***

Прошло уже несколько дней после очередного корпоративного вечера в ИСБ, декларировавшего возможность лучше узнать дорогих (нет) и любимых (нет) коллег в неформальной обстановке. Хотя, забегая вперёд скажем, что некоторые интересные подробности всё же удалось узнать. Слишком, поздно, конечно же… хотя кто его знает, какой ситуация была некоторое время назад? В общем, люди в белых мундирах арендовали банкетный зал и теперь беззастенчиво пьянствовали; женская часть заполнила собой танцпол с редкими, но весьма колоритными вкраплениями танцующих мужчин. Особенно ярко отрывался полковник Юларен, на правах начальника этого безобразия переобнимавший всех присутствующих дам.  Без всяких корыстных, далеко идущих помыслов, исключительно в душевном порыве от переизбытка чувств. Впрочем, имел на это полное право, учитывая, что полковник внёс весомый вклад в размере полтора миллиона кредитов в бюджет мероприятия. Для сравнения, «билет» энсина стоил полторы тысячи. Так что за такие деньги, может себе позволить. Учитывая сумму, это он ещё вёл себя более чем прилично; налегая больше на крепкий алкоголь, чем на женщин. Номером два среди танцующих мужчин был майор Партагаз, стратегически (тактически?) верно потанцевав также почти с каждой из немногих присутствующих здесь дам. Вопрос всем ли он доверительно сообщал что, «у меня привстал» так и остался без ответа, ибо опрос общественного мнения вряд ли помог бы. Профессиональная привычка не только докапываться до сути вещей, но и когда надо – хранить рот на замке, во избежание компрометации начальства, а ещё и себя заодно, давала о себе знать. Мало ли кто там кому и что на ушко прошептал, заключив в танце в объятия. И мало ли кому это понравилось… Похмелье прошло, алкоголь окончательно выветрился из крови и вместо кристальной ясности, царившей в мозгу Дедры после пары-тройки бокалов красного вина, наступила эта паршивая неопределённость трезвости. Пьяная, она всегда была больше трезвая, чем трезвая, ибо именно на трезвую голову начинались все её авантюры и приключения, в том числе любовного характера. Пьяная Дедра знала наверняка, что за предложением майора заняться развратом скрывался секс на одну ночь, в лучшем случае, ещё потом и утром. Но на этом всё, а после прикажут забыть и конечно же «ничего не было». Пьяная Дедра не желала становиться предметом сплетен коллег, ибо вечер был окончен, все остававшиеся ещё на мероприятии к тому моменту гости уже потихоньку начинали расходиться, вызывать такси, слишком тепло и манерно прощаясь с коллегами. В том числе и сама Дедра с возгласом «Я всех люблю!» бросилась в объятия Блевина — своего заклятого врага, намеренно ярко переигрывая в роли вдрызг напившейся бабы. Пьяная Дедра чувствовала себя прекрасно в объятиях майора, не успев ничего ответить на его очень горячее замечание по поводу его возбуждения, придумав все эти «так давайте уже точно поднимем» уже после, на следующий день, решительно поздно. В моменте осознавая только тот факт, что рядом происходящие танцы-обжимансы на личную камеру снимала Гранди. И значит расслабиться по-настоящему нельзя. Нельзя блаженно прикрыть глаза, расслабиться в сильных руках майора, подвигать бёдрами, прильнув к мужичине как можно ближе, тем самым дав понять, что ей происходящее нравится и что она потенциально готова продолжить этот танец в приватной обстановке. Чёрт бы побрал эти новомодные комлинки, в которые впихнули решительно всё, начиная от фонарика, калькулятора, и заканчивая портативной камерой!       Пьяная Дедра рявкнула «Вулф!», стоя рядом с майором, который до этого безрезультатно пытался привлечь внимание полковника Юларена. Тот совершенно не обратил внимание на «Вулф!» в исполнении Партагаза, но мгновенно обернулся на оклик Дедры, с осоловевшими глазами прошёл мимо неё, на ходу натягивая снятый до этого китель, и кажется совершенно не услышал короткого «извините», слетевшего с губ Дедры на полном автопилоте, так на всякий случай, хотя она и не была уверена в том, что на завтра полковник вспомнит об этом эпизоде, вспомнит хоть что-нибудь из событий вечера. Что она там делала, рядом с большими начальниками? Да просто ждала одного из своих аттендантов, как всегда, невовремя (или наоборот?) запропастившегося покурить. А тут Партагаз. Заметил произведённый ею на Юларена эффект. В том смысле, что