Финальная точка

«Самая темная сторона человека — не злость, а желание, которое он не в силах контролировать». Она стучала пальцами по кнопкам на пишущей машинке. Звук был громкий, раздражающий, она давно могла заменить этот старый, уже почти развалившийся агрегат, и даже пыталась это сделать, но тогда не получалось писать. Ровный и тихий стук клавиш современных машинок вызывал желание скинуть их со второго этажа. Что она однажды и сделала. Черная шелковая сорочка задралась. Девушка ерзала в большом бордовом кожаном кресле, пытаясь совладать с нервами. Пальцы стучали по клавишам всё быстрее, создавая безумный ритм. Она тяжело дышала, будто задыхалась, хмурилась и подавалась то вперед, то назад. Как если бы под её руками была не пишущая машинка, а фортепиано. Раз-два-три. Она со всей силы ударила по клавише с точкой, откинувшись назад. По виску скатилась капелька пота. Девушка выдохнула, безумно улыбаясь. Роман закончен. Наконец-то. *** 22 июня. 1982 год. Тихоокеанское шоссе. Детектив Ллойд был человеком слова и дела. Тринадцать лет он посвятил себя работе в полиции Сан-Франциско. Десятки раскрытых дел, десятки наград, сотни бессонных ночей, рано появившиеся морщинки и редкая, едва заметная седина на висках. Ему не было даже сорока, но в светлых голубых глазах виднелась будто прожитая вечность. Он был высоким, спортивным мужчиной, с густыми черными волосами и шрамом над губой. Никто не знал как именно он его получил. Детектив всегда отшучивался, что получил по губам куском разбитого бокала в баре, но периодически коллеги замечали похожие шрамы и на его руках, и на ногах. Вопросов не задавали. Детектив Ллойд ловил преступников. Эти шрамы мог оставить любой из них. Один раз детектив словил пулю, еще получал ножом в живот, в него кидали подожженные бутылки и даже пытались отравить. Но он все еще здесь. И теперь едет из Сан-Франциско в Лос-Анджелес чтобы поймать «детективного убийцу». Ветер врывался в открытые окна машины и взъерошивал короткие волосы детектива. Его глаза были закрыты черными рейбенами, руки легко лежали на руле, а пальцем он отстукивал ритм играющей «Hurts So Good». На заднем сидении лежали папки с документами и несколько потрепанных книжек, которые детектив зачитал до дыр. Теперь они состояли не только из напечатанных букв, но и из сотен его заметок. Весь текст был подчеркнут, зачеркнут и перечеркнут, в нем уже сложно было разобрать оригинал. Солнечные лучи мягко касались лица, грели. По встречной полосе пронесся красный кабриолет, из которого громко играла музыка, а девушка за рулем и её пассажирки громко подпевали певцу. Что это была за музыка — Дмитрий не знал. Он качнул головой, снова жалея, что когда-то купил импалу, подумав, что кабриолет — это что-то лишнее в таком городе, как Сан-Франциско. Он много работал, домой приходил ночью, а ездить по шоссе и распевать песни ему было не с кем. По встречной проехал еще один кабриолет, на этот раз серый, вез он мужскую компанию, но от женской она ничем не отличалась: откинутый верх, громкая музыка, крики, алкоголь в пассажирских руках. Дмитрий проводил машину взглядом и поджал губы. Он бы тоже мог видеть океан не через лобовое стекло, а теплый соленый ветер мог бы обдувать его не только слева. Солнце бы грело и тело, и руки, а музыка разносилась бы на метры вокруг, а не оставалась в машине. Чертыхнувшись и потянувшись к соседнему сиденью, он взял белую пачку, ловко выхватил из пачки сигарету, аккуратно положил её между губ и, отпуская руль, поджег подаренной когда-то зажигалкой. Дым обжег горло. Вдохнув его, детектив выпустил наружу небольшую струйку дыма, стараясь оставить в себе как можно больше. Задорная песня сменилась меланхоличной. Затянувшись еще раз, он потянулся к магнитоле, переключая радиостанцию. Найдя нужную, он криво улыбнулся, все еще держа сигарету