Часть 9

Седьмой курс Тома оказался ещё более насыщенным, чем предыдущие. Между подготовкой к С.О.В, управлением своей растущей группой последователей и тайными изысканиями, его время было расписано по минутам. Их с Софией встречи стали короче и реже. Он по-прежнему находил для неё моменты — быстрая прогулка к озеру, краткий обмен мнениями в библиотеке, — но его внимание было рассеянным, поглощённым более масштабными планами. Он по-прежнему смотрел на неё с тем же скрытым собственичеством, но его отстранённость была подобна холодному ветру, дующему в их связь. София, чья гордость не позволяла ей требовать внимания, погрузилась в собственные занятия. Но её одиночество не ускользнуло от внимания Эдриана Вэнса. Унижение прошлого года, смешанное с болезненным влечением, которое он испытывал к этой холодной, прекрасной слизеринке, начало перерастать в нечто тёмное и навязчивое. Он видел, что Реддл отдалился, и воспринял это как свой шанс. Однажды поздним вечером, когда София возвращалась в подземелья после дополнительных занятий по астрономии, она решила срезать путь через один из тёмных коридоров на третьем этаже. Она думала о Томе, о его сегодняшнем холодном взгляде, и это раздражало её. Настолько, что она не сразу осознала шаги за спиной. Пока она оборачивалась, было уже поздно. Тени ожили. Двое крепких старшекурсников, тоже когтевранцев, схватили её сзади, прижав её руки и закрыв ей рот ладонью. Она попыталась вырваться, но её палочка, которую она держала в руке, выпала и с глухим стуком покатилась по каменному полу. «Тише, красавица, не сопротивляйся», — прошипел знакомый голос. Из темноты вышел Эдриан Вэнс. Его лицо, обычно располагающее, было искажено уродливой смесью похоти и злобы. София попыталась ударить его ногой, но один из его приятелей сильнее сжал её, а другой поднял её палочку и сунул её за пояс. Её кинжал остался в сундуке в гостиной Слизерина. На её запястье был только браслет. Они силой потащили её в ближайший заброшенный женский туалет — мрачное, пыльное помещение с разбитыми кабинками и запотевшими зеркалами. Воздух пах сыростью и плесенью. Двое когтевранцев остались у входа, прислонившись к косякам, готовые предупредить о любой опасности. Вэнс втолкнул Софию в самую дальнюю, тёмную часть комнаты. «Наконец-то мы одни, Найтлинг», — его дыхание было тяжёлым, с запахом слабого эля. Он схватил её за плечи и грубо прижал к холодной, влажной стене. София попыталась кричать, но он снова зажал ей рот, его пальцы впились в её щёки. «Молчи.Ты же не хочешь, чтобы твой великий Реддл узнал, какая ты на самом деле шлюха? Хотя… — он осклабился, — думаю, он уже понял, раз потерял к тебе интерес». Она пыталась бороться, но он был сильнее. Он использовал простой заговор, и верёвки из тонких, но прочных светящихся нитей опутали её запястья, приковав их к трубе над головой. Её ноги всё ещё были свободны, и она отчаянно пинала его, но он лишь рассмеялся, ловя её лодыжки и связывая их вместе. «Браслет… — прошипела она, чувствуя, как холодный металл на её запястье начинает излучать лёгкое, тревожное тепло. — Он предупредит его». Вэнс бросил взгляд на браслет и усмехнулся. «Милая безделушка. Но мы не используем магию, дорогая. По крайней мере, не ту, что оставляет следы». Его руки грубо скользнули по её телу, разрывая тонкую ткань её блузки. Фарфоровая кожа, обычно скрытая под мантией, обнажилась в холодном, грязном воздухе. София сжала зубы, её голубые глаза горели чистой, бездонной ненавистью. Она не кричала. Она сохраняла остатки самообладания, пытаясь найти слабость в его захвате. «Думаешь, ты лучше всех? — бормотал он, его лицо было опасно близко к её. — Холодная, недоступная принцесса Слизерина? Сейчас я покажу тебе, кто ты на самом деле». Он прижался к ней всем телом, и она почувствовала его возбуждение, от чего её затрясло от омерзения. Его руки сжали её бёдра, его пальцы впились в её кожу, оставляя синяки. Он пытался сорвать с неё остатки одежды, его дыхание стало хриплым и прерывистым. В этот момент браслет на её запястье вспыхнул. Не ярко, а коротким, яростным импульсом тёмно-золотого света. Он не оттолкнул Вэнса, но София почувствовала, как волна чужой, холодной ярости прошла через неё — предупреждение и вопрос одновременно.