Миро, судя по всему, дошла до нужной кондиции, раз позволила себе прикрикнуть на полковника, а значит, готова к приключениям. — Поехали заниматься развратом, — без лишних затей, но даже как-то художественно-красиво, предложил ей Партагаз. — Спасибо, сегодня утром я уже занималась развратом, — зачем-то Дедра сказала правду. Алкоголь определённо не помогал ей, а только усугублял ситуацию, не давая заниматься приятными, хотя и сомнительными в моральном плане, вещами. — Молодец, — похвалил её майор. Но не сдаваясь, продолжил: — Как насчет вечернего разврата? Ах, эти его карие глаза! — Я хочу быть верной своему утреннему разврату. — Как не вовремя в ней проснулись морально-нравственные ориентиры, высокие, блядь! Нет бы, спали себе дальше. И всё, что она смогла изобразить в качестве потенциальной надежды на будущий разврат, так это: — Но весьма заманчиво, очень. Я приму к сведению. И не дожидаясь ответа, она ушла. Как вы понимаете, это был полный провал. Чем меньше алкоголя становилось в ей крови, тем сильнее Дедра начинала сомневаться в собственном решении хранить верность «утреннему разврату». Учитывая, что Сирил… нет, конечно, всё было более или менее хорошо, всё собственно (почти всё, слишком сильная педантичность, большая даже, чем её собственная, начинала подбешивать) её устраивало. Только вот, если не принимать в расчет тот факт, что Партагаз ей импонировал гораздо больше. Но взвесив все за и против, она всё же решила, что на работе надо работать, а не крутить интрижки как некоторые (не будем показывать пальцем на Гранди) и стоит дать Карну шанс. А тут вот, блин, оказалось, что майор-то человек широких взглядов, и вообще… Пьяная Дедра знала, что соглашаться на разврат с начальством – это плохо. Это может вылезти потом боком и обиднее всех этих шепотков за спиной о том, что она добилась повышения только через постель, только тот возможный факт, что за старания в постели ничего и не дадут, да потом ещё и спросят строже, чем сейчас, мол, не надо мешать одно с другим и полагать, что за вечернюю программу полагаются какие-либо бонусы на работе. Трезвая Дедра вспомнила одну показательную историю о повышении. Как одна секретарша стала-таки министром. И протащили её на должность именно через постель. Чёрт, всегда знала, что надо идти в секретари, подумала Дедра. Впрочем, это было скорее исключение, чем правило. Там были ещё мозги у госпожи министра, профильное образование и нужный начальник, ибо всё же не каждый начальник может сам подняться на гораздо высокую должность, да к тому же попутно потянуть за собой помощницу, выведя пешку в дамки. Пьяная Дедра вела себя разумно. Трезвая Дедра задавалась вопросом: а не лучше ли было поддаться соблазну и предаться разврату? — А какие формы разврата имеются в виду? — спрашивала трезвая Дедра, прокручивая ситуацию в памяти снова и снова, придумывая всё новые и новые свои реплики, которые больше подходили к моменту. Ах, майор, майор, где же вы были с предложением разврата в прошлый раз? Ведь тогда Дедра была свободна как ветер, и даже чуть-чуть влюблена в Партагаза. Она вспомнила, что в прошлый раз они катались на кораблике, и самый главный танцор Бюро поскользнулся на ровном месте. Пришлось оказывать первую помощь, останавливать кровь, и потом вести домой пьяное тело полковника Юларена. Вклад Дедры заключался в том, что она по запросу поставила на стол недопитую бутылку водки, которую использовали в качестве антисептика. Юларена Дедра, естественно, домой не везла, эта почетная обязанность была исполнена его аттендантом. Партагаз также вызвался помочь. В общем, Дедра в тот раз осталась на бездарную after-party, промерзла до костей, и с дуру выпила водки после шампанского. Голова жестоко отомстила на завтра за такое с собой обращение.   