Часть 5

      — О, — Тео хлопнул себя по лбу, будто вспомнив нечто важное. — Точно. Кажется, ты изучала русский?              Фиби кивнула. Это увлечение началось в далеком детстве, когда Кристиан впервые привез ее на балет «Щелкунчик». Таинственная, меланхоличная музыка Чайковского и сказочная атмосфера пробудили в ней жгучий интерес к России. С тех пор она с упорством, достойным лучшего применения, штудировала грамматику и заучивала идиомы, пытаясь постичь загадочную русскую душу через ее язык.              — Да, изучала. А ты… к чему это? — с легким подозрением спросила она.              — Есть один крупный русский бизнесмен. Он, как и я, работает в сфере ИИ. Мы хотим запустить совместный проект. Его люди сегодня скинули мне договор. Нужно перевести его и… — Тео сделал многозначительную паузу, отпивая кофе.              — И проверить потенциального партнера на честность? — уловила мысль брата Фиби, улыбнувшись.              Теодор подтвердил кивком. Фиби, с детства вращавшаяся в бизнес-среде и впитавшая ее законы от отца и брата, всегда была их тайным оружием в переговорах. Сейчас же она горела энтузиазмом снова оказаться полезной.              Тео распечатал многостраничный документ, и Фиби погрузилась в изучение, ее взгляд скользил по строчкам, выхватывая ключевые моменты. В целом договор выглядел чистым, если не считать одного нюанса: вся ответственность в случае провала возлагалась на плечи Тео, вместо того чтобы быть разделенной поровну. Фиби, улучив момент, пока брат вышел из офиса, молниеносно внесла правку в злополучный пункт, выровняв баланс рисков. Взглянув на часы, она с удовлетворением отметила, что до конца перерыва еще два с половиной часа.              Когда Теодор вернулся, она молча показала ему исправленный вариант. Парень одобрительно кивнул и тут же переслал новый вариант своему деловому партнеру.              Спустя час Фиби уже собиралась уходить, как в дверь постучала встревоженная секретарша.              — Мистер Грей, к вам поднимается Виталий Егорович, — доложила она. — Выглядит… недовольным.              Тео не растерялся, велев приготовить два кофе. Фиби же сделала вид, что увлечена телефоном, стараясь не привлекать внимания.              — Мистер Грей, — в кабинет вошел высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с аккуратной проседью в бороде и умными, жесткими глазами за стеклами очков. Фиби бросила на него беглый, но цепкий взгляд. Он был красив той сдержанной, аскетичной красотой, что напоминала о портретах русских аристократов начала двадцатого века — с чувством собственного достоинства, вписанным в каждую черту.              — Виталий Егорович, — Тео поднялся навстречу и пожал ему руку. — Чем обязан?              — Ваш договор. Точнее, его новая версия, и в частности, пункт об ответственности… Я недоволен. Почему я должен нести равные риски? Инициатива была вашей, сотрудничество предложили вы. Мои деньги, ваше дело…              — Ага, чтобы вы потом кинули нас при первой же трудности, — тихо, но отчетливо бросила Фиби, поднимаясь с кресла.              Виталий Егорович медленно повернулся к ней, его лицо выражало ледяное недоумение. Его, Виталия Егорова, только что публично упрекнули в нечестности? Его взгляд скользнул по ее фигуре: потертые джинсы, простой свитер, кроссовки, взъерошенные черные волосы…              — Мисс… — он с усилием сохранял самообладание, и в его голосе зазвучал опасный, шелковистый металл. — Я не знаю вашего имени. Вы только что позволили себе усомниться в моей репутации?              — Скорее, намекнула на такую возможность, — парировала Фиби, не опуская глаз. — Ответственность в партнерстве всегда делят поровну. Таковы правила любых здоровых отношений — и деловых, и личных. Или вы из тех, кто видит в партнерах лишь слуг?              — Вообще-то, она права, — твердо вступил Теодор, вставая рядом с сестрой. — Наши отношения должны быть равноценными. В конце концов, проект финансируете не только вы, но и нью-йоркская больница. И с ними у меня все риски поделены поровну. Если проект провалится, мы все несем равную ответственность.              Виталий Егорович измерил их обоих тяжелым, изучающим взглядом. Ладно, мистер Грей — он на рынке пять лет, и с ним можно говорить на равных. Но эта девчонка в дешевой одежде… Он пристально всмотрелся в ее лицо, пытаясь найти в нем слабину. Но Фиби смело и прямо держала его взгляд, ее карие глаза горели холодным огнем.              — Что ж… Возможно, вы правы, Теодор, — наконец произнес он, и в его голосе впервые прозвучала тень уважения. Он с легкой, почти шутливой театральностью поклонился Фиби. — Мисс… Мои юристы пересмотрят договор. И ответственность будет разделена.              — На это я и надеюсь, — хмыкнула Фиби, все еще чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Она ненавидела несправедливость и то, как порой относились к ее близким, будто они были пустым местом.              Бизнесмен удалился, а Фиби, наконец, выдохнула и виновато улыбнулась брату.              — Не ожидал такого натиска. Настоящая защитница в стиле Грей, — Тео с нежностью щелкнул ее по носу. — Спасибо.              — Я всегда на стороне нашей семьи. И особенно на твоей, — Фиби обняла брата, чувствуя, как напряжение медленно уходит.              Едва дверь закрылась за сестрой, Теодор задумчиво провел рукой по подбородку. Ему определенно нужно подстричься. Он припомнил, что неподалеку от офиса недавно открылся новый салон красоты — «Эсклава». Решив не откладывать, он бросил секретарше Рэйчел, что уходит по личным делам.              Спустившись в подземный гараж, он скользнул в кожаное кресло своего Bentley и назвал водителю адрес. Через полчаса он уже пил эспрессо в стерильно-белом, залитом светом пространстве «Эсклавы», напоминавшем странный гибрид древнегреческого храма Афродиты и футуристической космической станции.              Наконец подошла его очередь. К нему подошел невысокий, загорелый стилист с живыми глазами и, представившись Марко, пригласил к раковине. Пока тот с профессиональной нежностью мыл ему голову, он развлекал Тео пикантными сплетнями из светской жизни Нью-Йорка.              — Как представить, сэр? — учтиво спросил парикмахер, уже ведя его к креслу.              — Теодор Реймонд Грей, — с легкой гордостью представился молодой бизнесмен, опускаясь в кресло.              — Грей? — вдруг донесся до него мягкий, певучий, но невероятно властный женский голос.              Из глубины салона, из-за белой ширмы, выплыла женщина. Лет пятидесяти, подтянутая, с безупречной осанкой, облаченная в строгое черное платье, подчеркивавшее ее царственную стать. Она двигалась бесшумно и плавно, словно не шла, а плыла по воздуху. Ее светлые волосы были убраны в сложную, идеальную прическу, а серо-зеленые глаза, цвета морской волны, смотрели на него с бездной спокойствия и безраздельной власти.              — Рада познакомиться с вами, мистер Грей, — произнесла она, и ее губы тронула едва заметная, словно высеченная из мрамора, улыбка. — Меня зовут Елена Гильберт. Добро пожаловать в мой скромный храм красоты.