Часть 1

Зареванное мальчишечье лицо стояло перед глазами до сих пор. Кузя выглядел совершенно нормально, но каждую ночь приходил к нему. И часто по утрам он видел того самого мальчишку, что так боялся его потерять. – Вы тогда пошли, точно зная, что умрёте, – однажды ночью сказал Кузя, стоя в дверях спальни. Он смотрел на него растерянно и одновременно испуганно. – Да, это так, – спокойно сказал Аверин. – Но я жив, как видишь. – Почему вы пошли туда? Вы же знали, что умрёте! – Кузя посмотрел ему в глаза. Не вызов, но требование ответить. Аверин не ответил. В груди отчётливо тянуло чужим давно пережитым ужасом и ставшим постоянным страхом. Кузя боялся потерять его. Да и что он мог ответить, чтобы успокоить дива? Он вообще поймёт? – Пообещайте, что никогда больше так не сделаете, – ещё тише попросил Кузя. – Я постараюсь, – вздохнул Гермес. – Но ты сам знаешь, у меня опасная работа. Надежда обожгла. Чужая, детская, такая наивная. Но Кузе нужна была эта надежда. Аверин проводил взглядом своего будущего фамильяра. ***– Вы в одиночку собирались вызвать дива первого класса?! – вздох императрицы был подозрительно похож на всхлип. – У меня не было времени, чтобы ехать за заключённым, – спокойно ответил Аверин. Он уже подозревал, чем закончится этот отчёт. Неофициальный, самый неофициальный отчёт в мире. – А кого вы собирались принести в жертву? – Себя, – коротко сказал Аверин, отведя взгляд. Пристальный взгляд Софьи, наполненный слезами, он не выдержал. На душе скребли кошки. – Почему? Почему вы говорите это так просто?! – Я боевой колдун, я постоянно попадаю в опасные ситуации, – Аверин коснулся локтя Софьи и вздохнул. – Как колдун может добровольно скормить себя диву? Что он мог ответить? А что должен был? Успокаивать? – Пообещайте, что больше этого не повторится. – Ваше величество... – он собирался сказать, что это невозможно, но прикусил язык. Молодой хрупкой девушке, на плечи которой только что легло не только руководство страной, но и прорыв из пустоши, нужно было не это. – Я обещаю. ***– Гермес Аркадьевич! – глаза Анастасии полыхали. Теперь, когда он видел её звероформу, это выглядело по-настоящему жутко. – Вы понимаете, что каждое ваше действие прямо вело к вашей болезненной и неминуемой смерти! – Как видишь, я жив и стою перед тобой даже без трости и гипса, – чуть усмехнулся Аверин. Он очевидно играл с огнём, но ведь он был прав. – Да это просто чудо! То, что вы дожили до своих лет, – чудо! Вы сознательно пошли на смерть! Зачем?! Были другие пути! – Действовать требовалось быстро и эффективно. Люди были в опасности, я не мог поступить по-другому. И ты это знаешь. – Вы полный идиот, Гермес Аркадьевич! – в сердцах воскликнула Анастасия. Звонкая пощёчина была логичным продолжением, и Аверин её ждал. – Зачем вы это делаете?! Постоянно! Аверин воспользовался тем, что его действительно слегка оглушило. Анастасия забылась и ударила слишком сильно. Придётся ей напомнить об этом, но позже. – Пообещайте, что вы начнёте себя беречь хоть немного! – Анастасия сама заметила, что переборщила, и смутилась. – Постараюсь, – потирая щёку, сказал Гермес. – Если ты дашь. ***Владимир смотрел на него в упор, чуть ли не в глаза. Аверин прикрыл глаза и вздохнул. Связь звенела от напряжения. Как не вовремя. Он слишком устал для проверки. – Если ты хочешь поговорить, Владимир, не стоит затягивать. – Вы бы погибли сегодня, – констатировал факт Владимир. – Как и ты. Но я жив. Как и ты. Что тебя не устраивает? – Зачем вы бросились в пасть демона? – Владимир продолжал сверлить его взглядом. – Потому что иного выхода не было. Ты и сам знаешь. И как видишь, это было верное решение. – Как Глава Управления вы должны беречь себя. Найти вам замену будет очень трудно, это нарушит многие процессы. Вам бы компенсировали потерю дива и выдали нового. Скорее всего, вы бы смогли сами выбрать достойного кандидата. – Владимир, – веско сказал Аверин, заглядывая в глаза дива. – Я не собираюсь менять дивов как перчатки. У нас сильная связь, и её резкий разрыв сильно бы ударил по мне. К тому же, если бы я не предпринял тех действий, это ничего бы не изменило, кроме того, что жертв стало бы больше. Я не мог поступить иначе. Аверин правда устал, и спорить с Владимиром нужно было в совершенно ином настроении, а не собирать последние силы, чтобы сидеть прямо и смотреть на своего упрямого, но верного главдива. – Вы собирались погибнуть в пасти демона. Я был в сознании, и, как вы сказали, у нас крепкая связь. Я чувствовал, что вы намерены или вытащить меня, или умереть вместе со мной. Для любого колдуна это самый наихудший вариант смерти, – заметил Владимир. – Для вас это должно быть особенно, ведь Кузя... – Да, – прервал его Гермес и поднялся. – Именно Кузя. Я сам выбрал погибнуть в пасти дива, Владимир. Сделать его фамильяром. А ещё я клялся защищать страну и людей этой страны. Так же, как и ты. Владимир замолчал. Не то понял, что спорить бесполезно, не то почувствовал, что хозяин едва стоит на ногах. Второе вероятнее. Лишь в дороге, пока вёз хозяина домой, попросил