Пакт о нападении

Солнце Тосканы палило немилосердно, отражаясь в безупречных стеклянных дверях роскошного отеля «Вилла ди Соль». Гермиона Грейнджер, с трудом справляясь с чемоданом, на мгновение застыла на пороге, переводя дух. Воздух был густым и сладким, пах жасмином, оливковыми рощами и деньгами. Огромное, выложенное светлым мрамором лобби сияло до боли в глазах. Именно здесь должны были сыграть свадьбу Рон и Пэнси. Странный союз, который оказался на удивление прочным. Рон, ее старый друг, ставший талантливым шеф-поваром. И Пэнси — не просто легкомысленная богачка, а проницательный арт-дилер, сумевшая превратить свое чутье в успешную галерею. Именно Пэнси в последние годы стала для Гермионы близким человеком. Именно она уговорила Гермиону стать подружкой невесты. И именно Рон назначил своим шафером Драко Малфоя. Гермиона мысленно вздохнула. Малфой. Их взаимная неприязнь зародилась еще в университете, где его циничный прагматизм сталкивался с ее идеализмом. Он — наследник империи «Малфой Холдингс», она — выросшая в семье стоматологов и пробивавшая дорогу умом и трудолюбием. Она вошла внутрь, и ее взгляд сразу же нашел его. Драко стоял у стойки администрации, непринужденно прислонившись к ней. В его позе читалась привычная расслабленность. Он обернулся, словно почувствовал ее взгляд. Его серые глаза медленно скользнули по ее фигуре. На губах играла уверенная улыбка. — Грейнджер. Я подумал, что твое врожденное чувство долга заставит тебя приехать раньше меня и провести инвентаризацию полотенец, — произнес он бархатным голосом с легкой насмешкой. Гермиона с силой поставила чемодан на мраморный пол. — Малфой. А я надеялась, что твое чувство превосходства позволит тебе делегировать эту унизительную процедуру регистрации кому-то из обслуги. Он фыркнул, оттолкнувшись от стойки. — Я здесь исполняю почетную миссию. Рон доверил мне сделать так, чтобы его мальчишник запомнился навсегда. А Пэнси уповает на твою легендарную организованность. — Пэнси просила меня проследить, чтобы все было идеально. И я намерена это сделать, — она выпрямилась. — В отличие от некоторых, я не собираюсь относиться к своим обязанностям спустя рукава. Он склонил голову набок. — «Спустя рукава». Интересный выбор слов. Напомни, какой дресс-код утвердили для банкета? Обязательны ли наручники или можно ограничиться просто очень тугим галстуком? В этот момент к ним подошел улыбающийся менеджер. — Синьорита Грейнджер? Синьор Малфой? Для вас все готово. По просьбе жениха и невесты мы разместили вас в соседних люксах на верхнем этаже. Для удобства координации. Жених и невеста отдыхают в своём номере и просили их не беспокоить. Остальные гости должны прибыть завтра. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Драко замер на секунду, но тут же вернул себе привычную уверенность. — Восхитительно, — протянул он, забирая ключ-карту. — Похоже, наша холодная война переходит в стадию тесного соседства. Он направился к лифту, бросив через плечо. — Не беспокойся, Грейнджер. Я буду стучать, если мне понадобится помощь с завязыванием бабочки. Уверен, твое чувство стиля меня вдохновит. Двери лифта закрылись. Гермиона осталась стоять в сияющем лобби, сжимая ключ-карту. Знакомое раздражение смешивалось с чем-то новым, тревожным. Это было не просто раздражение. Это было предчувствие бури. Ее люкс оказался просторным и наполненным светом. Широкое панорамное окно открывало вид на утопающие в зелени холмы и аккуратные ряды виноградников. Гермиона медленно провела рукой по мягкому бархату кресла, пытаясь сбросить накопившееся напряжение. В кармане сумки завибрировал телефон. Сообщение от Рона. Долетели нормально? Пенси уже сходит с ума от предсвадебного волнения, так что прости, что не встретили, и мы проведем вечер в номере и увидимся завтра. Вы с Драко уже начали планировать наши последние дни свободы? Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Она с трудом представляла Драко Малфоя, планирующего что-либо совместно с ней без язвительных комментариев. Все в порядке, Рон. Как раз собираюсь освежиться и приступить к обсуждению, — отписала она, стараясь, чтобы сообщение звучало позитивно. Бар отеля погружался в мягкие сумерки. Золотистый свет бра отражался в полированных поверхностях, создавая интимную атмосферу. Драко уже был там. Он сидел на барном стуле, медленно вращая бокал с янтарной жидкостью в руке. Его взгляд был рассеянным, устремленным куда-то вглубь собственных мыслей. Он заметил ее приближение и поставил бокал, повернувшись на стуле. Его взгляд скользнул по ее простому, но элегантному платью глубокого синего цвета. — Грейнджер. Я начал думать, что ты передумала и решила организовать девичник посредством переписки. — Некоторые из нас предпочитают планирование спонтанному хаосу, Малфой, — она села рядом, заказав у бармена Сан-Пеллегрино. — Итак, мальчишник. Рон говорил, что хотел бы чего-то... более утонченного. Винный тур с дегустацией, например. Драко фыркнул, откинув голову. — Винный тур? Уизли женится, Грейнджер. Это последняя ночь свободы, а не сомелье-мастерская. Ему нужен адреналин, а не лекция о вине, которые и так может организовать Блейз. Я договорился насчет яхты. Шампанское, музыка, несколько... развлечений для жениха. Его колено случайно коснулось ее ноги под стойкой. Гермиона отодвинулась, словно от прикосновения раскаленного металла. — Развлечений? — ее голос стал резким. — Рон ненавидит такие пошлые выходки. И Пенси будет не в восторге. — Пенси получит именно тот девичник, о котором просила, и не будет думать о нас. Коктейли, танцы, бездумное веселье в лучшем ночном клубе Флоренции. А не... — он сделал паузу, и его губы скривились, — сидение в грязи с куском глины. — Это керамический мастер-класс! — вспыхнула она. — Это творчество, расслабление. То, что ей на самом деле нужно! В отличие от твоих вульгарных представлений о веселье, которые сводятся к пьяному угару и полуголым девушкам! Он наклонился ближе. Его дыхание пахло дорогим виски, а глаза сузились. — Мои представления вульгарны? А твои святы? — его голос стал тише, но приобрел опасную жесткость. — Жизнь с тобой должна быть настоящей пыткой. Никаких импровизаций, только правила, расписания и это вечное моральное превосходство. Она вскочила с места, ее стул с грохотом отъехал назад. — А жизнь с тобой — это что? — ее голос дрожал от ярости. — Бесконечные насмешки, цинизм и эмоциональная недоступность? Я предпочту свои правила твоему хаосу! Она развернулась, чтобы уйти, Драко догнал её у выхода из бара и схватил за локоть. Прикосновение обожгло кожу. Он встал, нависая над ней, его лицо было всего в дюйме от ее. — Ты... — он прошипел, и его глаза пылали холодным огнем, — сводишь меня с ума каждым своим вздохом, Грейнджер. Эта твоя непоколебимая праведность, этот вечный вызов. Ты трахаешь меня взглядом каждый раз, когда открываешь рот, чтобы прочесть очередную нотацию. Ее сердце бешено колотилось в груди. Гнев смешивался с чем-то темным и запретным, что сжимало низ живота. — Это ненависть, Малфой, — выдохнула она, но ее голос звучал неуверенно. — Чистейшая, незамутненная ненависть. — Правда? — его губы искривились в безрадостной ухмылке. — Тогда докажи. И прежде чем она успела что-то сказать, его губы грубо прижались к ее. Это не было нежным поцелуем. Это была атака. Жесткая, яростная, полная скопившегося за годы раздражения и подавленного влечения. Его руки вцепились в ее плечи, притягивая ближе. И к своему ужасу, она ответила. Ее пальцы впились в складки его рубашки, ее рот открылся под натиском, отвечая той же яростью. Это было похоже на битву, на сведение счетов, на выплеск всего, что накопилось между ними за годы. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Губы Гермионы горели. Она смотрела на него в ошеломленном молчании, пытаясь отдышаться, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Драко выпрямился, его лицо было бледным, а глаза по-прежнему горели. — Вот черт, — тихо произнес он. Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, тяжело дыша. Губы Гермионы пульсировали, а в ушах звенело. Она отшатнулась, ее спина уперлась в холодную стену. Воздух между ними трещал от напряжения, густой и тяжелый. — Этого не должно было случиться, — выдохнула она, и голос ее дрогнул. Драко провел рукой по волосам, отчего они стали еще более растрепанными. Он избегал смотреть на нее. — Очевидно, — его голос прозвучал хрипло. — Но случилось. Он наконец поднял на нее взгляд. В его серых глазах бушевала буря — замешательство, злость и нечто голодное, первобытное. — Мы оба взрослые люди, Грейнджер. И мы оба знаем, что это было. Следствие многолетнего… напряжения. — Ты называешь это напряжением? — она сжала руки в кулаки. — Я называю это катастрофой. — Именно поэтому мы должны это контролировать, — он сделал шаг вперед. — Напряжение зашкаливает. То, что произошло… это просто выплеск. Химия. — Не называй это химией. — А как еще? — он развел руками. — Мы можем либо игнорировать это и рисковать взрывом на глазах у всех… либо взять под контроль. Сердце Гермионы бешено колотилось. — Что ты предлагаешь? — спросила она тихо. — Соглашение, — его глаза пристально следили за ее реакцией. — Четкие правила. Секс. Без обязательств. Без ревности. Без сцен. Свадьба заканчивается — мы возвращаемся в Лондон и забываем друг о друге. Это просто способ снять стресс. Слова повисли в воздухе между ними, тяжелые и нереальные. — И какие же правила? — ее голос звучал ровнее. — Никаких чувств. Только физиология. Никаких поцелуев на людях. Никаких намеков друзьям. После всего этого — никаких контактов. Гермиона закрыла глаза на секунду. Она открыла их и посмотрела прямо на него. — Хорошо. — Хорошо? — он приподнял бровь. — Да. На твоих условиях. Он медленно кивнул, и в его глазах вспыхнуло что-то темное и торжествующее. — Тогда начинаем сейчас. Мой номер или твой? Ее дыхание перехватило. — Мой, — прошептала она, поворачиваясь к выходу. Они шли по коридору в гробовом молчании. Щелчок ключ-карты прозвучал как выстрел. Как только дверь захлопнулась, он прижал ее к стене. Его руки грубо схватили ее за бедра, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Его рот нашел ее губы в жгучем, ненасытном поцелуе. Гермиона ответила с той же яростью, впиваясь ногтями в его спину, слыша, как он хрипло вздохнул от смеси боли и удовольствия. Его пальцы нашли молнию на ее платье и резко дернули вниз. Ткань соскользнула с плеч с шелестом. Он отбросил свою рубашку, и она почувствовала горячую кожу его груди под своими руками. Его ладони грубо обхватили ее грудь, большие пальцы провели по затвердевшим соскам, заставляя ее выгнуться от внезапного удара наслаждения. — Вот так, — его голос был низким и властным. — Я знал, что под всей этой праведностью скрывается что-то порочное. Он с силой развернул ее и толкнул к кровати, его вес придавил ее. Одна рука зажала ее запястья над головой, другая скользнула между ее ног, находя влажную теплоту сквозь тонкое кружево. — Видишь? — он провел пальцем по ее чувствительной плоти, и она застонала, кусая губу. — Твое тело не врет. Оно хочет этого. Хочет меня. Когда он вошел в нее, это было резко, без предупреждения, заполняя ее полностью. Она вскрикнула, ее ногти впились в его плечи. Это не было нежным соединением — это было завоевание, взятие того, что, как он знал, она в глубине души хочет отдать. Ритм, который он задал, был безжалостным, животным. Пот стекал по его спине, когда он двигался, каждый толчок заставлял ее издавать сдавленные, хриплые звуки. Она обвила ногами его талию, подтягивая его глубже, встречая его движения яростными ответными толчками бедер. — Да, вот так, — он рычал ей в ухо, его дыхание было горячим. — Сломай этот свой проклятый самоконтроль. Покажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. Ее тело напряглось, волны удовольствия смыли последние остатки сопротивления. Она всхлипнула, ее всхлип был приглушен его плечом, в которое она впилась зубами. Ее оргазм прокатился по ней, яростный и всепоглощающий. Спустя мгновение он с громким стоном последовал за ней, его тело на мгновение обмякло на ней. Он поднялся почти сразу, его дыхание все еще было прерывистым. В полумраке он нашел свои брюки и стал натягивать их. Гермиона лежала неподвижно, ее тело было влажным и разбитым, сердце все еще бешено колотилось. Она прикрыла глаза рукой, пытаясь осмыслить произошедшее. Он подошел к двери, но остановился, обернувшись. Его силуэт вырисовывался в темноте. — Правило номер один, Грейнджер, — его голос прозвучал низко и насмешливо. — Никаких чувств. Не забывай. Дверь открылась и закрылась. Тишина. Она лежала одна в огромной кровати, пахнущей им, ее сексом