Часть 1

Молодой вампир пришел в себя, чуя рассвет. За стенами темницы еще царила власть тьмы, но он уже ощущал их, волны всепоглощающего света, что неминуемо убьют его, через полтора-два часа.     Вампир, на всё посмертие заключенный в облик двадцатипятилетнего мужчины, привлекательного развратника с холодным взглядом, хотел жить. Точнее, влачить свою растянувшуюся нежизнь еще какое-то, желательно, долгое время. Был он достаточно коварен и ловок, чтобы всё складывалось сообразно его желанию. Но один порок постоянно подвергал это намерение опасности быть сорванным. Дело в том, что молодой вампир умел и даже любил нарываться на неприятности.     Казалось бы, какие серьезные неприятности могли грозить сверхъестественно сильному, быстрому и жестокому созданию, к тому же, не обделенному умом?     Такие, что исходят от еще более сильных, быстрых и жестоких, то есть, от старых вампиров. О, злить и обманывать их этому вампиру доставляло особое удовольствие. Очень скоро пресытившись играми со смертными, он посвятил свой досуг сему пагубному пристрастию. И раз за разом избегая расплаты, меняя страну проживания и убежище, он, ожидаемо, вскоре успевал позабыть, кого именно, где и когда довел до бешенства. Молодой вампир еще не усвоил кое-что важное, что следовало знать о древних: они не сводят счёты быстро, они их таят…     И вот – каменная темница. Серебряные шипы, стальные цепи. И микроскопические частички золотого света в прохладе ночи – вскоре они станут острее кристаллов, впиваясь в его бледную неживую плоть. А затем химическая реакция довершит дело – он сгорит без остатка. И ничего, совершенно ничего нельзя сделать ни с этими крепкими цепями, ни с приближением рассвета.     Зубья ошейника вонзались в его кожу глубже, стоило ему пошевелить головой; оковы из серебра оставляли на запястьях глубокие язвы. По щекам его текли слезы, но он даже не ощущал их, поскольку давно приучил себя не замечать боль. На всякую угрозу своей нежизни он реагировал яростью, а боль… боль пугает только смертных. Он отказывался считать себя таковым! Он сбежал от смерти однажды и с тех пор проделывал это регулярно. Что, кажется, стало его вредной привычкой.     Даже сквозь оскал отчаяния он не смог сдержать улыбки.     Вампир сидел лицом к узкому провалу окна в толстой каменной стене. Его деревянное кресло было намертво привинчено к полу металлическими шурупами. Он мог бы попытаться вырвать его с мясом, будь у него больше времени… на несколько часов больше. К тому же, серебро сильно ослабило его. Он едва способен был шевелить руками и немного двигать головой. Приближающийся рассвет неумолимо разливался по телу сонливостью. Но рассчитывать на смерть во сне не приходилось. Боль, на сей раз единственно значимая, и ужас заставят его смотреть смерти прямо в лицо, пока он будет гореть на свету. Да он и не хотел умереть в последний раз вне сознания! Он хотел держаться за свою нежизнь до самого конца!     С тех пор, как приспешники мстительного врага бросили его, прошла половина ночи. Оставшиеся крохи существования он должен был разделить лишь со своими мыслями. Но вампир не был склонен к рефлексии, поэтому мог лишь скрежетать зубами и вращать глазами, изо все сил борясь с предрассветным окоченением.     До зари оставалось не более часа, он знал, он чувствовал это. Ему чудилось, что от кожи его уже начинает идти пар, но это пока еще было не так.     Вероятно, он сошел бы с ума аккурат к началу казни, но вдруг, из гулкой тишины каменного желоба башни донеслись звуки… шагов. Да-да, шагов!     Кто-то шёл, кто-то поднимался к нему, размеренно стуча каблуками по ступеням. Это не могли быть похитившие его волколаки – те передвигались с шорохами и шелестом, точно крысы, распространяя терпкую вонь грязной шерсти. Новый посетитель двигался уверенно, решительно и без остановок, хотя путь до помещения на самом верху башни был не легок. Для живого существа.     