К тому же в прошлом году Партагаз танцевал медленный танец с Гранди. Дедра безосновательно обиделась… а в этому году была «занята» уже она сама. Пьяная Дедра вела себя прилично. Трезвая Дедра хотела разврата. Сирил не то, чтобы не справлялся, просто знаете, всегда заманчиво это начало, этот первый раз наедине. Это предвкушение, эта блаженная неопределенность. Эта страсть и эта игра: кто первый рискнёт и предложит. Все эти пьяно-влюблённые взгляды, предвкушение, разлитое в крови. Вся эта новизна. Как это было? Понимаешь, каждая женщина, она стонет по-другому. Кажется, Дедра начала понимать мужчин. Если так пойдёт и дальше, то трезвая Дедра рисковала «договориться» с собственной совестью и при случае сама была готова сделать майору непристойное предложение. Среди потенциальных вопросов о разврате как-то «внезапно» возникал провокационный: в каком составе будем заниматься развратом? Казалось бы, ответ очевиден и спрашивать о таком излишне, но вместе с тем… в прошлом году, вы помните, на кораблике, Юларен снял не только китель, но и рубашку выставив на всеобщее обозрение любопытным и особо впечатлительным (к обоим категориям Дедра, так уж получилось, относилась) части тела, не прикрытые одеждой — торс и руки — но покрытые бело-седыми завитками волос. И эти самые завитки не одну ночь не давали Дедре спокойно уснуть… От сомнительного рода приключения по попытке предложить заняться развратом уже с её стороны к майору, Дедру спасла рутина любимой работы. После позорного фиаско на Фериксе приходилось работать с удвоенной силой, чтобы вернуться на прежнюю позицию. Так что было особо не до развлечений, тем более, повторюсь, что в общем и целом, Сирил справлялся. Да, наверняка Партагаз уже и забыл об идее, буквально через пару мгновений после отказа Дедры. Не исключено даже, что с лёгкостью нашёл с кем поразвлечься в тот вечер. В общем, потихоньку навязчивые мысли о несостоявшемся разврате с майором стали её отпускать. Серые будни взяли своё. И в тот самый момент, когда на горизонте ещё более высокое начальство (нет, не предложило заняться развратом, хотя это было бы вполне в духе директора) поставило перед Миро новую, интересную и во многом можно даже сказать, творческую задачу, когда Миро и думать забыла про всякого рода разврат, сосредоточившись на работе, в тот самый момент, точнее после совещания непосредственный начальник решил воспользоваться моментом ещё раз. Все участники совещания поспешили покинуть место проведения этого самого совещания сразу после завершения этого важного и чрезвычайно секретного совещания. (Очень важного и очень секретного, что должно быть понятно уже по количеству повторов слова «совещание»). Однако же майор на правах старого друга директора решил задержаться на пару часиков, вместе с Миро естественно. Немного отдохнуть вдали от суеты столицы, переосмыслить, так сказать, полученную информацию, созерцая пейзаж заснеженных горных пиков за окном, слушая как потрескивает самый настоящий огонь в камине; потягивая красное, ароматное вино. С перспективой даже вздремнуть хорошенько на роскошной двуспальной кровати. Для полноты картины не хватало только лишь дорожки из лепестков роз… в остальном уютное любовное гнёздышко, любезно предоставленное директором на пару часиков. С прилегающим к спальне санузлом, что вполне логично и практично. Судя по всему, Кренник привык ни в чём себе не отказывать и даже на секретном военном объекте располагался с максимальным комфортом. Мысли о потенциально происходящем здесь разврате… кроме брезгливой мысли спасть в чужой постели (хотя, белье, конечно же всегда меняли вовремя, но всё же), как-то сами собой напомнили про тот вечер с упущенной возможностью. Партагаз, зараза такая, несвойственно для себя молчал, наслаждаясь алкоголем. Дедра «давилась» напитком, сделав всего пару глотков. Пьянеть и тем самым становиться разумной, как бы парадоксально это не звучало, не хотелось. Хотелось глупостей. Время утекало как песок сквозь пальцы, но ничего не происходило. Полезного. Бесполезного, впрочем, тоже. Майор налил себе второй бокал, хотел было предложить освежить и бокал Дедры, но та и половины даже не выпила, спровоцировав тем самым вполне закономерный вопрос: — Превосходное набуанское, красное. Терпкое, нежное, в меру сладкое, с нотками пепла. Неужели вам не нравится, Дедра? Какой-то злой демон заставил её смотреть, как губы майора касаются бокала; смотреть на его рот, на линию губ, которые так и хочется ощутить на вкус. Кружащий голову вкус пузырьков Корусканти, назовём это так, своей обманчивой лёгкостью и невесомостью. — Нравится, — пауза, в течение которой Дедра размышляла, позволить ли себе дерзость, назвать Партагаза по имени, или использовать, как обычно, обращение «майор, сэр», несколько затянулась, поэтому она позволила себе быть немножко невежливой. Всё никак не находя подходящий слов, которые могли бы как-то прояснить