и его дорогим одеколоном. Ее тело горело, а разум кричал. Она провела рукой по лицу, сметая предательскую слезу, которую поклялась себе никогда не показывать. — Никаких чувств, — прошептала она в пустоту, и ее голос прозвучал подозрительно хрипло. — Конечно. *** Утренний свет, казалось, насмехался над ней, безжалостно заливая комнату. Гермиона лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам пробуждающегося курорта. Ее тело помнило каждое прикосновение, каждый жесткий толчок, каждый стон. Она сжала кулаки в простынях, все еще пахнущих им. Внезапно в телефоне раздался резкий звук оповещения. Она вздрогнула, сердце заколотилось. Групповой чат. Пенси: МОИ ДОРОГИЕ!!! Доброе утро! Напоминаю, что в 11:00 сбор у бассейна для обсуждения ВСЕГО И СРАЗУ! Не опаздывайте! Следом пришло сообщение от Рона. Рон: Она не шутит. Гермиона закрыла глаза. Реальность ворвалась в ее уединение, жесткая и неумолимая. Она должна была встать, принять душ, стереть с кожи его следы и запах и пойти туда. Улыбаться. Обсуждать свадьбу, общаться с близкими друзьями. Смотреть на него. Она выбрала простое льняное платье поверх бикини и завязала волосы в тугой пучок. Каждое движение было механическим. В отражении зеркала она видела свое лицо — бледное, с темными кругами под глазами, но с каким-то новым, скрытым напряжением в уголках губ. Она пришла к бассейну одной из первых. Пенси, уже сияющая в ярком бикини и парео, тут же принялась ее обнимать. — Гермиона, дорогая! Ты выглядишь… уставшей. Бессонница? — ее взгляд был полон искреннего беспокойства. — Что-то вроде того, — уклончиво ответила Гермиона, опускаясь в шезлонг. Рон подошел к ней, обнимая. — Все в порядке? — спросил он тихо. — Малфой не слишком тебя достает? Предательское тепло разлилось по ее щекам. — Со всем справляемся, — выдавила она. Приехала вся компания друзей и родители жениха и невесты. Гермиона обнималась с девушками и чуть не уронила лучшего друга в бассейн когда бежала к нему. — Герми, оставь моего мужа сухим, пожалуйста, — сказала Джинни обнимаю лучшую подругу. — Прости, я очень по вам соскучилась. — А меня она так не обнимает, — сказал Теодор, обнимая Луну. — О, не волнуйся Тео, хочешь я скину тебя в бассейн — крикнул Блейз из воды. И тут он появился. Драко шел неспешно, в темных очках и белой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. Он выглядел так, будто провел ночь в глубоком, безмятежном сне, а не в яростном сексе с женщиной, которую, как он утверждал, ненавидит. — Этому отелю стоит переживать о сохранности своего имущества, — он подошёл к Невиллу и похлопал его по плечу улыбаясь. — Эта компания явно принесет им много проблем. — Драко! — Рон обнял лучшего друга. Пенси захлестнула волна энтузиазма, обсуждая цветы, рассадку и меню. Гермиона чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и оценивающий, даже сквозь темные стекла очков. Казалось, он изучал ее, ища трещины в ее броне. — Итак, мальчишник, — Пенси хлопнула в ладоши. — Что вы там придумали, Драко? Он медленно убрал очки, и его серые глаза встретились с глазами Гермионы. — Все под контролем. Яхта. Хорошее шампанское. Несколько… сюрпризов для жениха. Рон покраснел. — Эй, я говорил, что хочу просто спокойный вечер… — Спокойный вечер у тебя будет всю оставшуюся жизнь, Уизли, — парировал Драко, не отводя взгляда от Гермионы. — Позволь нам позаботиться о твоих последних впечатлениях. — А девичник? — Пенси повернулась к Гермионе. — Ты договорилась насчет того милого места с мастер-классом? Гермиона почувствовала, как ее лицо заливает краска. Она посмотрела на Драко, и в его глазах мелькнула насмешка. — Нет, — четко сказала она, внезапно ощущая прилив странной решимости. — Я передумала. Я думаю, нам нужен клуб. Коктейли. Танцы. Бездумное веселье. Пенси завизжала от восторга. Рон удивленно поднял брови. А Драко… уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке. Он понял. Это был вызов. Признание того, что их пакт работает, что она играет по его правилам, но на своих условиях. — Отличный выбор, Грейнджер, — произнес он, и в его голосе прозвучала скрытая похвала. — Я знал, что в тебе есть что-то дикое. Встреча закончилась. Все разошлись по номерам немного отдохнуть и договорились