***

Том Реддл стоял у Чёрного озера, ожидая Софию. Он проверял часы. Она никогда не опаздывала. Внезапно он почувствовал это — не боль, не страх, а именно ярость. Её ярость. Она прошла через связующее их магическое звено — браслет — коротким, обжигающим импульсом. Что-то было не так. Что-то очень не так. Его лицо, мгновение назад бывшее спокойным, исказилось. Он не стал кричать. Он не побежал. Он развернулся и быстрым, решительным шагом направился к замку. По пути он почти столкнулся с Абраксасом Малфоем, Кассиусом Лестрейджем и Орионом Блэком, которые возвращались с тренировки по квиддичу. «Реддл?» — удивлённо произнёс Малфой. «Со мной. Сейчас, — его голос был низким и ледяным, не терпящим возражений. — Важное дело». Они, не задавая вопросов, последовали за ним. Они видели выражение его лица — то самое, что бывало лишь в самые редкие, самые опасные моменты.

***

В туалете Вэнс, опьянённый властью и близостью к цели, не заметил вспышки. Он прижал Софию к стене, его руки скользили по её обнажённой коже, его губы искали её губы, её шею. Она отворачивалась, её тело напряглось в последней, отчаянной попытке сопротивления. «Перестань вырываться!» — прохрипел он, ударив её по лицу. Боль пронзила её сознание, но вместе с ней пришла и последняя волна ярости. Она плюнула ему в лицо. Это его взбесило. Он с силой оторвал её ноги от пола, прижимая её ещё сильнее к стене, его руки рвали последние преграды, оставляя её в одних трусиках... Дверь в туалет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге, залитые светом из коридора, стояли четыре тёмные фигуры. В центре был Том Реддл. Его лицо было бледным от сдержанной ярости, а глаза горели таким адским огнём, что даже его спутники невольно отступили на шаг. Он видел всё: разорванную одежду Софии, её связанные конечности, её раскрасневшееся от пощёчины лицо, полное унижения и гнева, и Эдриана Вэнса, застигнутого в самый мерзкий момент. Двое когтевранцев у входа застыли в ужасе, их палочки были подняты, но дрожали. «Что происходит?» — попытался блефовать один из них. Том проигнорировал их. Его взгляд был прикован к Вэнсу. «Отойди. От неё», — произнёс он. Его голос был тихим, но каждый слог звучал как приговор. Вэнс, ошеломлённый, отпрянул. Страх на мгновение протрезвил его. София, дрожа, прижалась к стене, пытаясь прикрыть себя. Её взгляд встретился с взглядом Тома, и в нём читалась не просто благодарность, а яростное, взаимное понимание. Он видел её унижение. Он видел её боль. И он пришёл. Том медленно вошёл внутрь, его чёрные туфли отчётливо стучали по каменному полу. Малфой, Лестрейдж и Блэк перекрыли выход, их лица были холодными и безжалостными. «Реддл, это не то, что ты думаешь…» — начал Вэнс, отступая. Том не слушал. Он подошёл к Софии. Он не смотрел на её полуобнажённое тело с вожделением или жалостью. Он смотрел на неё как на осквернённый артефакт, который нужно немедленно вернуть. Он провёл палочкой по верёвкам, и они бесшумно исчезли. Затем он снял с себя собственную мантию и накинул ей на плечи, укрыв её. Его пальцы на мгновение коснулись её щеки — твёрдое, безмолвное обещание. Затем он повернулся к Вэнсу. «Ты осмелился, — прошипел Том, и в его голосе зазвучала такая бешеная ярость, что воздух затрепетал. — Ты осмелился прикоснуться к тому, что принадлежит мне». Вэнс попытался поднять палочку, но Том был быстрее. Он не произнёс ни одного заклинания. Он просто ударил его. Не магией, а кулаком. Удар был настолько сильным, точным и наполненным чистой ненавистью, что Вэнс с грохотом