текущую ситуацию. Майор, кажется, и вовсе никуда не торопился. А вино, разгорячая кровь… рождало к жизни мечты о прекрасном, о любимом. Прекрасным и любимым в сексе Дедра считала минет, в не последнюю очередь за возможность контролировать процесс, активно «руководить». А дело всё никак не двигалось в нужном направлении. Хотя и так было понятно, чем они тут в этой милой спаленке, займутся. Когда, наконец, кто-нибудь напьётся и решит, что вина уже хватит. Дедра продолжительным залпом допила больше половины своего бокала, поставила его на столик и пошла в атаку. Устраиваясь на коленях майора и срывая с его губ поцелуй. Партагаз притворно удивился, «смущенно» захлопав ресницами, та ещё «скромна красна девица», перехватил инициативу, ведя теперь в поцелуе, жадно, глубоко и с языком, да так, что Дедра не поспевала. Опустим подробности технического характера: раздеться, принять душ — и перейдём к главному, тому, ради чего, собственно, все здесь сегодня собрались. Он задал ей вопрос. И она ответила. Любишь оральный секс? Обожаю. Сюрприз состоял в том, что вместо обычного минета, Дедра оказалась в необычной для неё в этом процессе позиции, головой на крае кровати, точнее даже шеей, ибо Партагаз оказался ценителем перевернутого минета. Тут уж ни о каком контроле со стороны женщины и речи быть не может, исключительно подчинённая позиция, в которой разве что можно выбирать кроме варианта взять в рот головку и ствол, для передышки (буквально) – полизать, пососать яйца. И даже не просто минет, легонько, на сколько хватает воздуха и самой комфортно взять в глотку, а иррумация с очень активными движениями мужчины, который к тому же крепко держит голову женщины, не давая отстраниться, даже когда ей не хватает воздуха, и она начинает невольно давиться. Только тогда, на самой грани выдержки, он её отпускает, давая возможность вдохнуть воздуха, как можно глубже, чтобы снова продолжить эту сладкую пытку. Ей нравится. Нравится быть использованной так. В награду за послушание его пальцы касаются её между ног, без труда соскальзывая во влажную щелку. Дедре хочется ощутить там его член, а не пальцы. И в какой-то момент, когда ей снова не хватает воздуха, он ослабляет свою хватку, позволяя ей свободно вздохнуть; женские пальцы проводят по стволу, вверх-вниз, чтобы не потерять прогресс, чувствуя его твердость, изнемогая от желания ощутить эту твердость внутри себя, не во рту, ещё более остро, когда его ладони ложатся ей на грудь, мнут, сжимая, пальцы тянут за острые от возбуждения соски. А перед глазами тем временем в полумраке, неясными, но всё же отчетливыми очертаниями оказывается мужская жопа. И приближается к лицу, в то время как на затылок ложится ладонь, явственно нажимая, понуждая лицо приблизить к жопе. Нет, конечно, теоретически, от такого варианта можно и отказаться, но Дедра не из стыдливых, к тому же не зря же они приняли душ… Язычок задорно и даже с энтузиазмом исследует новую для себя территорию. — Да вот, так, Дедра, язычком поглубже, — судя по горячему шепоту сверху, она всё делает правильно. И знаете, ей даже ни капельки не противно. Забегая вперёд, скажем, она ещё будет скучать по этому состоянию «в жопе» и будет мечтать вернуться, не смотря на боль в шее после таких упражнений и россыпи красных звездочек на лице, от прилившей к голове крови. И наконец, все её старания… окупятся. Можно расслабленно лежать на спинке, подмахивая бедрами, подстраиваясь под ритм Партагаза. Шептать его имя: Лио! — когда накал страсти будет особенно обжигающе-сильным. Блаженно таять под ним, плавиться от этого неописуемо прекрасного чувства, когда он ласкает её внутри свои большим, твёрдым членом. Вставший на тебя член — как же это божественно-прекрасно! И с каждым движением становится всё горячее и горячее. Ещё чуть-чуть и она сгорит… касаясь собственными пальцами своих сосков. И эта благостное, особенно острое ощущение, когда член скользит снаружи по клитору, между чуть припухлых от возбуждения половых губ, прежде чем снова скрыться внутри. Выскользнуть и ощутить что-то новое, как он приставил головку к её анусу, легонько надавил, заставив глаза (и не только глаза) расшириться, а затем начал двигаться. Сначала потихоньку, медленно, давая привыкнуть к новым ощущениям, постепенно ускоряясь. — Нравится, как я трахаю твою попочку, Дедра? Вместо ответа она протяжно стонет. — Скажи это. — Нравится, нравится. Он замирает, дразня её. И сдерживает себя, чтобы отсрочить оргазм на ещё чуть-чуть, чтобы потом было ещё ярче. — Что именно тебе нравится? — Нравится твой член в моей заднице! И он снова начинает двигаться. Тот ещё любитель поболтать…  — Раскройся, моя милая. И она кладет ладони себе на задницу, раздвигая как можно шире половинки, чтобы он мог трахать сильнее и глубже. Становится горячо-горячо и ещё горячее, когда его большой палец касается её клитора, легонько, но настойчиво нажимая на заветную точку, заставляя бедра её задрожать. — Да, Дедра, да!   