встретиться на ужине. Гермиона собирала свои вещи, когда он подошел к ней так близко, что рукав его рубашки коснулся ее плеча. — Клуб, Грейнджер? — он прошептал ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Я удивлен. Я думал, ты будешь придерживаться своих взглядов. Она отшатнулась, ее глаза сверкнули. — Я и придерживаюсь. Всё ради счастья Пэнси. — Ты видимо теряешь контроль, — его взгляд скользнул вниз по ее телу, заставляя кровь прилить к коже. — Тогда, возможно, нам стоит практиковаться чаще. Чтобы отточить наш контроль. Он развернулся и ушел, оставив ее одну с бешено колотящимся сердцем и осознанием того, что игра только началась, и ставки стали гораздо выше. Вечер после ужина застал Гермиону на террасе ее номера. Она пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Все ее существо было напряжено в ожидании. Звонок ключ-карты в соседнем номере заставил ее вздрогнуть. Она замерла, прислушиваясь к звукам за стеной — шаги, щелчок включенного света, затем тишина. Она ждала. Стука в дверь. Сообщения. Чего-то. Но ничего не происходило. Раздражение начало подниматься в ней, горячее и едкое. Он что, думает, что может просто появиться и исчезнуть, когда захочет? Что она будет сидеть и ждать его милости? Она встала и начала нервно расхаживать по комнате. Их пакт, их «правила»… они казались сейчас нелепыми и унизительными. Внезапно ее собственный телефон завибрировал. Сообщение было кратким. Напомню, что я в соседнем номере. Если не боишься. Сердце Гремионы бешено заколотилось. Страх? Нет. Гнев. Вызов. Он проверял ее, играл с ней. И она ненавидела то, как ее тело отозвалось на это — внезапной слабостью в коленях и предательским теплом в низу живота. Она не ответила. Вместо этого она резко повернулась, вышла из номера и направилась к нему. Ее шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Она не позволит ему думать, что он держит все под контролем. Она остановилась перед дверью 407. Не дав себе времени передумать, она постучала. Дверь открылась почти мгновенно, словно он стоял за ней и ждал. Он был без рубашки, в одних темных брюках. Его волосы были влажными, будто он только что вышел из душа. В его руке был стакан с виски. — Я начал думать, что ты не придешь, — произнес он, отступая, чтобы впустить ее. — Я не могла пропустить возможность лично выразить свое восхищение твоей тактичностью, — ее голос прозвучал резко, когда она вошла внутрь. — «Если не боишься»? Это лучшее, что ты мог придумать? Он закрыл дверь и прислонился к ней, преграждая путь к отступлению. — А ты боишься, Грейнджер? — он сделал глоток из стакана, его глаза блестели в полумраке. — Боишься того, что происходит между нами? Боишься потерять контроль? — Я не боюсь ничего, что касается тебя, Малфой. — Врешь, — он мягко поставил стакан на комод. — Ты вся дрожишь. Не от страха. От гнева. От желания. Это сводит тебя с ума, не так ли? То, что твое тело реагирует на меня, несмотря на всю ту ненависть, что у тебя в голове. Он подошел ближе. Она не отступала, подняв подбородок в немом вызове. — Я здесь, чтобы напомнить тебе о правилах, — сказала она, но ее голос дрогнул, когда он провел пальцем по ее обнаженному предплечью. — Это просто физиология. Без чувств. — Конечно, — он прошептал, его губы оказались в сантиметре от ее. — Тогда давай займемся физиологией. На этот раз не было ярости их первой встречи. Была медленная, методичная чувственность, которая была в тысячу раз опаснее. Его руки скользнули под ее пижаму, ладони обхватили ее бедра, поднимаясь вверх. Его губы нашли ее шею, и он принялся исследовать ее кожу долгими, влажными поцелуями, от которых у нее подкашивались ноги. — Вот видишь, — он прошептал ей в ухо, пока его пальцы прикасались к её лону — Ты уже мокрая для меня. Твое тело… оно знает правду. Он снял с неё шорты и футболку, позволяя им упасть на пол. Его собственные брюки последовали за ними. Он прижал ее к стене, его голое тело прильнуло к ее, кожа к коже. Драко поднял её, заставляя обхватить его ногами. Он вошел в нее не резко, а медленно, невыносимо медленно, заставляя ее почувствовать каждый сантиметр. Ее голова откинулась назад, губы сами разомкнулись в беззвучном стоне. — Вот так, — он рычал, его движения были