Часть 7

Май в Хогвартсе был наполнен не только ароматом цветущих растений у теплиц, но и густым, почти осязаемым запахом страха и пота перед итоговыми экзаменами. Седьмые курсы сходили с ума, готовясь к С.О.В., а шестые, включая Тома и Софию, — к Ж.А.Б.А. Однако для этой пары экзамены были не более чем формальностью, очередным полем для демонстрации превосходства. Именно в этот период напряжённой учёбы и появился Эдриан Вэнс. Седьмой курс Когтеврана, чистокровный, из старинной, хоть и не столь влиятельной, как Малфои или Блэки, семьи. Высокий, не без изящества, с добродушной улыбкой и репутацией неплохого студента и заводилы своей команды по квиддичу. Сначала его внимание было лестным и ненавязчивым. Он уступал ей место в библиотеке, когда все столы были заняты, однажды помог поднять рассыпавшиеся свитки. София принимала это со своей обычной, слегка отстранённой вежливостью. Она была слишком поглощена уроками с Томом и своими амбициями, чтобы придавать этому значение. Том, однако, заметил. София видела, как его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по Вэнсу, когда тот приближался к ней в общей гостиной или заговаривал после уроков. Но он не вмешивался. Он просто наблюдал, как хищник, изучающий повадки безобидной, но назойливой птицы. В его молчании была уверенность силы, почти скучающее превосходство. Он, казалось, считал Вэнса настолько ничтожным, что даже не видел в нём угрозы, лишь лёгкое раздражение. Но постепенно внимание Вэнса перешло грань вежливости. Он начал поджидать её после уроков, настойчиво предлагая «прогуляться у озера и развеяться». Его комплименты стали более личными, взгляд — настойчивым. Однажды он попытался взять её за руку, когда они спускались по лестнице, и София резко отдёрнула ладонь, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от неприязни. «Вэнс, хватит, — сказала она холодно, останавливаясь. — Мне это не интересно». «О, не будь такой серьёзной, Найтлинг! — он улыбнулся, не смущаясь. — Всего лишь прогулка. Ты всегда за книгами, с этим… Реддлом. Неплохо бы и развлечься». Именно в этот момент из-за поворота лестницы появился Том. Он шёл не один — с ним были Малфой и Лестрейдж. Он видел, как София отдёрнула руку, видел её сжатые губы и холодный взгляд. Он видел настойчивую улыбку Вэнса. Всё произошло за секунды. Том не изменился в лице. Не ускорил шаг. Он просто подошёл, и его присутствие заставило Вэнса невольно отступить на ступеньку. Атмосфера сгустилась. Том остановился рядом с Софией, его плечо почти касалось её плеча. Он не смотрел на Вэнса. Его тёмные глаза были прикованы к Софии, полные ледяного, безмолвного вопроса. «Проблемы?» — его голос был тихим, ровным, но он прорезал воздух, как лезвие. Сердце Софии упало. Она знала этот тон. Это был не вопрос доброжелательного однокурсника. Это был спусковой крючок. За этим одним словом стояла бездна ярости, готовая извергнуться в такой форме, от которой Вэнсу, а возможно, и всей репутации Тома, мало бы не показалось. Она представляла, как Том, не моргнув глазом, применяет над ним тёмное заклинание прямо