отлетел к стене и рухнул на пол, обливаясь кровью из разбитого носа. Том наступил на его грудь, прижимая его к грязному полу. «Ты думал, что сможешь это сделать? — его шёпот был леденящим. — Ты думал, что я позволю?» «Том, — тихо сказала София. Её голос был хриплым, но твёрдым. — Не здесь». Он посмотрел на неё, и в его глазах бушевала война между желанием убить Вэнса здесь и сейчас и холодным расчётом. Убийство студента, даже в такой ситуации, могло разрушить все его планы. Он наклонился к Вэнсу, его губы почти касались его уха. «Эта ошибка станет твоим последним кошмаром,— пообещал он так тихо, что слышала только София и его жертва. — Ты будешь молить о смерти, прежде чем я закончу с тобой. Но не сегодня». Он выпрямился и отошёл. Он посмотрел на Малфоя и Лестрейджа. «Разберитесь с этими двумя,— кивнул он в сторону охранников. — И с ним. Чтобы они ничего не помнили. И чтобы у них не возникло желания никому рассказывать». Малфой и Лестрейдж, бледные, но решительные, кивнули. Они понимали — это была инициация. Доказательство лояльности. Том снова повернулся к Софии. Он не стал брать её за руку. Он просто жестом указал на дверь. «Идём». Она, закутавшись в его чёрную мантию, которая была ей велика, но пахла им — книгами, кожей и могуществом, — пошла за ним, не оглядываясь на трёх когтевранцев, чья судьба была уже предрешена. Он вёл её через тёмные коридоры, его спина была прямой, а аура ярости была почти осязаемой. Он не говорил ни слова, пока они не оказались в потайном проходе недалеко от гостиной Слизерина. Он остановился и повернулся к ней. Его лицо в полумраке было похоже на маску. «Ты ранена?»— его голос был резким, но в нём пробивалась трещина. «Нет, — ответила она, и её собственный голос звучал удивительно спокойно. Только дрожь в руках выдавала пережитый шок. «Ты пришёл вовремя». Он сжал кулаки, и его костяшки побелели. «Я почувствовал. Браслет… он передал твою ярость. Такую чистую… такую сильную». Он посмотрел на неё, и в его взгляде бушевала буря. «Они заплатят. Все они. Я сотру этого ублюдка и всех, кто с ним связан, в порошок». «Я знаю, — прошептала она. — И я помогу тебе». Он шагнул вперёд и, впервые за долгие недели, прикоснулся к ней не как к союзнику или ученику, а как к чему-то хрупкому и ценному. Он положил ладонь на её щёку, рядом с местом, где краснел след от пощёчины. «Никто,— прошипел он, и его глаза горели в темноте, — никто не имеет права тебя трогать. Ты поняла? Ты — моя. И я уничтожу любого, кто посмеет об этом забыть». В его словах не было нежности. Было дикое, первобытное заявление прав. И в тот момент, закутанная в его мантию, чувствуя его руку на своей коже и видя ад в его глазах, София не чувствовала себя вещью. Она чувствовала себя защищённой. Охраняемой самым опасным существом в этом замке. «Я поняла, — ответила она, и её голос приобрёл стальные нотки. — Но в следующий раз… в следующий раз у меня будут когти. И я буду рвать их сама». Том медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло мрачное удовлетворение. «Как и должно быть». Он отступил, и маска контроля снова опустилась на его лицо. «Иди.Отдохни. Завтра… завтра мы начнём новую главу». София кивнула и направилась к гостиной. Она знала, что этой ночью Эдриан Вэнс и его друзья скорее всего исчезнут из Хогвартса при загадочных обстоятельствах. И она знала, что её отношения с Томом пересекли очередную грань. Теперь они были связаны не только амбициями и магией, но и кровью, и яростью, и клятвой мести. И это была самая прочная связь из всех возможных.