Глава 5. Ой, халтура!

Жаль, что я не видел лица Дамблдора в момент оглашения вердикта. Впрочем, хватило и лица Макгонагалл — она снова не совладала с эмоциями и выглядела совершенно растерянной. В зале тем временем повисло гробовое молчание. Гриффиндорский стол замер, будто не сразу осознав услышанное. Близнецы Уизли выглядели так, словно их огрели бревном. Рон, стоявший в очереди позади, и вовсе застыл с открытым ртом и глазами навыкате. Слизеринцы тоже молчали, но это было иное молчание — презрительное, которое вскоре сменилось едкими смешками и многозначительными переглядываниями. Когтевранцы же, в отличие от гриффиндорцев, не спешили орать, вскакивать на скамейки или размахивать руками. Несколько старшекурсников внимательно изучали меня, словно пытаясь оценить, какое именно приобретение только что получил их факультет. Затем они переглянулись — и раздались аплодисменты. Ритмичные, уверенные и… пожалуй, уважительные. Захлопали и «барсуки», но спокойно, без фанатизма. Гриффиндор и Слизерин продолжали хранить тишину. Пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда два враждующих факультета отреагировали одинаково, пусть и по разным причинам. Я направился к столу синих, позволив себе на мгновение обернуться и взглянуть на Дамблдора. Лица было не разглядеть, но я поймал его взгляд — серьезный и сосредоточенный, поверх очков-полумесяцев. «Ну, думай, интриган! Хорошо подумай, где ты ошибся в расчетах и чего не предусмотрел. Бессонной тебе ночи, дедуля!» — Добро пожаловать на Когтевран, — произнес старшекурсник со значком старосты, когда я подошел к столу. По манерам когтевранцы напоминали слизеринцев. Они не хватали за руки, не хлопали по плечу и не лезли обниматься. Кто-то приветственно кивнул, кто-то проводил оценивающим взглядом. — Я Роберт Хиллиард, староста. — продолжал тот — Рады, что ты с нами. Я сел на свободное место рядом с Кайнэ Арройо. Тот даже не повернул головы, продолжая изучать отражение в тарелке. Что ж, судя по всему, этот парень не то что знакомиться — лишний раз говорить не собирается. Такое молчаливое соседство меня более чем устраивало. Я снова обернулся. Распределение продолжалось, но очередь Гермионы всё не наступала. Интересно, как вы объясните, что её имя оказалось в списке не по алфавиту? Просто промолчите, надеясь, что никто не заметит? Едва я об этом подумал, как Макгонагалл произнесла: — Рейнджер, Гермиона! Поначалу я решил, что ослышался. А затем просто прикрыл лицо ладонью, чтобы скрыть реакцию. Ой, халтура! Рейнджер? Серьезно? Это всё, на что хватило вашей фантазии? На кого это рассчитано? На детей? Впрочем, когда первое удивление отступило, включилась логика: а кто вокруг тебя? Дети и есть. Никто не обратит внимания. Ну, может, кто-то ухмыльнется забавной ошибке. Я посмотрел на собственное отражение в полированной поверхности стола. «Это ты у нас такой уникум, — думал я, рассматривая свое новое лицо, к которому еще предстояло привыкнуть. — Взрослый герой, прошедший минимум три войны, за версту чующий обман. А вокруг — просто дети. Те, кто помладше, увлечены играми, те, кто постарше — первыми влюбленностями. Им всё равно. Даже хитрые слизеринцы не станут разгадывать, что стоит за банальной опиской в имени». Гермиона, которая едва не побежала к Шляпе, внезапно замерла, уставившись на Макгонагалл. Она что-то вполголоса возразила. Профессор, сделав вид, что вглядывается в пергамент, пробормотала что-то об «ошибке». Затем выпрямилась и объявила снова: — Грейнджер, Гермиона! Гермиона села на табурет. Макгонагалл опустила ей на голову Шляпу и, кажется, едва заметно шевельнула губами. В оригинальной истории Шляпа предлагала ей Когтевран, но Гермиона настояла на Гриффиндоре. Но сейчас… — КОГТЕВРАН! Ожидаемо. Гермиона поспешила к нашему столу. Ее приветствовали так же сдержанно, как и меня. Она приземлилась прямо рядом со мной. — Привет! Так ты правда Гарри Поттер? Я читала о тебе в «Истории магии» и еще в паре книг… Подожди, я же видела тебя в поезде! Но не узнала. Ты совсем не похож на то фото в «Пророке». Ты же носил очки? — Будем знакомы — равнодушно кивнул я — Так всё-таки Грейнджер или Рейнджер? — — Грейнджер! — она нахмурилась. — В пергаменте ошибка. Профессор Макгонагалл сказала, что пергамент старый и первая буква расплылась. Видимо, её это задело, и она, отвернувшись, замолчала. Моя мимолетная радость от подтвержденной догадки сменилась невеселой мыслью: «Здесь вообще можно хоть кому-то доверять? Будет ли у меня здесь хоть один союзник?» Даже в Скайриме, где все были так поглощены войной, что забыли и о драконах и о местном «избранном» — у меня были союзники. Или хотя бы нейтралы, с которыми можно было договориться, подкупить, расплатиться услугой за услугу… Были Клинки, слепо верящие в Довакина. Была Лидия, для которой мой приказ был законом. Про «Эбеновый Ястреб» или «Нормандию» я и вовсе молчу. Там были и солдаты исполняющие приказ, и те, кто шел рядом из-за каких-то своих, личных целей, и