здесь, на глазах у Малфоя и Лестрейджа. Последствия были бы ужасны. Она быстро, почти инстинктивно, положила руку ему на предплечье, чувствуя, как напряглись его мышцы под мантией. «Всё в порядке,Том, — сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза, пытаясь передать своё послание без слов. Не сейчас. Не здесь. Он не стоит того. — Мистер Вэнс просто… интересовался моим мнением о предстоящем экзамене по Зельеварению. Мы закончили». Её взгляд умолял: Доверься мне. Том медленно перевёл взгляд на Вэнса. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. И этого оказалось достаточно. Улыбка с лица Вэнса исчезла, сменившись бледностью и замешательством. Он почувствовал то, что чувствовали все на пути у Тома Реддла — леденящий душу, безразличный ужас. «Я… да, конечно, — пробормотал Вэнс. — Извини, Найтлинг. Увидимся на экзамене». Он повернулся и почти побежал вниз по лестнице. Том снова посмотрел на Софию. Его лицо было маской, но в глазах бушевала буря. Он почувствовал её страх — не перед Вэнсом, а перед ним. Перед тем, что он может сделать. «Ты уверена, что проблем нет?» — снова спросил он, и на этот раз в его голосе прозвучала опасная мягкость. «Абсолютно, — она убрала руку с его предплечья, чувствуя, как дрожат её пальцы. — Простая недосказанность. Я сама с этим разберусь». Малфой и Лестрейдж переглянулись. Они всё видели. Они видели, как Реддл, который никогда публично не демонстрировал привязанности, встал на защиту девушки. И они видели, как эта девушка сдерживала его. «Как скажешь, — наконец произнёс Том, и напряжение слегка спало. Он повернулся к своим спутникам. — Идём. У нас есть работа». Они ушли. София осталась стоять на лестнице, прислонившись к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Она только что увидела, насколько тонок лёд, по которому они шли. Его собственнического было не просто эмоцией. Это была сила природы, которую он едва сдерживал. Ситуация, казалось, улеглась. Вэнс избегал её взгляда в столовой и больше не подходил. Но София не обманывалась. Она видела украдкой брошенные на неё взгляды, в которых теперь читалась не только обида, но и затаённая злоба. Он был публично унижен, и когтевранец с его обострённым чувством справедливости и собственного достоинства этого не забудет. Том же больше не упоминал об инциденте. Но его бдительность возросла. Теперь, когда они были вместе, его осанка, его взгляд, скользящий по окружающим, — всё говорило о том, что он метит территорию. Для всего Хогвартса стало ясно: София Найтлинг находится под его защитой. И эта защита была обоюдоострым мечом — она оберегала её от мелких неприятностей, но и приковывала к нему ещё прочнее, делая её как его величайшим достоянием, так и его главной уязвимостью. И София понимала, что история с Эдрианом Вэнсом не закончена. Она была лишь первым предвестником будущих бурь, которые неизбежно обрушатся на них, когда их союз станет достоянием гласности. И она задавалась вопросом, сможет ли её воли и её рационального ума хватить, чтобы удержать на поводке того демона, которого она сама выбрала в партнёры.