негромко: – Пообещайте, что не будете необоснованно рисковать собой? – Ты считаешь, это было необоснованно? Но хорошо, обещаю. ***Гермес даже боялся подходить к Вазилису, но как назло они сидели в курительной комнате, и до брата он мог дотянуться, просто протянув руку. Василь молчал уже час и курил. И Гермес точно знал, что все его приключения красочно, порой чересчур, расписаны в газетах, и эти газеты попадали на стол к брату. Одна такая лежала перед ним сейчас аккурат на нужном развороте. Гермес хотел бы сжечь её собственной плетью, но было уже поздно. – Скажи, Гер, у тебя есть такая штука, как инстинкт самосохранения? – подозрительно спокойно спросил Василь. – Подозреваю, что она есть вообще у всех людей в мире. Василь, послушай... – Нет, Гера, нет. Ты каждый раз приезжаешь, оправдываешься и обещаешь быть осторожнее. Каждый. Гребанный. Раз. Гера! Ты когда становился Главой Управления, что мне сказал?! Что заделаешься кабинетным чиновником и больше никаких опасных приключений! И что? Сколько раз за это время ты ходил едва ли не за гранью жизни и смерти. Гера, я абсолютно уверен, что у тебя этот инстинкт отсутствует напрочь! Даже количество людей, которые пекутся о твоей жизни, тебя не останавливает! – Не только людей... К сожалению, – вздохнул Аверин и грустно посмотрел на бокал брата. – Ты же бросил пить. – С тобой бросишь. Гера, скажи... Я уже не спрашиваю зачем... Зачем и так понятно, герой ты недоделанный. Скажи, почему ты постоянно забываешь обо всём, как только речь идёт о том, чтобы спасти кого-то и при этом погибнуть? Аверин посмотрел на брата и вздохнул. Накрыл руку Василя и убрал бокал. – Василь... Только тебе скажу. Я никогда не перестану рисковать, даже если буду 80-летним стариком в коляске. Я боевой колдун и граф Аверин. Это просто я. Такой, какой есть. – И полный идиот, – вздохнул Василь и устало посмотрел на брата. – Я не знаю, как ты умудрился дожить до своих лет. Гера рассмеялся и чуть расслабился. Они ушли от опасной темы. Анонимус наблюдал за братьями и опустил глаза. Он отлично слышал диалог Гермеса и Вазилиса. А ещё он, возможно, единственный в мире, знал ответ на вопрос "почему?". ***Маленький Гера стоял поздним вечером возле ворот и сжимал в руках плюшевую игрушку. Последнюю подаренную родителями игрушку. Мир для 5-летнего Геры разделился на до и после. Появились последние вещи, которые навсегда останутся такими. Последняя книжка, что читал отец. Гермес запретит подходить к ней хоть кому-нибудь, он стащил её из библиотеки и спрятал. Так же как и много других вещей. Анонимус позже нашёл их в склепе, в истлевшей от времени картонной коробке, спустя многие годы. – Гермес Аркадьевич, вам пора в постель, – строго сказал Анонимус, подходя к мальчику. Тот отшатнулся от него, как от огня, и посмотрел как на врага. Анонимус наглухо закрылся от Геры. Лишь бы тот не почувствовал, как ранит его этот взгляд. И позже будет ранить каждое слово, брошенное в запале, каждый холодный взгляд, каждый раз, когда маленького колдуна ему придётся оттолкнуть. Не прийти в 12, когда мальчик будет реветь от страха в ночь перед отъездом в Академию. Всех будущих колдунов туда провожают родители. А его проводит отстраненный фамильяр. Не прийти, когда почувствует ожоги на руках и ногах у Геры. Уже слабо, но всё же почувствует. И с нетерпением ждать, когда его позовут. Но не позовут. Прийти к Вазилису, который засиделся в библиотеке, напомнить об обеде, но не пойти за Гермесом, который рисковал свалиться с дерева. Успокаивать Василя после смерти родителей. Обнимать. Усыплять. Объяснять Гере, почему родителей нет. Рассказать, что такое смерть. И что родители сражались за страну и умерли героями. Рассказать Василю, что тогда произошло, и показать личину Аркадия Филипповича. Никогда не рассказать об этом Гере. Слушать рассказы Инессы и получать письма из Академии, что Гера лучший ученик на курсе, лучший в Академии, что он достоин своего отца. И никогда не сказать Гере, что он им безумно гордится. Выбрать старшего сына, не выбрать колдуна. Оставить Гермеса Аркадьевича Аверина практически без фамильяра. Лишить его ощущения семьи. Знать про заклинания на сестрах Озерковых. И не сказать единственному человеку, кто мог решить эту проблему. Потому что сделал выбор в пользу Василя. ***– Почему? Потому что семье без фамильяра долго не жить. Потому что маленького колдуна нельзя лишать опоры за спиной, какой является фамильяр. Вазилис Аркадьевич смотрел на него в упор. Это стоило объяснить. И получить заслуженное наказание. Но Вазилис Аркадьевич, конечно, его не наказал. – Ты ведь любил его больше? – улыбнулся граф. – Я люблю вас одинаково сильно. Но он колдун, – Анонимус опустил голову. – Но он об этом не знал... Но хоть сейчас знает. Почему его поведение не изменилось? – Потому что он уже так привык. И будет делать так всегда, – Анонимус наклонил голову ещё сильнее. – Люди живут очень коротко. Но я сделал правильный выбор, когда выбрал вас. Василь покачал головой. Он считал, что выбирать и вовсе не нужно было. И тогда всё было бы по-другому.