губами, откинулся назад, вжимаясь затылком в кожаный подголовник. Его опять ждали ночи без сна и люди, видящие в нем надежду. Он не мог подвести их. А потому желал отдохнуть хотя бы сейчас. *** В полицейском участке Лос-Анджелеса пахло кофе. Большое здание располагалось почти в центре города. Помимо нескольких подразделений, в здании была тюрьма временного содержания. Обстановка внутри была похожа на его родной полицейский офис в Сан-Франциско. Большой общий зал, столы из темного дерева, кофе-машины, фикусы, фотографии родных на столах полицейских, высокие шкафы с толстенными папками. Тревога немного унялась. Дмитрий давно не выезжал из города, давно не видел новых лиц, не считая свидетелей и подозреваемых. Секретарь, дружелюбно улыбаясь, предложила проводить детектива до кабинета сержанта, но не успела, высокий и немного полноватый темнокожий мужчина быстрым шагом направлялся к ним, широко улыбаясь. — Детектив Ллойд, — он протянул руку Дмитрию, — рад вас приветствовать. Я сержант Лоуренс Браун. Рукопожатие Лоуренса было крепким. Он несколько раз встряхнул руку Ллойда, прежде чем отпустить его. Сержант показался Дмитрию приветливым, но сдержанным. Детектив боялся, что Браун окажется из тех полицейских, что кривят носом перед иногородними коллегами с более высокими званиями и большим опытом. Из них лезет гордыня: «я сделаю лучше, мы сами можем сделать лучше. Нам не нужен этот специалист». Поджатые губы Лоуренса могли говорить именно об этом. Но Дмитрий искренне надеялся, что о чем-то другом. — Приятно познакомиться, сержант Лоуренс. Можно просто Дмитрий. — В таком случае я Ларри, — мужчина наконец улыбнулся, махнув рукой в сторону коричневой двери в конце коридора. — Проходите в мой кабинет. Я сейчас подойду. Кофе будете? Отрицательно мотнув головой, детектив направился в сторону кабинета, а Ларри, захватив новый пустой стаканчик со стола секретаря, обратился сначала к кофемашине, а позже к стеллажам с большими коробками. Дмитрий, зайдя в кабинет, вперился взглядом в большую пробковую доску с десятком фотографий разной степени отвратительности, несколькими картами, множеством стикеров и портретов. Сержант Лоуренс работал над делом о «детективном убийце». Он стал вторым сержантом в этом деле. Первый был снят с поста после ряда неудачных дел, алкоголизма и нарушений трудовой этики. На столе, среди нескольких синих папок, Дмитрий увидел копии романов. Точно таких же, как и в его машине. Книги были помяты и нашпигованы листочками с заметками, края книжных листов были загнуты, они были как закладки, а рядом лежали ручки и маркеры. Лоуренс Браун изучал эти книги точно так же, как и Дмитрий. Детектив был готов поклясться, что даже беглого взгляда на корешки ему хватило, чтобы понять, какие именно места в тексте Лоуренс выделил большими красными стикерами. — Меня подключили к делу три недели назад, — в кабинет зашел Ларри, в одной руке держа коробку с кассетами, а во второй стаканчик с кофе. — Есть пончики, кстати. Будете? Дмитрий снова отказался, и сержант присвистнул: — Что, и пончики не едите? Хотя в вашей-то форме, — Ларри кивнул Дмитрию, а после легко стукнул себя по животу. — Мне бы с вас пример взять. — Привычка творит чудеса, — Дмитрий криво улыбнулся. — А потому боюсь обзавестись привычкой есть пончики. — Это верно, — Ларри громко отхлебнул кофе, аккуратно ставя на стол коробку с кассетами. — Предлагаю нам начать с самого начала. Вы наверняка познакомились с делом Питера Вандербилта? Дмитрий, перевернув стул спинкой от себя, сел на него и, сложив руки в замок, оперся ими о верх спинки. Он внимательно посмотрел на Ларри. — Да, и с делом Уитмора тоже. Предлагаю пройтись по базовой информации, возможно, я что-то упустил. Ларри кивнул и, оставив стаканчик на столе и захватив шариковую ручку, подошел к пробковой доске. Он откашлялся