Глава 2

Я не сразу очутился в камере. Несколько дней я бродил по этому неприглядному, совершенно дикому миру, пропахшему гарью и кровью. Я кожей ощущал, что здесь правит насилие… впрочем, как и везде, во всей вселенной. Как в наших Гариановых впадинах, откуда я родом… Однако я уже скучал по своему миру, миру, где все было, как минимум, абсолютно предсказуемым. Таким же, как насыщенно-белый рассвет тройного Светила на наших небесах. Я знал, что каждое утро я увижу их синхронное восхождение. Знал, что увижу Короля, парящего там. А еще я знал, что стану служить одному из старейшин, даже знал, кому именно. Я знал, что я его непременно полюблю, как любят все своего палача, а потом стану его оружием, продолжением его руки. Но все внезапно закончилось. Не успел я даже достичь двадцати вех, возраста, когда мне предстояло воссоединение, как в сердце моем любовь, что уже начинала зарождаться, внезапно выжгли, оставив взамен лишь сочащуюся перламутром пустоту. А потом за мной явились и сказали, что низвергнут меня в небытие, ибо отныне у меня нет пары — старейшина скончался от неизвестного проклятия, а счастье любить господина у нас полагалось лишь однажды. И эти слова резали острее, чем пустота. Острее, чем осознание того, что я лишусь всего, к чему привык, всей этой иерархии, всей этой системы. Ведь нет ничего ужаснее, чем оказаться бесполезным, ненужным… нелюбимым… в этом смысл бытия каждого из артеянов… То, что происходило далее, мое сознание уже почти не воспринимало. Разрыв между мирами, ритуал, разлом… Очнулся я от того, что какое-то существо с большими ушами и серо-зеленой кожей пинало меня в бок. Кажется, это полугоблин… Кажется, это мир Лофодиса… этот подвид я по ауре ощущаю, мы изучали их… у себя… в Гариановых впадинах… где я больше никогда не буду… Я встряхнул головой, не желая предаваться этой глупой меланхолии. Ощущения понемногу возвращались в мое бренное тело. Судьба моя ныне была в изгнании вечном, а посему оставалось лишь скитаться тут, надеясь найти приют и стать кому-то нужным… Если это вообще возможно, конечно. После той жгучей пустоты в сердце, что вернулась сразу после пробуждения, я уже на это не рассчитывал. Щемящая боль заглушала вообще все, от ударов разбойников до странной атмосферы, опаляющей мои чувствительные легкие гнилостным ароматом… он, конечно, по-своему приятен, но… Впрочем, за несколько дней ничего, кроме насилия и косых взглядов, я не нашел. Я видел, как женщины в комбинезонах цвета скорби хватали кого-то на улицах, но меня отчего-то не забирали. Возможно, ждали команды сверху, ведь связываться с пришельцем из параллельных миров всегда опасно. А еще я понял одну истину. Да, это Лофодис, но Лофодис Нижний. То самое проклятое место, о котором даже у нас информации давали на занятиях очень мало. Повезло мне оказаться в самом неизведанном уголке… боль, кстати, никуда не ушла. Мне было все еще так же пусто, так же глухо, так же одиноко. Я вспоминал большие печальные очи своего господина, подернутые морщинами, вспоминал, как он гладил меня по голове и говорил, что я стану хорошим мечом… А теперь его нет. И моя жизнь бессмысленна. Настоящей пыткой все это тянулось, потому, когда меня заломили на улице, я совершенно не сопротивлялся, даже рад был, что мне найдется, возможно, какое-то применение, хоть что-то… иначе я рисковал сойти с ума, я уже терял рассудок в этом царстве луны, движущейся в обратную сторону, и изумрудно-желтых рассветов… И вот я оказался в камере, прикованным к стене, лишенный своей накидки, сотканной из влаги… поэтому кожа моя уже пересыхала. В сознание, впрочем, я пришел не сразу, осмотревшись среди безумно-яркого света и понял, что я тут не один. В кандалах находился мужчина с острыми ушами со множеством колец, белесыми всклокоченными волосами и серой кожей, усыпанной дорожками глубоких шрамов, в позе, унижающий даже мертвого. Полностью голый, с засохшей кровью на запястьях, какой-то странной штукой, воткнутый в сочащейся кровью член… и рваной усмешкой, совершенно неуместной в этом аду. А то, что это ад, я сразу понял по его боли, моментально откликнувшейся мне по воздуху… проклятая особенность моей расы! Кажется, здесь я буду купаться в агонии день ото дня… Дроу. Я моментально узнал этот вид. Их редко встретишь в