Прислушавшись, молодой вампир не уловил даже намека на затрудненное дыхание и вообще какое-либо шевеление воздуха. Сюда шёл вампир, несомненно.     Неужели решил разделаться с ним лично? Или же с риском для себя самого пришел насладиться мучительной гибелью недруга. О, видно, счёты он таил давние.     Молодой вампир напряг память, пытаясь вспомнить обладателей столь сильного чувства. Но мало ли их было?     И всё же он вспомнил, одновременно с тем, как металлическая дверь в темницу стала отворяться.     – Элиас! – с удовлетворением произнёс он, и тонкий запах тлена, замаскированный сандалом, пощекотал его ноздри. – Мой любимый древний.     – Дэмиан, – промолвил посетитель, вставая перед ним.     Конечно, древним он не выглядел. Дорогой костюм, модная в этом сезоне длинная челка, гладкое лицо – от бороды ему приходилось избавляться каждую новую ночь, таким уж он был на момент своего обращения. Внешне древний выглядел не старше тридцати пяти лет. На самом же деле… он был старше Христа.     Несколько мгновений они со странным удовлетворением рассматривали друг друга. Пожалуй, вампиры – это единственное, что не меняется в мире под луной. Всё остальное течёт, всё остальное уносится прочь. Лицезрея себе подобных, они словно останавливались в потоке времени.     – Вижу, вижу, – сказал Элиас, обводя взором изможденную фигуру, но не уточнил – что именно.     – Да, ты видишь всё правильно, – усмехнулся Дэмиан, запрокидывая голову. Острые шипы разбередили покрытые коркой раны, по шее его вновь потекла кровь. Но Дэмиан хотел показать древнему, что ему безразлична боль.     Элиас помолчал еще немного.     – Знаешь, этим должно было однажды закончиться, – как-то отстраненно проговорил он. – Не одно, так другое, но что-нибудь привело бы к такому исходу.     – Я всё ещё жив, – прохрипел Дэмиан.     – Это ненадолго. – Элиас указал пальцем на окно.     – Пришел сказать «прощай»? – равнодушно поинтересовался Дэмиан.     Элиас вновь замолчал.     – Вообще-то, – наконец, произнес он, – я пришел даровать тебе смерть.     Дэмиан совсем не ожидал такого. Из уст древнего это предложение прозвучало как подарок.     – Я и так умру, – нахмурился он. – Если не собираешься присоединиться, тебе не увидеть мои последние минуты.     Элиас покачал головой.     – Я хочу даровать тебе быструю смерть. – Он улыбнулся уголками рта.     Сердце Дэмиана гулко забилось. Даже предзакатное одеревенение сошло.     – Долго же ты за мной бегал, чтобы подарить быструю смерть, – со злостью процедил он. –Но тебя опередил более изобретательный садист. Не боишься испортить своему собрату удовольствие?     Элиас пожал плечами.     – Волколаки мне не братья.     – Хочешь сказать… ты к этому совсем не причастен? – Дэмиан обвел взором своим кандалы и недоверчиво уставился на древнего. Тот едва заметно кивнул.     – И всё же… ты шёл по моему следу, – обдумав всё, подытожил молодой вампир. И бросил на Элиаса цепкий взгляд. – Что за благородный порыв? Разве я не причинил тебе много... беспокойства?     – Если так ты называешь смерть той, кого я собирался сделать своей невестой, – холодная улыбка древнего была острее ножа, – то да. Беспокойство… ты мне доставил.     Тут-то до Дэмиана дошло, чего хотел Элиас. Он хотел убить своего заклятого врага собственными руками, чтобы знать наверняка – преступник заплатит за свое деяние.     – Итак… – заставил себя произнести Дэмиан.     – Итак, – клыки древнего блеснули в тусклом свете. Он собирался насладиться страхом поверженного. Главное, чтобы страх тот испытывал перед ним, своим судьей. О да, никому другому Элиас не уступил бы это право.     