и, как показалось Дмитрию, сделал слишком глубокий вдох, прежде чем начать. — Начнем с первой жертвы. Убитый — Питер Вандербилт, сорок пять лет. Белый. Человек богатый, но в широких кругах неизвестный. Кинопродюсер. Не женат, официально детей не было, но после смерти появилось несколько претендентов, в том числе на наследство. Сейчас идет несколько судебных процессов по установлению отцовства, а родители Питера тратят огромные деньги на адвокатов, которые бы доказали, что внуков у них нет, — Ларри хмыкнул. — Покойный был убит в своем доме несколькими очень точными ударами кухонного ножа в шею. При ударах находился в уязвимом положении, и самого удара не ожидал, — Ларри провел пальцем ниже и остановился на фотографиях тела. — Фото сделаны на месте преступления. Следствие полагает, что Вандербилт был не один, а с женщиной. На террасе стояло два бокала, шоколад и фрукты. Лежал подарок — колье из белого золота. В подозреваемых была его девушка — Ванесса Рэдклифф, но у неё алиби. Ларри указал ручкой на портреты молодого мужчины и молодой женщины: — Эти двое были подозреваемыми. Основными. Читали же? — Сержант глянул на Дмитрия и, получив кивок, продолжил. — Первый мужчина — начинающий режиссер, пришел к Вандербилту со сценарием, а Питер его выставил, предварительно обсмеяв. Творческая душа не выдержала критики, и парень при всех заявил, что Питер еще пожалеет об этом. Дело было на киностудии, свидетелей было много. Парня этого, на самом деле, пинали многие студии и продюсеры, Вандербилт не был исключением. Что зацепило подозреваемого — это насмешки. И даже не насмешки, а скорее глумление. Как-то на допросе подозреваемый сказал, что рад смерти Вандербилта и хотел пожать бы руку тому, кто это сделал. — Этот парень был не единственным заглубленным талантом? — Нет, их были десятки. Этот Вандербилт в целом был не самым приятным человеком… — Ларри тяжело вздохнул. — Пользовался начинающими актерами и режиссерами, проворачивал схемы по покупке, а скорее краже сценариев, а если режиссеры были несговорчивые — рушил карьеру. Человек был влиятельный, ему это ничего не стоило. Дмитрий поджал губы. Он уже сталкивался с таким. И с такими убитыми, с такими подозреваемыми. Как правило такие дела достаточно просты — убийство из мести. Но вина парня не доказана. — Вторая подозреваемая — начинающая актриса. Элиза Хоуп, — Ларри указал ручкой на фотографию молодой девушки. — С ней история сложнее. Питер предлагал ей протекцию и роли в фильмах за своего рода услуги, — сержант задумался, будто подбирал слова. — Девушка отказалась, но после, по её словам, решила навестить продюсера снова. Было это в мае, за два месяца до его убийства. Пришла на студию, а он пригласил её домой. Ну она и пошла… — Ларри снова замялся, подбирая слова. — В коробке есть видеозапись её допроса. Девочку просто сломали. Она шла, думая, что нет ничего сложного в том, чтобы получить роль за секс. Сказала, что многие актрисы так начинают, если вообще не все. Но опомнилась только когда Питер начал её трогать. Она передумала, а Вандербилту уже было всё равно. Он её изнасиловал. Она написала на него заявление, а делу не дали хода. Экспертиза показала повреждения, а также синяки на теле, но суд решил, что на изнасилование это не тянет — максимум жесткий половой акт, который при обоюдном согласии преступлением не является. Дмитрий сжал челюсти и прочистил горло. Взгляд зацепился на портрет девушки. Молодая, румяная, с длинными светлыми волосами, задорными глазами и красивым округлым лицом. Он помнил, как выглядели её фотографии с допросов: короткие темные волосы, синяки под глазами, опухшее лицо и пустые глаза. — Тогда она пошла в местные СМИ. И газеты даже начали печатать об этом статьи, но достаточно быстро кампанию свернули. Судя по всему, связи продюсера и тут помогли. — Я читал, что