Нижнем, но в Верхнем Лофодисе у них целое королевство в подземных чертогах… слава об этой расе доходила даже до нашего мира. — Ну хоть компанию подкинули, а то я уже скучать начал, — оскалился он, подняв рубиновые очи, в которых отчего-то мне почудилась странная тоска, — Ты кто, очередная галлюцинация или живой? Я не ответил. Продолжал вдыхать спертый воздух, ощущать кожей и всем телом его боль, которая все глубже вплеталась в мое сознание, разъедая его, подобно яду. — Молчаливый, значит, — он хмыкнул. — Ну ладно. Я Кэлиндар. И если ты тоже любишь боль — добро пожаловать в рай! Он захохотал, и это было самое дикое из всего, что я слышал за все дни, проведенные в Нижнем Лофодисе. Смех, полный скрытой тоски по чему-то давно ушедшему, попытки скрыться за масками, за силой… почему я слышал только это в хрипящих звуках, доносящихся из пересохшего рта? Не знаю… я тогда еще ничего не знал. Это потом, потом уже все стало ясно… но на тот момент… — Скажи хоть что-то, черт бы тебя побрал! — вдруг сорвался он, и в этой агрессии мне будто почудился плач, почти истерика… — Ты тоже из Лофодиса?! Или… ты глухой?! Вот же тупые суки… подкинули сокамерника… знали, на что давить… — Нет, — против своей воли молвил я. — На оба вопроса ответ «нет». Я из Гариановых впадин. Параллельный мир. — Допустим… я о таком месте никогда не слышал! — он хохотнул, — Звать-то тебя как? Я снова прислушивался к боли, принюхивался с хриплому смеху… — Опять выпендриваешься! Небось ты принц, прибывший с экскурсией, которого сумасшедшие бабы по ошибке сунули в застенки! И с таким дерьмом, как я, считаешь, что говорить не комильфо! Я прав? Принц… если бы… нужно что-то ответить, а то обстановка кажется уплывает куда-то не туда… — Ллейнен я. Ты просто слишком быстро задаешь вопросы. Я не успеваю даже вдохнуть твои эмоции. Мы из расы, которая, когда любит, становится оружием… а я… Вдох, сделать еще один вдох… задыхаюсь от этой тоски, смешанной с болью и одиночеством… — В общем, никакой я не принц, — я решил отрезать все честно, — Мой господин умер, и я остался пустым, поэтому меня выбросили сюда. — Вот как… Звучит удобно, — отозвался Кэлиндар, и в воздухе отчего-то стало свежее… — Любовь как контракт и форма трансформации. У меня всё проще — боль заменяет смысл! Будем, значит, знакомы. Хотя бы не скучно тут время коротать теперь, пока эти уродины где-то бродят! — А ты не собираешься бежать? — удивленно спросил я, — Я чувствую, что ты вовсе не трус… ты жаждешь свободы… даже от кляпа избавился… отчего же ты не предпринимаешь попыток? — Зачем мне бежать?! — искренне удивился он. — Чтобы жить на воле, без этих пыток… Ты весь в шрамах… сурово они с тобой обошлись… — Шрамы?! Вообще-то большинство из них моих рук дело! Или моих любовниц! — воздух после новой порции смеха стал особенно острым от тоски, — А здесь… здесь я чувствую азарт, черт возьми! Это место — как шахматная доска, где я не знаю всех правил. И именно поэтому вдвойне интересно попробовать выиграть, Ллейнен… так тебя, кажется? — Тебя ведь убьют, если не сломаешься! —неожиданно эмоционально выдал я. — Я слышал разговоры… местные так поступают с мужчинами, которые не вписались в систему! — Да и черт бы с ним! А ты что, переживаешь?! Вроде на мамочку мою не похож, чтобы волноваться! — новый всплеск тоски… — А вообще не парься, ничего со мной не случится. Мое тело и не в таких передрягах бывало, так что… так что если сам хочешь бежать, то могу помочь. У меня есть теневая магия. Можно огреть баб по башке и стащить ключи, например… если ты знаешь, как выбраться из оков. У них какая-то хитрая система… Долгая тишина… — Знаю. Но я останусь тут. Мне все равно особо некуда идти. А здесь хоть какой-то порядок… — Хреновый порядок в этой дыре… — лениво бросил Кэлиндар. — Или ты решил попробовать стать мечом местной королевы Прентильды? Королева Прентильда… эти звуки отозвались в моей голове эхом узнаваемости… но одновременно манило, словно с огромной силой притяжения Светила, к его серой коже, к сердцу, что колотилось где-то в глубине шрамированного тела. Он сказал, что оставил их сам?! Но… зачем… — Считай, что да. Больше я ничего не сказал. Нужно было срочно перезагрузить эмоциональную память. Так много боли и тоски я просто не выдерживаю… И я отключился от реальности.