настоящие друзья. Тут пока всё выглядело так, будто мир вокруг делился на две категории: Дамблдор и его команда, явно желающие меня использовать, и остальные — те, кто лишь тыкал пальцем и перешёптывался. Ах да, была ещё третья категория — Квиррелл и его «пассажир». Эти не строили планов. Эти просто хотели моей смерти. Ну что ж. Один — так один. По крайней мере, пока. Может, оно и к лучшему. А с Гермионой разберёмся позже. Сомнений в том, что она часть Игры, у меня не было. Вопрос лишь в том, как она будет вести себя в изменившихся обстоятельствах. — Уизли, Рональд! Я уже и забыл про него. Он был одним из последних. Я внутренне усмехнулся, представив его в Когтевране — настолько это было бы неестественно. Хватит ли у тебя сил уговорить Шляпу, парень? Судя по моему диалогу с артефактом, Дамблдор не мог на нее влиять напрямую — она даже не пыталась зазывать меня в Гриффиндор. Видимо, мощь «величайшего волшебника» мелковата против чар Основателей. — Еще один Уизли? — Шляпа заговорила вслух прежде, чем коснулась его головы. — ГРИФФИНДОР! Макгонагалл снова подвела выдержка — она не удержала Шляпу, и та сползла Рону на самые плечи. Хоть она и закрыла большую половину его лица, я видел, как он шевелит губами, явно пытаясь что-то доказать. — Гриффиндор, и только туда! — отрезала Шляпа. Прежде чем стол алых взорвался овациями, со стороны Слизерина донеслись презрительные смешки: — Пытался уйти от судьбы… — Интересно, куда он так просился? — Я бы на его месте не побрезговал и в Пуффендуй пойти. — А может, он к нам хотел? Представьте — Уизли на Слизерине! Слизеринцы нашли тему для шуток на месяцы вперед. Бедный Рон. Даже не знаю, кому в этом году достанется больше: ему или традиционно неловкому Невиллу. Вместо Золотого Трио Гриффиндор в этом году получит Дуэт Неудачников. Когда распределение завершилось, Дамблдор поднялся. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! «Да пожалуйста», — мысленно ответил я. В тот же миг столы заполнились едой. Пора бы. Сладости в поезде — это хорошо, но организму нужно топливо посерьезнее. Я уже положил себе порцию картошки, выбрал отличную отбивную и потянулся к соуснице, когда Предчувствие Силы сработало набатом. Такого я не чувствовал давно. Впервые — на Иден Прайм, у протеанского маяка. Последний раз — в финальной Битве за Землю. Вторжение в разум! Ах вы сволочи! Мало вам интриг — идем на прямое нарушение закона? Против ребенка? Не знаю, кто ты, но я это припомню. А пока… «Ммм, какая вкусная картошка. Как прожарена, с корочкой. И маслом не воняет. А если с кетчупом? Так, а что отбивная? Не всё сразу, понемногу… Какая сочная. В жизни такой не ел! Не спешить, а то будет тяжесть в желудке, никто не отберет… Апельсиновый сок. Наливаем аккуратно, кувшин тяжелый. Запах цитруса… сладкий, с кислинкой. А вот этот кусок прожарен еще лучше… и с корочкой! Моё!» Я инстинктивно выставил защитную ауру, на которую проецировались мои подробные, почти фанатичные мысли о еде. Чужое воздействие не проходило дальше, завязнув в этой ментальной «дымовой завесе». Наконец, некто отступил. Я мазнул взглядом по преподавательскому столу. Кто из вас настолько наглый? Сам Светлейший? Или ваше крючконосое высочество Принц-Вечно-Обиженный? Я узнаю, кто это! И не забуду! Все семь лет не забуду! «Через страсть… сила». Далекий, едва слышимый шепот… «…оковы…рвутся» … из темных коридоров Академии Ситхов на Коррибане. «…победа…». Нет! Я проходил через это дважды. Я умею гасить это пламя. Пусть это часть меня, но она меня не контролирует! Темный коридор в сознании пропал. Шепот затих. Предчувствие замолчало. Вот так и переходят на Темную сторону — когда хочется не просто ответить ударом на удар, а вернуть долг в двойном размере. Хогвартс… Вот тебе и школа магии. Вот тебе и сказка о дружбе. Я перестал есть и сидел неподвижно, как статуя. Впрочем, остальные были слишком увлечены трапезой, чтобы обращать на меня внимание. Лишь Гермиона повернулась ко мне: — Гарри? Что с тобой? Ты… какой-то бледный. — Ничего, всё в порядке, — быстро ответил я. Подали десерт. Я взял пять шариков мороженого. Использование Силы выжигает глюкозу, так что диабет мне не грозит. Предчувствие снова пошло рябью. Опять? Нет, ощущение иное. Не вторжение, а сканирование — кто-то просто ищет цель. Ах, ну да. Как же я про тебя забыл, «пассажир». Закрыться Силой я не успел — шрам обожгло. Не то чтобы дикая боль, скорее резкое, неприятное жжение. Я даже бровью не повел. После того, что я пережил, эту боль можно было игнорировать вечно. Я лишь поправил челку, прикрывая отметину. «Здесь я, здесь — я посмотрел в сторону Квиррела, точнее его дурацкого тюрбана — И про тебя в курсе. Но пока не мешайся. Есть проблемы поважнее!». И будто подтверждая мою мысль Дамблдор снова встал, толкнув речь о Списке у Филча, Запретном лесе и коридоре на третьем этаже. Ну, ходить туда я и не собирался. У меня и так дел будет по горло. Остатки десерта исчезли, и старосты скомандовали следовать за ними.