девушка сейчас в больнице, — начал тихо Дмитрий. — У неё была попытка суицида, верно? — Да, три месяца назад, — сухо ответил Ларри. — Одна из причин, по которой сняли Саммерса. Тот детектив, что работал до тебя. Он зацепился за неё, всё пытался найти улики, которые бы подтверждали его теорию. Саммерс будто помешался, — Ларри тряхнул головой, прогоняя мысли о бывшем коллеге. — Но да, она попыталась покончить с собой, но была найдена семьей быстрее, чем подействовали таблетки. — Как она сейчас? — Дмитрий перевел взгляд с фотографии на сержанта. — Не знаю, — честно ответил он. — Ей даже не выдвигали обвинения, Саммерс вел «своё расследование», — Ларри изобразил пальцами кавычки, — все вызовы в участок были липовыми. Он сейчас под следствием. Дмитрий потер пальцами подбородок. Лампа под потолком замигала. Он потянулся к коробке, доставая оттуда кассеты. — Записи её допросов с Саммерсом нет? — Первые — есть. А остальные… — Ларри скривился, — якобы пропали. Я думаю, он просто их не вел. — Так и думал, — мрачно ответил Ллойд, проверяя надписи на кассетах. Спустя время в его руках оказалась кассета с надписью «Лэйн Вайль. Допрос #1. 2 августа 1981 года». — А что по писательнице? — А тут всё ещё интереснее, — Ларри уткнулся ручкой в фотографию девушки, портрет которой Дмитрий регулярно рассматривал на нахзаце книги. — Лэйн Вайль, 28 лет, писательница из Лос-Анджелеса. Выросла в богатой семье, но родители погибли, когда ей было девятнадцать лет. Училась на журналистку, но нашла себя в писательстве. Выпустила два романа — «Черная вуаль» и «На острие». Вот они, — Ларри указал ручкой на стол, — ты читал их? — Читал, — усмехнулся Дмитрий. — Правда, не уверен, это детективы или эротические романы. Ларри прыснул: — Видел бы ты глаза моей жены, когда я притащил эти книжки домой. Не сразу поверила, что это по работе. — Охотно верю, — Дмитрий зацепил пальцем книжку и подвинул ближе к себе. Экземпляр Лоуренса был затерт сильнее, чем его собственный. — Чтиво, популярное у местной элиты и скучающих домохозяек. Всем хочется почувствовать себя la femme fatale, — Ларри сморщился. — Жена моя тоже такое любит, — мужчина сощурился, — это беспокоит, если честно. Дмитрий перевел на него взгляд: — Не одобряешь такое чтиво? — детектив выгнул бровь. — Честно? — Ларри слегка качнул головой, а после поджал губы, скрывая полуулыбку. — Боюсь, что начитается этих своих книжек и такого захочет… Впервые за много дней Дмитрий искренне рассмеялся. Ларри подхватил его смех своим, по кабинету разнесся стройный хохот. Дмитрий откашлялся, продолжая улыбаться: — Был бы женат, о том же беспокоился бы. Ларри понимающе кивнул и, не задавая лишних вопросов, двинулся дальше. Сходства с книгой Вайль нашли не сразу. Спустя несколько недель Los Angeles Herald Examiner выпустили статью, где сравнили убийство из книги и наше. Оказалось, что они практически идентичны. Тогда и поднялся шум. Дмитрий помнил, как начался ажиотаж вокруг этого дела. Тогда, в Сан-Франциско, он гонялся за местной бандой наркоторговцев, которая громила дома и убивала «должников», и сил его не хватало на то, чтобы изучать дела коллег, тем более коллег в другом городе. Но как-то раз на столе сослуживца он заметил газету, в которой была колонка под названием «Детективный убийца». Дмитрий, закатив глаза, всё же прихватил газету, ругая себя за то, что ведется на такие желтопрессные заголовки. Через пару дней об этом говорил весь офис. Несмотря на изобретательность здешних преступников, совершать убийства как в книге пока никто не решался. Тогда писали, что подозрение пало сразу на двух человек — тех самых, о которых только что рассказал Ларри, — а потом появилась еще одна подозреваемая — Лэйн Вайль. Дмитрий помнил её по фотографиям из газет, журналисты буквально охотились за ней, выпрашивая сенсацию. Ухмылка