глубокими и размеренными, растягивая удовольствие до грани боли. — Скажи, что ты этого хочешь. Скажи. Она молчала, впиваясь пальцами в его плечи, ее тело двигалось в унисон с его, предавая ее с каждым толчком. — Скажи, Гермиона, — он настаивал, его дыхание было горячим на ее коже. — Ладно, — наконец вырвалось у нее, сдавленный, хриплый звук. — Ладно, я хочу. Доволен? Он издал нечто среднее между смешком и стоном и изменил угол, находя то место внутри нее, которое заставило ее глаза закатиться. Ее ногти впились в его спину, когда оргазм накрыл ее, волна за волной, выбивая из груди прерывистые, беззвучные крики. Он последовал за ней почти сразу, его тело напряглось, и он шептал ее имя — не «Грейнджер», а «Гермиона» — в порыве неконтролируемой страсти. Они остались стоять у стены, опираясь друг на друга, их тяжелое дыхание было единственным звуком в комнате. Он опустил голову ей на плечо, и его губы коснулись ее кожи в жесте, который был подозрительно похож на нежность. Затем он отстранился. Маска вернулась на место, но не полностью. В его глазах все еще читалась тень чего-то незащищенного, уязвимого. — Правила, — пробормотал он, отходя к мини-бару, чтобы налить еще виски. Гермиона медленно наклонилась, чтобы поднять свои вещи. Ее руки дрожали. Он назвал ее по имени. Это маленькое нарушение, эта крошечная трещина в его броне, пугала ее больше, чем вся их предыдущая ярость. Потому что это значило, что он начал забывать свои же правила. И, что еще хуже, она поняла, что и она тоже. *** Утро застало их врасплох. Гермиона проснулась от того, что солнечный свет бил ей прямо в глаза. Она метнула взгляд на часы — было уже половина девятого. Затем ее взгляд упал на мужскую руку, лежащую на ее талии. Она замерла. Она был здесь. Все еще здесь. Они уснули. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к его ровному дыханию у себя за спиной. Его тело было теплым и твердым, прижималось к ней вдоль всей спины. За ночь они переплелись так естественно, что это было пугающе. Это нарушало все их неписаные правила. Секс — да. Оставаться на ночь — нет. Просыпаться вместе — категорически запрещено. Но пара стопок виски и разговоры о делах, которые перекликались с издевками, сделали своё дело. Она осторожно попыталась отодвинуться, но его рука непроизвольно сжала ее сильнее, и он что-то пробормотал во сне. Его губы коснулись ее плеча, легкое, бессознательное прикосновение, от которого по ее коже пробежали мурашки. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как внутри нее разворачивается битва. Ее разум кричал, что это ошибка, что нужно немедленно уйти, восстановить границы. Но ее тело... ее тело обмякло в этой незапланированной близости, с жадностью впитывая тепло и чувство странной безопасности. Она позволила себе еще несколько минут. Всего несколько. Чтобы запомнить вес его руки, ритм его дыхания, ощущение его кожи о свою. Это было опасно. Это было глупо. Это было... Драко пошевелился, и его дыхание изменилось. Он просыпался. Гермиона почувствовала, как его тело напряглось, осознавая, где они и в каком положении находятся. Его рука резко убралась с ее талии. Гермиона перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его глаза были широко раскрыты, в них читалось то же смятение, что и у нее. Малфой смотрел на нее, на смятую подушку, на простыни, на которые падал солнечный свет, освещая их обоих. Он первым нарушил молчание, его голос был хриплым от сна. — Этого не должно было случиться. — Ты уже говорил это, — тихо ответила она. — После первого поцелуя. Он сел на кровати, повернувшись к ней спиной. Мускулы на его спине напряглись. — Правила были четкими. Никаких... этого, — он сделал жест рукой, указывая на кровать, на них обоих. — Я знаю. Он обернулся, и его взгляд был острым, почти обвиняющим. — Почему ты меня не толкнула? Не ушла? — Потому что я не захотела, — прошептала она, и это была самая честная вещь, которую она сказала ему с момента их первого поцелуя. Его лицо исказилось. Он встал с кровати так резко, словно она горела. Он начал одеваться, его движения были резкими, злыми. — Это усложняет все, — пробормотал он, натягивая брюки. — Это не было частью сделки. — А что было частью нашей «сделки», Драко? — она