***

Итоговые экзамены прошли для Тома и Софии с предсказуемым блеском. Они выходили из экзаменационных залов с одинаковыми выражениями лёгкого скучающего превосходства, обмениваясь краткими, понятными лишь им взглядами. Для обоих эти тесты были не более чем формальностью, необходимой ступенью. Настоящие экзамены они сдавали друг другу в своей «Лаборатории», и оба выдержали их на «Превосходно». Но с окончанием учебного года в Хогвартс пришла пора прощаний. Воздух наполнился смесью облегчения, радости и легкой грусти. Студенты складывали мантии в сундуки, обменивались адресами и строили планы на лето. Для Софии это лето было окрашено в новые тона. Раньше каникулы означали возвращение в позолоченную клетку поместья Найтлингов, где её амбиции упирались в скучные светские условности. Теперь же она увозила с собой нечто гораздо более ценное — связь с Томом, окрепшую за год, их общие тайны и планы. Их последняя встреча перед отъездом состоялась в Астрономической башне. Место, где когда-то начался их странный танец, теперь стало свидетелем его новой, более сложной стадии. Солнце садилось, окрашивая небо в алые и золотые тона. Том стоял, глядя на удаляющийся горизонт, его лицо было задумчивым. Он повернулся к ней, когда она подошла. «Итак,снова разлука», — произнёс он, и в его голосе не было сожаления, лишь констатация факта, который ему не нравился. «Всего на несколько месяцев, — ответила София, останавливаясь рядом. — Время пролетит быстро». «Время… ресурс, который я не люблю тратить впустую». Он посмотрел на неё, и в его тёмных глазах плескалась странная смесь possessiveness и чего-то почти нежного. «Ты будешь практиковаться?» «С пером? Каждый день. И с тем, чему ты меня научил. Я не собираюсь терять форму». Она поправила браслет с соколом на запястье. «А ты? Что будешь делать всё лето?» «Работать, — его ответ был простым и исчерпывающим. — Есть дела, которые можно устроить только вдали от любопытных глаз Хогвартса». Он имел в виду не только учёбу. Они оба понимали, что он говорит о своих «делах» — о поисках наследия Салазара Слизерина, о вербовке сторонников, о чём-то ещё более тёмном. Он помолчал, а затем сделал нечто неожиданное. Он достал из складок мантии небольшой, изящный свёрток, завёрнутый в чёрный шёлк. «Возьми.На случай, если твой браслет не сработает, а моего присутствия не будет рядом». София развернула шёлк. Внутри лежал изящный кинжал. Его клинок был из тёмного, почти чёрного металла, который, казалось, поглощал свет, а рукоять была выточена из кости и инкрустирована крошечными сапфирами, повторяющими цвет её глаз. На гарде был выгравирован всё тот же символ — сокол. «Это не просто оружие, — тихо сказал Том. — Лезвие закалено в магии, которая разрывает чары и впитывает магическую энергию противника. Один порез может обрушить щит или обесточить заклинание. Он будет реагировать только на твоё прикосновение». Это был не подарок. Это был инструмент. Инструмент выживания. И акт величайшего доверия. Он вручал ей оружие, способное противостоять самой тёмной магии. «Том… — она взяла кинжал. Он был удивительно лёгким и идеально лежал в её руке. — Спасибо». «Не благодари. Просто используй с умом». Он снова посмотрел на горизонт. «Я буду писать. Через Астрею. Отвечай». «Всегда». Они стояли в молчании, пока солнце не скрылось полностью, и небо не стало тёмно-синим, усеянным первыми звёздами. Прощание витало в воздухе, тяжёлое и невысказанное. «До сентября, София», — наконец произнёс он, поворачиваясь, чтобы уйти. «До сентября, Том». Он уже почти скрылся в темноте лестницы, когда она окликнула его. «Том!» Он остановился, обернувшись. Его лицо было скрыто тенью. «Да?» «Будь осторожен. Там, снаружи. Вдали от… всего этого». Она сделала жест, указывая на замок. Из темноты донёсся его тихий, почти невесомый смех. «О,не беспокойся обо мне, София. Миру стоит беспокоиться обо мне». И он исчез.

***

На следующее утро на перроне Хогсмида царила привычная суета. София, уже стоя у вагона Хогвартс-Экспресса, искала его в толпе. Она знала, что он не придёт. Он ненавидел прощания и эту толчею. Элла, уже сидя в вагоне, махала ей из окна. «Софи, давай же!» В этот момент к ней подошёл младшекурсник Слизерина и протянул ей маленький, туго свёрнутый свиток. «От Реддла». София развернула его. Почерк был безупречным, чернила — цвета воронова крыла. «Не позволяй блеску светских раутов затмить остроту твоего ума. Помни, для кого ты паришь соколом. И помни, что у тебя есть когти. Жду твоего возвращения. Т.Р.» Она сжала пергамент в руке, чувствуя, как на её губах появляется улыбка. Он был невозможен. Он был опасен. Но боги, как он умел быть убедительным. Поезд тронулся. София села рядом с Эллой, глядя на удаляющиеся шпили Хогвартса. Она чувствовала вес кинжала, скрытого в её сундуке, и браслета на запястье. Она думала о его уроках, о его гневе в пещере, о его редких, подлинных улыбках. Они были всего лишь подростками, но их связь была прочнее, чем у большинства взрослых. Они были двумя частями одного целого — тьмы и полёта, бури и сокола. Элла, видя её задумчивое лицо, вздохнула. «Что-то мне подсказывает,что это лето будет очень, очень долгим». София повернулась к подруге, и в её ярко-голубых глазах горел твёрдый, решительный огонь. «Нет, Элла. Оно пролетит быстрее, чем ты думаешь. Потому что у меня есть работа». И она снова посмотрела в окно, где замок уже скрылся из виду. Она уезжала из Хогвартса, но не от своей судьбы. Она везла её с собой. И впереди были не просто каникулы. Впереди была подготовка к войне, которую они собирались начать. И на этот раз она была готова не просто парить в небесах, но и пустить в ход свои когти.