девушки с фотографий наводила детектива на мысль, что она не так проста. И дело гораздо сложнее, чем кажется. — Вайль допросили, — голос Лоуренса выдернул Дмитрия из воспоминаний, — Саммерс был под впечатлением от неё. Сразу сказал, что невиновна. — А что его впечатлило? — Дмитрий чуть подался вперед и сфокусировал взгляд на фотографии писательницы на доске. — Она, ну… Девушка своеобразная. Общался когда-нибудь с голливудской элитой или местным светским обществом? — Иногда приходилось. Ларри, заметив, как Дмитрий съежился, ответил: — Мне тоже. Кстати… Сержант дошел до стола и достал из коробки газету с независимым расследованием об убийстве Вандербилта, и передал её Дмитрию. Старый номер Los Angeles Free Press — в народе «Freep» — опубликовал огромное журналистское расследование, посвященное не столько убийству продюсера, сколько его преступлениям. Дмитрий видел расследование впервые. Быстро пролистнув страницы и насчитав их примерно штук десять, детектив вернул взгляд на Ларри. — Они писали про жертв Вандербилта, так? — Так. Единственные, кто не побоялись опубликовать этот материал, а потом еще и не отозвали его из печати. — Я слышал, дела у них сейчас не очень? — Не очень, — подтвердил Ларри. — Но с чем связано — не знаю. То ли интерес у народа пропал к социальным темам, то ли кислород перекрыли. Оба мужчины замолчали, понимая, какой из вариантов на самом деле является верным. — Вайль на допросе отрицала причастность к убийству Вандербилта, — спустя время продолжил Лоуренс. — Честно заявила, что была с ним знакома, пересекалась на разных мероприятиях, но в близких отношениях не была. Дома у него тоже не была ни разу. Проверить или опровергнуть эти слова полиция тогда не смогла, к сожалению. Она полиции, конечно, содействовала, но как будто больше играла с Саммерсом. Когда я смотрел и слушал записи их допроса, сложилось у меня впечатление, что Саммерс был настолько очарован, что поверил бы любой ерунде, любому бреду, что она придумала. А она писательница, фантазия хорошая. — У них были какие-то отношения? — Предположил Дмитрий. — Насколько я знаю — нет. Но то, что Саммерс пытался встретиться с ней вне расследования — это точно. Знаю от коллег, которые тогда с ним вместе над этим делом работали. Но Вайль была непреклонна. — И не жаловалась? — Нет, жалоб не было. Есть у меня подозрение, что ей это нравилось. Когда будешь смотреть записи интервью, поймешь, о чем я говорю. Надеюсь, что причиной его сумасшествия действительно стал алкоголь и манифестация какого-то психического заболевания, а не эта женщина… — Лоуренс кинул взгляд на детектива. — Если это из-за неё, то будь осторожнее, дружище, мы не можем потерять второго профи. Дмитрий, растянувшись в улыбке, заверил Ларри: — Не переживай. Со мной такого никогда не случится. *** Когда Дмитрий читал «Черную вуаль» в первый раз, он регулярно задавался вопросом, кто читает такие книги. Мужчины? Точно нет. Женщины? Разве что те, кому не хватает близости в жизни. Дебютный роман Лэйн Вайль подавался как детектив с элементами эротики, а оказался эротической прозой с элементами детектива. Роковая и свободная женщина, крутившая романы с мужчинами, купающаяся в роскоши, дорогих подарках и любви, решает проверить свою теорию — позволит ли мужчина ей его убить? «Что за бред», — думал детектив, переворачивая очередную страницу, где ход мыслей героини перескакивал с околофилософских рассуждений о жизни на воспоминания о страстных ночах с любовником. Последняя глава «Вуали» слишком графично описывала подготовку и совершение убийства. Дмитрий не удивился бы, если бы преступнику даже придумывать ничего не пришлось, а просто действовать по той инструкции, что дала Вайль. В конце книги мужчину ждал неприятный сюрприз — размышления героини о случившемся: «Мир состоит из мужской жестокости. Они убивают