тоже села, притянув простыню к груди. — Бездумный секс между двумя людьми, которые якобы ненавидят друг друга, но не могут удержаться от того, чтобы не прыгнуть друг на друга при первой же возможности? Это звучало достаточно просто на бумаге. Но, кажется, мы оба не справляемся. Он застегивал рубашку, его пальцы немного потряхивало. — Я справляюсь прекрасно. — Вранье, — она покачала головой. — Ты назвал меня по имени. Ты не выгнал меня вчера. Ты... — она запнулась, — ты обнимал меня во сне. Он замер, его взгляд упал на нее. В его глазах бушевала война — гнев, страх и что-то еще, что она боялась назвать. — Не делай из этого что-то невероятное, Грейнджер, — его голос был низким и опасным. — Это ничего не значит. Усталость. Импульс. Не более того. — Хорошо, — она кивнула, чувствуя внезапную пустоту в груди. — Как скажешь. Он был полностью одет теперь. Он стоял у двери, его рука уже тянулась к ручке. — Сегодня мальчишник с девишником, — сказал он, не глядя на нее. — Мы должны... — Я знаю, — перебила она его. — Мы будем вести себя как обычно. Он кивнул, его лицо было каменной маской. — Захлопни дверь за собой. Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Гермиона осталась сидеть на кровати, в лучах утреннего солнца, которое вдруг стало казаться слишком ярким, слишком откровенным. Она провела ладонью по простыне там, где он лежал. Она все еще чувствовала его тепло. Он был прав. Это все усложнило. Потому что теперь она знала, каково это — просыпаться с ним. И это знание было самым опасным нарушением правил из всех. Девичник Ночной клуб во Флоренции был стильным и шумным, с низкими диванами, мерцающими огнями и громкой музыкой. Пэнси, уже на третьем коктейле, сияла, танцуя на небольшом подиуме. Ее окружали подруги. Рыжеволосая подняла бокал с мартини. — За Пэнси! Пусть ее брак будет таким же ярким, как ее платье! Астория, элегантная и сдержанная, сидела рядом с Дафной. Они обе наблюдали за весельем с улыбками. Астория пригубила мохито. — Я до сих пор не могу поверить, что Пэнси выходит за Уизли. Помнишь, как она в универе говорила, что никогда не свяжется с тем, кто не разбирается в искусстве? Дафна фыркнула. — А он теперь знает о трюфелях больше, чем любой искусствовед. Любовь творит чудеса. Полумна, в струящемся платье цвета лаванды и с причудливыми серьгами-стрекозами, подошла к Гермионе, которая стояла чуть в стороне, наблюдая за танцующими. — Ты сегодня очень далеко, — заметила Полумна своим мечтательным голосом. — Твоя аура вибрирует иначе. Как будто ты поймала редкую лунную бабочку, но боишься разжать ладонь, чтобы посмотреть. Гермиона вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. Она силилась улыбнуться. — Просто устала, Луна. Хлопот много. — О, это не усталость, — покачала головой Полумна. — Это ожидание. Ты ждешь, когда случится что-то важное. Пэнси подбежала к ним, схватив их за руки. — Хватит стоять! Танцевать! Все! Гермиона, я никогда больше не поверю, что ты скучная! Этот клуб что-то невероятное! Ее потащили в центр зала, под огни и музыку. Гермиона закрыла глаза и улыбнулась, позволив ритму на секунду заглушить хаос в мыслях. Мысли о серых глазах, о прикосновении, которое все еще жгло кожу сквозь ткань платья. Мальчишник На палубе частной яхты, покачивающейся на темных водах, царила совсем иная атмосфера. Стоял запах дорогих кубинских сигар, который курил Забини, и старого виски. Рон, раскрасневшийся и счастливый, в яхтенной куртке поверх рубашки, хохотал, слушая Теодора Нотта, который что-то рассказывал с невозмутимым видом. — ...и вот он говорит, что это не калибр имеет значение, а точность попадания, — заканчивал Нотт свою историю. Гарри Поттер, откинувшись в кресле, улыбался. Он снял очки и протирал их краем рубашки. — Напомни мне никогда с тобой не спорить, Нотт. — Это базовое правило выживания, Поттер, — парировал Теодор. Невилл, скромный и добродушный, разливал по бокалам выдержанный бурбон. Он протянул один Драко. — Держи. Выглядишь так, будто тебе это нужно больше всех. Драко, стоявший у борта и смотрящий на огни города, взял бокал. — Просто думаю. — О речи завтра? — подошел Рон, похлопал его по плечу. — Не парься, у тебя все получится. Ты же не подвел меня с этим, — он