Глава 6: Новый протокол

На следующее утро Хогвартс ощутил едва уловимое, но неоспоримое изменение. Оно началось не с громких объявлений или внезапных правил, а с присутствия. Снейп, вместо того чтобы исчезать в своём кабинете между уроками, стал появляться в коридорах. Не прогуливаясь, а двигаясь целенаправленно, его глаза-угольки сканировали лица учеников, задерживаясь на тех, кто казался слишком тихим, слишком напряжённым или, наоборот, слишком громким и агрессивным. Его первое "новое вмешательство" произошло в Большом Зале во время завтрака. Группа четверокурсников из Слизерина окружила первокурсника пуффендуя, который, по-видимому, не смог справиться с каким-то заданием на зельеварение. Их насмешки были тихими, едкими, рассчитанными на то, чтобы не привлечь внимания профессоров. Но Северус Снейп увидел. Он подошёл к столу пуффендуя. Его длинная тень упала на стол, мгновенно заглушая смешки. Голоса замолкли. Четверокурсники, не заметившие его приближения, вздрогнули, когда его голос, низкий и угрожающий, прозвучал над их головами. - Мистер Ноттингем, мисс Трейси. Надеюсь, ваш завтрак настолько плох, что вы решили компенсировать его за счёт унижения других? Минус двадцать баллов с каждого за Слизерин. И будьте уверены, сегодня после уроков вы будете отчитываться мне лично о своих моральных принципах, если таковые у вас имеются. Он не повысил голоса, но каждое слово было отточено, как лезвие. Мальчик, которого травили, смотрел на Снейпа с ошарашенным видом. Слизеринцы, обычно высокомерные, теперь выглядели бледными и испуганными. - Что касается вас, — продолжил Снейп, повернувшись к первокурснику, — если вы не справляетесь с заданиями, следует обратиться к профессору. Не к этим безмозглым мешкам, а к тем, кто способен дать совет. Или вы предпочитаете терпеть их идиотизм? Он не ждал ответа, просто повернулся и пошёл прочь, оставив за собой повисшую тишину. За столом пуффендуя некоторые ученики переглядывались, некоторые шептались. За столом Слизерина четверокурсники выглядели так, будто их только что подвергли Проклятию Круциатус. Его действия не остались незамеченными. К концу недели слухи об "изменении" Снейпа распространились по всей школе. Ученики стали осторожнее. Менее открыто проявляли агрессию. Другие профессора тоже заметили. МакГонагалл бросала на него долгие, изучающие взгляды, Дамблдор лишь одобрительно мерцал глазами за стёклами своих очков. Однажды вечером, когда Снейп сидел за ужином, к нему подошёл профессор Флитвик. - Северус, — писклявый голос Флитвика был необычайно серьёзен. — Я должен признать, ваши… методы… весьма эффективны. Несколько случаев, о которых я даже не подозревал, сегодня были пресечены в зародыше. Снейп лишь кивнул. - Я просто делаю свою работу, Флитвик. Нежелательное поведение должно быть искоренено. Флитвик понимающе кивнул, но в его глазах читалось нечто большее. - Я думаю, мы все… должны были быть внимательнее. Снейп отвернулся, не ответив. Слова Флитвика попали в самую точку, отзываясь болью. «Мы все». И он сам в первую очередь. Ночью, в тишине своего кабинета, он вновь открыл дневник. * 12 октября. Эффективность. Они удивляются. Они шепчутся. Они боятся. И это хорошо. Страх – самый эффективный инструмент для контроля над этими… существами, что называют себя студентами. Я использую его. Использую, чтобы защитить тех, кто слаб. Или тех, кто не умеет защищаться сам. Флитвик. Он заметил. Он даже сказал, что "мы все должны были быть внимательнее". Какая банальная, какая отвратительная правда. Мы все. Все мы видели тень, но предпочитали делать вид, что это просто облако. Пока облако не разразилось штормом. Я не ищу прощения. Прощения для меня не существует. Но есть… нечто иное. Что-то, что заставляет меня двигаться. Этот мальчишка, пуффендуец, которого я спас от слизеринской мелочи. Его взгляд. В нём не было благодарности. Только ошарашенность. И это хорошо. Благодарность – это лишнее. Мне не нужна их благодарность. Что мне нужно? Чтобы этот ужас не повторилс я. Чтобы другая шкатулка не лежала на столе, полная невысказанных криков и рисунков монстров. Чтобы другой… дракон… не сломался. Я перечитываю его записки из шкатулки. Слова «Мои монстры» преследуют меня. Каждый раз, когда я вижу, как один ребёнок давит на другого, я вижу этих монстров. И я знаю, что должен их остановить. Не ради справедливости. Ради… памяти. Странно. Я всегда презирал героев. Всех этих Поттеров, что бросались на амбразуру с глупой улыбкой. А теперь я сам… я сам делаю то, что делают герои. Или то, что должен был сделать давно. Не ради славы. Не ради спасения мира. А ради… одного сломленного дракона. И ради того, чтобы другие не последовали его путём. Я чувствую усталость. Не физическую. Усталость души. Каждая мелкая стычка, каждое вмешательство – это как маленький укол. Но я продолжаю. Потому что выбора нет. Пустота не исчезла. Но теперь в ней есть… цель. Хрупкая. Неудобная. Но цель. * Снейп закрыл дневник. Он посмотрел на шкатулку, которая по-прежнему стояла на столе. Рядом с ней лежала маленькая, чёрная фигурка дракона из оникса. Он не знал, сможет ли когда-нибудь полностью исцелиться. Но теперь он знал, что может жить. И это, возможно, было самым трудным уроком из всех.