нас и считают, что имеют на это право. Женщине не нужно делать ничего, чтобы заслужить мужскую жестокость. Женщина может просто быть. Это уже достаточная причина. А чтобы заслужить жестокость женщины — это нужно постараться… Представьте, что вы могли бы сделать, чтобы женщина, питавшая к вам когда-то теплые чувства, воткнула вам в горло нож? Не каждый удостаивается чести ощутить на себе проявление этой женской грани. Её жестокость нужно заслужить, и тогда…». На лице детектива заиграли желваки. Он с силой захлопнул книгу, подавляя в себе желание кинуть роман в стену. Какая психопатка может рассуждать подобными категориями? Неудивительно, что она была в числе главных подозреваемых. Помимо неудачного, совершенно бесталанного детектива, она ещё пытается объяснить читателям свою философию. Или философию своей героини? Этот вопрос Дмитрия уже не волновал. Текст вызывал у него отвращение, как и девушка, на чьей фотографии на нахзаце он продолжал задерживать взгляд всякий раз, когда брал в руки её книгу. *** Тем же вечером Дмитрий, едва ввалившись в квартиру с коробками в руках и держа в зубах папку, засел за дело банкира Самуэля Уитмора. Сорокалетний белый мужчина, убитый неделю назад в Санта-Монике в своём доме. Детектив, листая материалы дела, поверить не мог, что такое убийство произошло не в фильме, а в реальной жизни: мужчина умер во время полового акта. Он был привязан к кровати, из одежды на нём была только рубашка, а орудие убийства, по предположениям, — стилет. — Тяга к театральщине? Убийства по мотивам романа — способ подставить автора? — детектив рассуждал вслух, потирая уставшие глаза. — Нужно опросить владельцев всех антикварных лавок в округе, — детектив сделал быструю пометку в блокноте, — узнать страну происхождения стилета, — ручка быстро двигалась по молочного света бумаге, — провести обыск в доме Лэйн Вайль. В её второй книге — «На острие» — мужчину убивает его любовница. Любовница держит антикварный магазин, в который завозит предметы со всего мира, но больше всего хозяйку интересует холодное оружие прошлых веков — стилеты, кинжалы, пуньялы, кортики. В романе она очень ловко обращается с оружием. А потому ей не составляет труда нанести десять ударов в грудь мужчине, который ожидает этого меньше всего. Пройдясь по снятой полицейским департаментом квартире и не обнаружив видеопроигрывателя, Дмитрий сделал еще одну заметку в блокноте. Достав из сумки аудиопроигрыватель, он выудил из коробки запись интервью Элизы Хоуп — актрисы, что до сих пор числится подозреваемой в деле Вандербилта. Вставив кассету, он опустил голову на сложенные ладони и принялся слушать. *** — Не думаю, что Элиза хоть как-то причастна к убийству Вандербилта, — Дмитрий зашел в участок и, найдя глазами Ларри, что снова терся у кофейного автомата, направился прямо к нему, — она жертва. Но не убийца. — Того же мнения. — Ларри сделал большой глоток. — Как спалось на новом месте? — Громко и мало, — Дмитрий поморщился, — от Сан-Франциско мало чем отличается, такое же количество ночных полицейских сирен, что и у нас. — Цена жизни в большом городе, — протянул мужчина, кивая Дмитрию. — Сегодня допрос. С нами будет Мартин Каширский, тот самый парень, о котором я тебе вчера рассказал. Мартин Каширский был молодым, немного неуклюжим, но, несомненно, талантливым полицейским, что присутствовал на самом первом вызове в дом Вандербилта. Это был его третий рабочий день. Во время учебы в полицейской академии Мартин грезил о работе в уголовной полиции, но, как и все, начал работу с помощника патрульного, и в свой третий рабочий день прибыл в составе рабочей группы в поместье убитого продюсера. Спустя несколько минут в отделение влетел Каширский, запыхавшийся и раскрасневшийся. Он протянул Дмитрию руку и, смущенно улыбаясь, начал вводить его в курс последних дел.