машей свои послания при свете фонаря. Никто не проронил ни звука. Оба с серьёзными, слегка взволнованными лицами царапали ручкой слово за словом, словно доверяли клочку бумаги все свои тайны. От недостатка освещения чернила ложились неровно, будто сами тоже волновались. Когда финальные точки были поставлены, они скрутили письма в трубочку, убрали их в старую жестяную банку и сплятали под крыльцом. Прежде чем зайти в дом, Олег одёрнул Машу. — Пообещай мне, что однажды прочитаешь письма. — Только если желание сбудется, — уклончиво ответила она. 2023 год. Дача профессора.       Июль выдался знойным и ленивым. Таким, что даже ветер не спешил и лениво поглаживал верхушки деревьев. — Машенька, здравствуй! — поприветствовал профессор выходящую из машины Машу. — Спасибо, что приехала. Кому как не тебе, я снова могу доверить самое ценное. — Здравствуйте, Евгений Васильевич! Ну вы же знаете, я вам с Бусей, — Мария наклонилась и потрепала собаку за холку. — отказать не могу. А вот и такси! Поезжайте спокойно, а мы с Бусей будем вас очень ждать.       Мария проводила профессора и вышла на веранду, придерживая дверцу ногой, чтобы пропустить собаку. — Ну что, Буся, показывай свои владения!       Довольная Бусинка выскочила в сад и сразу же принялась охотиться за бабочками, которые мирно сидели на цветах и собирали нектар. Маша неторопливым шагом прошлась по саду. Она не была здесь три года, но всё было таким же, как раньше – до боли знакомым: кое-где поломанный забор, яблоня в углу, склонившаяся к соседнему участку, те же доски на веранде, тот же узор на них... И вдруг сердце дрогнуло. «Узор. Доски. Веранда...» Воспоминания всплыли так ясно, будто это было вчера: падающая звезда, Олег, жестяная банка под крыльцом. — Господи... — пробормотала она и опустилась на колени. Мария отодвинула одну из досок и прощупывала рыхлую землю. Пыль липла к рукам, пальцы дрожали от напряжения. — Ну где же она?!       Минуты казались вечностью. Солнце нещадно палило в спину, но Маша продолжала искать. И вдруг подушечки пальцев ощутили знакомый холод металла. Это была банка. Та самая жестяная банка. Ржавая и ничем не примечательная снаружи, но хранящая невероятную ценность внутри. Сердце забилось чаще. Запачканная и растрёпанная,  она присела на ступени и неуклюже развернула сверток. Так, словно делала это под дулом пистолета.       Первое письмо было её собственное. Частично Швецова помнила его содержание, и пусть больше всего на свете она сейчас хотела прочитать второе письмо, Мария всё же пересилила себя и начала со своего послания, где в правом верхнем углу было написано: Подполковнику юстиции, старшему следователю по особо важным, Швецовой Марии Сергеевне. Дорогая Маша, Я никогда не писала такого рода писем, и, если честно, не знаю с чего начать... Что ж, привет тебе из прошлого! Я рада, что ты добралась до письма. Значит, ты о нём не забыла. Похвально. Не знаю, рядом ли с тобой Олег. Если рядом — обними его и скажи те самые слова, которых ты так боишься, но всё же носишь под сердцем. А если Олега рядом нет — просто вспомни, как ты его любила. Как он смотрел на тебя. Как молчал, и это молчание говорило больше слов. Как ты хотела быть с ним всю жизнь. Всё ещё хочешь? Если ты кивнула, а сердце всё ещё замирает от его имени — напиши ему. Или позвони. Это не слабость, Маш! Это храбрость.       Швецова улыбнулась — нервно, но светло. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и взяла второе письмо. Почерк – угловатый, чуть небрежный, но до боли родной. Машенька, Если ты читаешь это письмо — значит, я всё ещё тебя люблю. Не важно как скоро ты его прочтешь. Возможно в ту же ночь – решишь проверить, что я тут понаписал. Или через год. Пять. Десять. Не имеет значения. Главное, что ты здесь и читаешь это. Я всегда восхищался тобой. Ты невероятно сильная, смелая. Ты с легкостью могла заставить меня смеяться, когда я злился, и молчать, когда слова только мешали. Рядом с тобой я был собой. И если однажды мы потеряем друг друга — знай: я не пожалел ни о минуте вместе. Даже если мы с тобой расстались, ты навсегда моё самое важное “да”. Помнишь, я говорил, что письмо — это катализатор? Так вот, если ты сейчас одна — пусть это будет шанс. Ну а если с кем-то — пусть он бережёт тебя лучше, чем я. А я поселюсь в маленькой комнатке твоих воспоминаний. Но если где-то в тебе ещё живёт то желание, которое ты загадала под падающей звездой… Дай знать. Даже если я не один, Маш. Ведь я всё ещё помню, как пахнет любовь. У неё твой запах.       Слёзы каплями катились по щекам, ударяясь о засохшие чернила. Какое-то время Маша сидела неподвижно, уткнувшись в намокший от слёз лист бумаги. Потом достала телефон и открыла чат, в котором теперь лишь сухие отписки по работе вроде: «Принято», «Будет сделано», «Отправил вам файл на почту» и так далее. Сухой ком подкатил к горлу, когда она набирала текст. — Это не слабость, Маш. Это храбрость. — проговорила она и, набрав полные лёгкие воздуха, отправила сообщение: М: «Если ты читаешь это письмо – значит, я всё ещё тебя люблю» — Ну вот и всё. — тяжело выдохнула Маша, не испытав ни грамма облегчения. Сад окутала пронзительная тишина, смешанная со страхом того, что будет дальше...