Лицом к лицу.

Спустя день к Финдарато вновь пришли. Всё та же целительница. Эльфийка присела рядом с Энтулионом и положила руки ему на плечи. – Энтулион, – позвала она, и бесцветный взгляд майя оживился. Тот перевёл глаза на неё. – прошу, послушай меня, если ещё способен на это твой разум? Слышишь меня? Энтулион кивнул. Эльфийка повернула к себе его голову. – Множество песен спели мы. Множество использовали отваров. Жизнь теплится в Артафиндэ, словно гаснущая искра. Энтулион снова кивнул. – Знаешь ли ты, что лишь пять ядов использует враг? Энтулион закивал. – На этом острове известны все яды. И все противоядия изобретены у нас. – говорила она спокойно. Это было правдой, Майрон в своё время передал все знания Берену. И большая часть рецептов противоядий была получена от Майрона. Целительница продолжала: – но ни один из них не оказывает такого воздействия на хроа. Ни один из пяти не действует так… Бывает, Энтулион, что кто-то первым попадает под действия нового оружия. Бывает, что это первый оказывается твоим другом… – начала она. Но голос целительницы больше не достигал слуха майя. Никакие слова больше не достигали его разума: ни о том, что опыт Артафиндэ поможет исцелить других, ни о том, что теперь они выведут противоядие и для этой отравы… Пазл в голове майя сложился. Симптомы не подходили. В Ангбанде новый яд. Новый. Шестой. И он - бывший властитель Ангбанда Саурон - не имеет о нём ни малейшего понятия. Майрон обнаружил себя уже не в комнате с бессознательным эльфом, он устремился куда-то вперёд, по коридору и вдруг оказался на улице. Свежий воздух ударил ему в нос, свет ударил в глаза, звуки города ударили по ушам. Майрон наощупь осел на прекрасные ступени дворца. Он обхватил руками колени. Ноги отказались повиноваться. Сердце забилось в ушах. И вдруг все стихло. Майрон не знал, куда ему идти. Ему уже не хотелось никуда. Он уткнул лицо в колени, и плечи его затряслись. Финдарато умирал. А Майрон рыдал, словно ребёнок, впервые встретившийся с неотвратимой реальностью, сознающий собственное бессилие и бесполезность, впервые по-настоящему чего-то лишающийся. Он был не в силах остановить свои рыдания на ступенях, пусть на него и оглядывалась стража. Саурон, который так часто отнимал жизни, который, казалось, давно уже был слугой самой смерти, только сейчас за все своё бесконечное существование встретился со смертью по-настоящему. Лицом к лицу.