сделал широкий жест, обводя яхту, небо, воду. — Да уж, Уизли, организовать выпивку на воде — это именно тот вызов, ради которого я живу, — сухо парировал Драко, но в его тоне не было привычной колкости. — Ага, конечно, — Рон подмигнул. — Я же не слепой. Что-то гложет тебя, приятель. И я почти уверен, что это что-то с карими глазами и степенью в Оксфорде. Драко ничего не ответил, просто отпил из бокала. Гарри, наблюдавший за ними, многозначительно поднял бровь, но промолчал. После Было уже за полночь. Гости разошлись по номерам. Коридор на их этаже был пуст и тих, освещен лишь приглушенными ночными светильниками. Дверь лифта открылась, и оттуда вышла Гермиона, сняв каблуки и неся их в руке. Ее голова кружилась от коктейлей и музыки. Из другого лифта вышел Драко. Его галстук был ослаблен, волосы растрепаны. Он шел, слегка пошатываясь, и при виде нее замер. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре, пьяные и беззащитные. — Грейнджер, — его голос был хриплым. — Танцевала с лунными бабочками? Она улыбнулась, пьяная и спонтанная улыбка. — Возможно. А ты? Топил свои демоны в старом бурбоне? — Пытался, — он сделал шаг к ней. — Не сработало. Они умеют плавать. Они молча смотрели друг на друга. Все маски были смыты алкоголем и усталостью. — Твои правила... — начала она, но слова застряли в горле. — К черту правила, — он перебил ее, его голос сорвался. — Они были самой идиотской моей идеей. — Согласна, — прошептала она. Он подошел ближе, так близко, что она почувствовала запах виски, дорогого табака и его одеколона. — Я не хочу, чтобы это закончилось, — признался он, и в его глазах была та самая уязвимость, что она видела утром. — Послезавтра. Когда все это кончится. Я не хочу, чтобы ты просто ушла. Мне хватило окончания университета, когда я стал понимать, что не видеть тебя каждый день, это самая настоящая пытка. Сердце Гермионы бешено забилось. Она подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была горячей. — А что ты хочешь, Драко? — Не знаю, — он честно ответил, наклонив голову, прижимаясь к ее ладони. — Но я хочу выяснить это. С тобой. Больше не нужно было слов. Драко поцеловал ее. Медленно, глубоко, с той самой пьяной, небрежной нежностью, которая разбивала в прах последние остатки ее защитных стен. Она ответила ему, уронив каблуки на пол, и ее пальцы вплелись в его волосы. Когда они наконец разошлись, чтобы перевести дыхание, он уперся лбом в ее лоб. — Мой номер или твой? — прошептал он, и в его голосе снова прозвучала знакомая усмешка, но на этот раз мягкая, почти ласковая. — Неважно, — ответила она, и это была чистая правда. Из-за полуоткрытой двери номера Пэнси, притаившись в темноте, наблюдала за парой. Рон стоял рядом, высунув голову у нее над плечом. *** — Видишь? Я же говорила! — шепнула Пэнси, сжимая руку Рона от возбуждения. — Они целуются! Смотри, как он к ней прикасается! Рон с глупой ухмылкой наблюдал, как Драко наклоняется к Гермионе, а та в ответ запускает пальцы в его волосы. — Ни за что не поверил бы, если бы не видел своими глазами, — прошептал он. — Малфой и Гермиона... Кто бы мог подумать? — Это был гениальный план! — Пэнси сдержанно взвизгнула, пританцовывая на месте. — Поселить их рядом, заставить проводить время вместе... Я знала, что между ними есть искра! На всех университетских дебатах они смотрели друг на друга, как будто хотят или убить, или трахнуть друг друга. — Ну, кажется, второй вариант побеждает, — фыркнул Рон, наблюдая, как Драко и Гермиона, обнявшись, направляются к его номеру. Дверь закрылась за ними. Пэнси с триумфом захлопнула свою дверь и повернулась к Рону, сияя. — Сработало! О, я просто обязана рассказать Джинни и Дафне! Они не поверят! — Эй, полегче, — засмеялся Рон, обнимая ее. — Давай не будем их смущать. Пусть сами разберутся. — Но это же так романтично! — вздохнула Пэнси, прижимаясь к нему. — Наша свадьба не только соединила нас, но и помогла найти друг друга им. Идеальный финал. — Или идеальное начало, — улыбнулся Рон. — Ну что, миссис Паркинсон-почти-Уизли, кажется, на сегодня шоу окончено. Они счастливо переглянулись. Их свадьба действительно становилась началом не только их собственной истории, но и чьей-то еще. И это было прекрасно.