Глаза Дэмиана походили на бездонные омуты, когда он поднял голову, встречая взгляд палача. Он не выказал никаких эмоций, ни один мускул не дрогнул на его лице.     – Можешь делать что хочешь, – наконец, произнес он и вновь запрокинул голову, словно расслабившись, хотя шипы рвали его мышцы при каждом движении.     – Удивительно видеть тебя смирившимся, – вскинул брови древний. – После стольких лет хаоса и мародерства…     – Как бы ты не терзал мое тело, – Дэмиан лениво улыбнулся, – это будет смерть, достойная… меня.     Элиас почувствовал раздражение. Каким-то образом негодяй вновь ускользал от него. Похоже, даже с оторванной головой он продолжит издевательски скалиться ему в лицо.     Элиас подошел ближе и провел пальцем по его руке, сквозь разорванный рукав которой зияла окровавленная плоть.     – Может быть, мне забрать тебя с собой, – протянул он, – и уделить тебе всё моё внимание? Не торопясь, растягивая удовольствие.     Если бы вампир мог побледнеть, то Дэмиан бы, наверное, выдал себя. Но он лишь резко отвернул голову, когда Элиас коснулся его щеки, и древний ухмыльнулся.     – Или же ты именно такого исхода и ждешь? Думаешь, я освобожу тебя, а ты попытаешься сбежать? Думаешь, сможешь вырваться из моих когтей?! – Лицо многовекового вампира выражало эмоции в исключительно редких случаях, и выглядело это жутко. Гримаса злости превратила мраморный лик в маску демона. Элиас схватил Дэмиана за ворот и с силой дернул на себя. Слезы вновь брызнули у того из глаз, но он лишь яростно зарычал в ответ. – Нет уж! Я потратил на тебя слишком много времени! Всё закончится здесь и сейчас, я покараю тебя… в память о моей Антонии. Отомщу за то, что ты забрал её. Увел у меня из-под носа. Она была моей! За то, что ты посмел покуситься на мою женщину, я лично предам тебя смерти. Страшной и стремительной. На сей раз тебе не уйти!     – А ты милосерден к своему врагу, – просипел Дэмиан. – Я вот не проявил к ней подобного сострадания…     Элиас резко отпустил его. Тяжело дыша, прошелся по камере, явно пытаясь совладать с собой.     – Ты… ты чудовище, – наконец, выдавил он.     – Я – вампир! – выкрикнул Дэмиан и тихо рассмеялся. – Все вампиры – чудовища. И мы поступаем сообразно нашей природе. Поэтому, – он даже попытался изобразить пожимание плечами, – я сделал то, что делаем все мы.     Он медленно улыбнулся, глядя Элиасу в глаза.     – Я разодрал ей глотку и осушил её. До дна. И смаковал ка-а-аждую каплю. – Он облизнул губы, и, словно этого было мало, добавил: – Они ведь скот. И ничего больше. Разве ты сам собирался поступить иначе?     Элиас запрокинул голову и издал долгий стон. Когда он взглянул на Дэмиана, в его зрачках сверкала ледяная тьма.     – Ты жаждешь смерти! И я дам тебе её!     – Как бы ты не поступил со мной, – тихо произнес Дэмиан, – сколько бы мучений не принес… мне доставит наслаждение мысль, что я не уйду так, как они… так унизительно и жалко. Так… покорно.     Пока Элиас бесновался, меряя камеру шагами, точно тигр в клетке, молодой вампир искоса наблюдал за ним. Остановившись, древний шагнул к нему и вплотную приблизил свое лицо к его.     – Так ты… считаешь её смерть унизительной? – процедил он. – Считаешь... что она была игрушкой для кровавых утех? Твоих утех? – будто ковыряя свою рану, допытывался Элиас. – Такой смерти ты хочешь избежать? Боишься сдохнуть, как она? Осушенный вампиром? Так? ТАК?!     Дэмиан неопределенно мотнул головой, и Элиас проорал ему в лицо:     – ОТВЕЧАЙ!!!     Дэмиан поморщился и отвел взгляд. Элиас несколько секунд вглядывался в пленника, и увиденное заставило его рот растянуться в безумной улыбке.     – Та-а-ак. Это так! Ты боишься! Боишься именно этого!     – Вырви мне сердце. Оторви мне голову. Разорви меня на куски, – тихо твердил Дэмиан. – Я заслужил это!     – Ты заслужил много больше, – губы древнего презрительно изогнулись, – но сегодня я нарушу свой собственный кодекс чести. Когда-то я решил приносить достойному врагу достойную смерть. Но ты, – он обвел молодого вампира ненавидящим взглядом, – ты заслуживаешь участи своих жертв. Если ты так боишься быть на их месте… ты будешь.     Элиас просунул пальцы под ошейник и своей невероятной силой сломал его в один миг. Наклонившись вперед, он сжал пальцами челюсть Дэмиана и прошептал, глядя ему в глаза:     – Я осушу тебя, а потом ты встретишь рассвет, как того и хотел. – Элиас отвернул голову Дэмиана в сторону и оскалил клыки.     – Нет, – шепнул тот и отчаянно завопил, когда твердые острые зубы вонзились ему в шею.     Элиас пил торопливо, стремясь поглотить как можно больше, потому что небо за стенами башни уже начинало бледнеть, и времени у него самого оставалось всё меньше.     О, как бы он хотел остаться, чтобы видеть гибель своего врага! Как бы хотел смотреть ему в глаза до последнего мига. Но он глотал, давясь ненавистной кровью, пока не не ощутил, как изнутри поднимается давящая дурнота. Тогда он отпустил вампира и сделал несколько шагов назад. Его и впрямь пошатывало, впервые за долгое время он ощущал слабость, словно не он, а из него выкачали несколько литров крови. Это было странно. Элиас прижал пальцы ко рту, а потом, хмурясь, посмотрел на пленника.     Дэмиан сидел, опустив голову. Казалось, жизнь и правда покинула его. Но вот его плечи дрогнули, пальцы зашевелились. Он выпрямился, делая глубокий вдох.     – Как хорошо, – пробормотал мерзавец. Подвигал шеей, с хрустом вправляя позвонки. Раны на нем медленно затягивались, и к Элиасу пришла запоздалая мысль: отчего же раньше они никак не заживали. Дэмиан посмотрел древнему глаза и сказал: – Спасибо.     – Что? – тихо произнес тот.     – Наконец-то эта дрянь вышла из моего организма, и я даже могу сделать так. – Дэмиан напряг мускулы и, не без усилий, но сломал наручники.     Элиас сделал шаг назад, натолкнулся на стену и прислонился к ней. Слабость продолжала овладевать его телом, и сколько бы не боролась его сверхъестественная сущность, она не могла побороть…     – Серебро, – пояснил Дэмиан. – Они накачали меня им под завязку. Иначе почему, ты думаешь, я торчал здесь так долго? – Он просиял. – А теперь я чист.     Элиас покрасневшими глазами таращился на него.     – А вот ты нет. – Дэмиан покачал головой. Взгляд его выражал даже некоторое подобие сочувствия. – Но ты ведь поправишься, ты же древний. Не скоро, но ты будешь в порядке. Или же… – он принял испуганный вид и указал пальцем на окно, из которого на каменный пол протянулись первые нити слабого света. – Кажется, в этой камере сегодня всё-таки сгорит один вампир.     Элиас сполз по стене вниз, его сильно мутило и одновременно клонило в сон. Он не знал, что будет позорнее – сгореть вместо своего врага или свалиться перед ним в лужу собственной рвоты.     Дэмиан подошел и, упираясь ладонями в колени, склонился над ним.     – Ну, что ж, – произнес он. Замолчал на некоторое время, и Элиас с трудом поднял голову, которая тряслась, как у древнего старика. – Кажется, нам пора попрощаться. Я бы остался с тобой до конца, но сам понимаешь…     Свет уже начинал причинять боль чувствительной вампирской коже. Еще пара минут, и каждой уголок в башне будет поражен жалящими солнечными стрелами из множества бойниц.     – Передавай привет своим собратьям, – шепнул Дэмиан.     Легкий порыв ветра, скрип двери, и след его простыл.     Элиас посмотрел вверх, щурясь от лучистой энергии, наполняющей новый день. Последний раз он встречал рассвет много тысяч лет назад. А Кролик отвечал так смирно, так послушно: — Делай со мной что хочешь, братец Лис, только, пожалуйста, не вздумай бросить меня в этот терновый куст.