Ещё пара движений и она кончает, ловя эту сладкую волну оргазма, проходящую по всему телу, начинающуюся от горящей ярким спазмом наслаждения точки клитора. Волну, которая отзывается особенно сладко в попке, подталкивая майора к его оргазму. — Кончи в мою попку, Лио, кончи в мою попку Лио! Очень-очень горячо. Капельки пота сползают по разгорячённым телам, в тщетной попытке охладить.   После такого секс с Сирилом был сродни пресной каши на воде… Хотелось, чтобы эта пытка поскорее закончилась и она уже готова была сымитировать оргазм, тяжко вздохнув и прикрыв глаза, как в сознании сами собой возникли отрывки этой короткой, но такой упоительно-сладкой случки с Партагазом, и она на секунду замерла, а потом задрожала в невесть откуда нахлынувшем, больше психологическом, нежели физическом оргазме, сжимая член Сирила внутри себя. Мальчик ни о чём не догадался, оставаясь в счастливом неведении, растекшись блаженной лужицей. Дедра, не хотевшая по началу брать проект Гормана в работу, желая сосредоточиться на Оси, и, наконец, отыскать его, решила, что дополнительная работа сейчас как раз как никогда кстати. Будет повод задержаться на работе и прийти домой очень поздно, устало свалившись в кровать бессознательным бревном. И если С. Карну что-то от неё будет надо, пусть старается сам. Партагаз… Майор не изрек недвусмысленного приказа «ничего не было», но и не делал попыток как-то повторить. Дедра разумно подумала очевидную мысль, что в шестьдесят с хвостиком каждый день уже и не надо. Да, по всей видимости, и каждую неделю тоже. Сирил с его неуёмной страстью стал надоедать и она была рада, когда он тоже стал допоздна задерживаться у себя на работе. Долго эта молчаливая отстранённость продолжаться не могла, назревала буря, которую Дедра хотела избежать. А потом она придумала убить двух таун-таунов одним выстрелом и отправить Карна на Горман с важной миссией во имя Империи. Глаза будущего героя в предвкушении наград и всеобщего признания за заслуги перед Отечеством влажно засияли, и он даже согласился на долгую разлуку с Дедрой. Прежде чем привести свой хитрый и коварный план в исполнение, Миро, представила свой план Партагазу. — Хотите избавиться от… мальчика? — с лёгкой усмешкой на губах заметил майор. — Надоел, — коротко бросила она, оценивая обстановку. Поздний вечер. Почти все ушли, в офисе только охрана, да припозднившиеся особо рьяные работники. Кабинет майора, который отпустил домой всех своих аттендантов, добрый дядюшка Партагаз, однако. И в этой атмосфере, Дедра обнаглела настолько, повинуясь короткому жесту Партагаза, поманившего пальчиком подойти поближе, что не дала ему что-либо сказать, опередив своим откровенным признанием, прошептав на ухо. — Предпочитаю зрелых мужчин. — Вот оно что, — сочувственно ответил на это Партагаз, нажимая на клавишу планшета, блокируя экран, заметив заодно время. — Заработались мы с тобой, лейтенант, сегодня. Заработались. Пойдём-ка домой уже. Дедра не совсем поняла, как так не успев поймать за хвост легкомысленное настроение вечера, намёк на начало нового приключения… растаял. И эта растерянность, это, даже можно, сказать, разочарование, явственно отразилось у неё на лице, не ускользнув от проницательного взгляда майора. — А как же мой план? — растерянно спросила она, выпадая из образа коварной соблазнительницы, возвращаясь в привычное амплуа исполнительного работника-трудоголика. Партагаз тяжко вздохнул. — По дороге обсудим. В самом деле, чем ещё заниматься по дороге, ведь в их возрасте, а кроме того, учитывая отношения начальник-подчинённая как-то несолидно, целоваться в машине… Можно и потерпеть, и перейти ко всему приятному и личному уже за закрытыми дверьми апартаментов майора.