Биллборд

"...тоесть, я так понимаю, к нам заглядывать ты не собираешься?" "Я на обед время выкроить могу слава богу если раз в неделю, а тут заглядывать... Не слишком ли много вы от меня хотите?" Спамтон посмеялся со своей этой ноткой нервозности которую ему было невозможно скрыть. Не от Блю уж точно. "Да мы не настаиваем, не кипятись ты..." Блю нервно крутил завитый провод трубки стационарного телефона. "Просто... Пиши там, звони если освободишься. Даже если не освободишься можешь писать. Что угодно, хоть распорядок дня. Мы, это... Любим тебя и скучаем. Все вчетвером." На другом конце трубки послышалась лишь шипящая тишина. Спамтон сделал очень глубокий вдох через нос, и выдохнул его в немногословном "Да... Конечно. Давай, пока, береги себя." Блю сказал растрогавшееся "постараюсь" в синхрон с размеренными гудками телефона. Медленно, нехотя он оттащил трубку от щеки и его напяленная непонятно для кого улыбка сползла с его щёк следом. Он вздохнул, поспевая за Спамтоном, опираясь локтями на грубо-железные балки балконных перил. Грустно это все. Он ведь когда-то был частью команды, уже, считай, фактически семьи, а вот он уехал, и теперь его округлое лицо видно на каждом шаге. У Блю впечатления мешались с гордостью и чем то глубоко зарытым. Какой-то то-ли страх, то-ли, может, зависть. Может Пинк был и прав. Может это из-за него, у них всё продавалось меньше, чем у других. "Ты уже договорил со своим ненаглядным, или мне в пятый раз чайник ставить?" А вот и подсудимый. "...как ты думаешь, он нас ненавидит?" Пинк скривил брови в недоумении, а потом горделиво цыкнул, закатывая глаза в лоб с характерным движением головы. "Терпеть не может. Только и думает, как же мне этих Эддисонов проучить, у меня же совсем нет дел..." "Пинк, не издевайся." Блю обернулся, своими честными глазами язвительность Пинка вновь обезоруживая. Последний чутка выпрямился да подошёл к коллеге поближе. "Мы ему совсем не звоним..." "Ему и ненадо." Отрезает Розовый, "он вертится там в своём шоу-бизе как хомяк в колесе. Спамтон счастлив как слон, я уверяю тебя. Откормлен и счастлив, видел как он поправился на последнем билборде?" "Он плакал..." Меланхолировал Блю. он хотел что-то ещё сказать но за нежеланием реакции быстро заткнулся. Розовый вскинул бровями, сгорбачиваясь на перилах следом за Блю "Ну он и у нас плакал, и что? Не загнулся же." "Он..." Начал Блю голосом почти всплакивающим. Он с кислым выражением лица отвернулся так чтобы Розовый не попадал в его поле зрения. Прикусил губу, отворачиваясь в совсем другую сторону от Пинка. А Пинку это было трудно не заметить. "Слушай, он к этому всю жизнь стремился. Его зацикленность на популярности танцевала с маниакальностью. Так что либо он бы реально загнулся," Блю очень не любил такие формулировки, особенно про Спамтона. Пинк же своих слов не привык сторониться, в его рекламной работе и так навалом цензуры. "Либо так." "...ему там плохо." Всё таки выдавливает Блю. "Ему и здесь было плохо." С разницей в секунду отвечает Розовый. "А там он хотя-бы финансово как сыр в масле." Взгляд его невольно падает на издевательски расположенный билборд с предметом их дискуссии: широко улыбающемся мрараморно белыми зубами на жёлтом, уже выцветшем фоне. Он, краснощекий и гладко причесанный, тыкает в зрителя; "СЕЙЧАС ВАШ ШАНС!" Жирными красными буквами написано напротив его лица, подстать цвету разглаженного пиджака. Поместили этот злосчастный билборд как специально, совсем близко к спине их квартирного комплекса. Может даже этот гадкий почтальонишка специально попросил его разместить именно тут, чтобы тыкать Эддисонам в спину своим расфуфыренным пальцем. Пинк иногда забывал что он был здесь,а когда вспоминал, хотелось плеваться. Поэтому он и слегка нахмурил брови когда вновь увидел его. Поэтому Блю смотрел вниз, на неспешно шагающие машинки, придерживая челюсть ладонью. "Ты о нём беспокоишься как о каком-то бедном, незащищенном животном без костей и мышц." Ткнул Розовый, кивая в сторону Спамтона, неохотно возвращая взгляд на его напудренную рожу. "Если бы ему было так уж сильно и невыносимо плохо, то он бы позвонил сам." Странно было на него вот так смотреть. Теперь, думая о том, как он там, наверное, захлёбывается в слезах в своей тёмной но широкой квартирке у Королевы, приходила мысль что, возможно, он поставил эту махину спиной к его родной мурмурации Эддисонов что-бы просто не мозолить им глаза. "Или прибежал, как ты об этом слёзно мечтаешь. И вообще, он, по хорошему, тоже нам не звонка не весточки. Хочешь судить, суди, будь добр, в обе стороны, а то как то странно получается-..." "Ну хватит." Огрызнулся Блю, мотая головой в сторону Розового лишь на секунду. Розовый даже не притворился испуганным, лишь прошептал еле слышное "я молчу", и продолжил смотреть на без пяти минут большую шишку, вопреки размерам нависающим над ними двоими. Незаметно, к нему присоединился и Блю. Он был совершенно другим, до ужаса отличающимся от того Спамтона, что когда-то не мог продать любое, что среднестатестический Эддисон мог бы продать в два счета (что является чем угодно). Этот Спамтон, чёрными глазами глядящий на них из под нескольких улиц многоэтажек, казалось, и навоз прохожему продаст. Мало того, он ещё и покрасился: с головы до ног, каждую волосинку, даже щетину. Удленил себе нос и заострил подбородок. От бывшего взьерошенного птенца не осталось и скорлупы. На этом фото он был полнее и румянее, уверенней и острее; так что ставя его, вот-этого бородотого дядю бизнесмена в костюме, с тем бело-сереньким птенцом в штанах ему на размера два больше, получался своеобразный корабль Тесея. Если-бы кто-нибудь сказал ему что Эддисоны время от времени специально выходят на задний балкон что-бы подумать о нём, он бы наверное перестал приезжать к ним вовсе. "Ты так и не ответил на мой вопрос." "...А ты что хочешь услышать?" Странно спросил Розовый, наконец поворачивая нос к Голубому Голубой поколебался, но решил с некой обидой всё таки нескрытно ответить; "то, что ты думаешь." "Ну тогда ты мой ответ знаешь." Они оба опустили голову вниз, про себя пересчитывая количество проезжающих машин. "Он нас не теребит, значит и его теребить не стоит, экономь нервы, тоже. Захочет - приедет, встретим его с хлебом и солью. Не захочет..." Розовый отвернулся с какой-то невольной, глубоко запиханной и подавленной горечью в интонации, "А и хрен с ним." Блю вдруг поднял глаза. Обиженные, злые и блестящие наворачившимися слезами; хотя может это просто свет города так странно на него падал. Розовый немного пристыдился. "Ну ладно тебе," Осекнулся он, приобнимая Блю за спину, "всё с ним будет в порядке, ты же сам ему говорил..." Блю устало провёл по глазам указательным и большим пальцем, протаскивая руку вниз по лицу, потряс себя за, сжатый в своей же хватке, длинный нос. "Давай, пойдём. Я всё равно итак поставил чайник." Розовый развернул друга, милыми похлопываниями по спине его холодный нрав пытаясь раззадорить. Последний пробормотал что-то вроде 'какой-то ад', самому себе и направился прочь с балкона