Плен

      — Гермиона! — Рон протянул мне руку для трансгрессии. Добби пришёл как раз вовремя. Слава Мерлину! Мы будем жить! Два шага. Ровно столько мне оставалось до ребят, когда позади меня раздался хлопок. Чьё-то заклинание откинуло меня в противоположную сторону, и моё тело врезалось в стену. Удар был такой мощный, что в глазах тут же потемнело. Кажется, я начала терять сознание. Сквозь темноту я слышала чей-то голос, который отчаянно меня звал. Потом ещё чьё-то: «Уходим!», и дальше темнота...       Тошнота и боль. Это всё, что я чувствовала. Я попыталась открыть глаза, но от этого только сильнее разболелась голова, словно огромные железные обручи стягивали её. Вдох-выдох. Надо собраться. Вдох-выдох. Мне нужно открыть глаза. Зачем? Хороший вопрос. Если бы я только знала. Но что-то внутри меня кричало об опасности. Опасность? Определённо. Но откуда… Я с усилием открыла глаза. И тут же закрыла.       Яркий свет ударил по ним. Так. Ещё одна попытка. На этот раз я медленно приоткрыла веки, давая зрению привыкнуть. Надо мной висел световой шар, как маленькое солнышко, который и давал освещение подвалу. Подвалу?! Я резко вскочила с какой-то лежанки и тут же громко застонала от боли. Голова раскалывалась. Меня бы определённо вырвало, если бы я недавно ела. Но мой последний обед был больше суток назад. Или уже больше?       Сколько я была в отключке? И где… Хотя где я, я прекрасно поняла. События прошлого быстро пронеслись в голове. Кажется, я ещё в Малфой-мэноре. Судя по всему, в одной из темниц в их подвале. Мальчики… Мерлин! Умоляю все высшие силы неба и земли, если вы есть… Пусть мальчики успели уйти и теперь в безопасности!       Я осторожно встала и огляделась. Темница была небольшая. Я измерила её шагами. Четыре шага от стены до стены. В углу валялся старый драный матрас, на котором я лежала в отключке. Чуть выше маленькое окно. Размером с мою ладонь. Хотя это и окном было сложно назвать. Скорее дырка с решёткой. Значит, я не в подвале, а в предподвальном помещении, судя по сырости и холоду. Сбоку у стены в полу была дырка. Видимо, для туалетных нужд. И всё. Больше ничего. Даже раковины. Хотя зачем заключённым лишний раз мыться и пить… Видимо, так думают хозяева дома. Прекрасно. Просто прекрасно!       Голова раскалывалась. Скорее всего, у меня сотрясение… Палочки нигде нет. Что логично. Друзей тоже нет, а значит, есть надежда, что им удалось уйти. Это единственный положительный момент… А в остальном… Я в дерьме. Мне остаётся лишь молиться, чтобы смерть забрала меня быстро. Но вспоминая пытки Лестрейндж…       Быстро умереть мне не дадут. Вначале будут пытать. Долго и мучительно. Надо просто собрать волю в кулак и не сдаться… Не рассказать им ничего, несмотря ни на какую боль. И встретить смерть достойно, как истинная гриффиндорка. Я смогу. Да, я…       Я осела на пол и разрыдалась. Боже, как же мне было страшно! И как я на самом деле хочу жить… «Я ведь не успела рассказать Рону, как сильно он мне дорог. Не вернула память родителям. Они и не вспомнят обо мне, когда я умру… Я даже школу не закончила! Я так молода… И вот, скоро я умру от рук садистов. Как больно и несправедливо! Хотя разве может быть справедливость в мире, где правит Волан-де-Морт?!».       Эта мысль меня отрезвила. Я вытерла рукавом свои слёзы. Поплакала и хватит. Слезами горю не поможешь. Надо собраться. Эти негодяи не должны видеть меня такой. Никаких слёз. Никаких молений. Что бы ни происходило, надо терпеть. Ради Гарри и Рона. Может, случится чудо и меня спасут? Хотя нет. Нельзя настраиваться на лучшее. Надо приготовиться к худшему. Чтобы, если вдруг случится что-то хорошее, я была рада. А если спасение не придёт… То это меня не сломило.       Я стала ходить из угла в угол. Это успокаивало. Ощупала все стены, подёргала дверь. Даже поорала, чтобы знали, что я очнулась и всё побыстрее кончилось. Но в ответ была тишина. Вообще никаких звуков. Это напрягало. Видимо, тут стоит специальное заклинание тишины. Ещё один способ давить на психику пленного. Ладно. Остаётся лишь ждать своих мучителей. Я села на матрас и стала глазами сверлить дверь.       Я так просидела до ночи. Но никто не пришёл. Я не заметила, как сон сморил меня. Проснувшись, я увидела, что солнце уже давно встало. Судя по его положению, уже полдень. Я стала ходить туда-сюда. Это было хоть что-то, чтобы не сойти с ума от страха и одиночества, а ещё отличный способ согреться. Ибо весна была ещё прохладной, а в темнице вообще была холодина. Ночью я окоченела. Не хватало ещё заболеть! Так я прошагала весь день. Но никто не пришёл. И еды не принёс… Мой желудок скручивало от голода.       Кое-как с ним договорившись, я всё-таки заснула. Проснулась рано утром от бурчания в желудке. Жить без еды его не устраивало. Я уже почти третьи сутки ничего не ела. Но хуже было не это, а жажда. Я безумно хотела пить, но воду мне любезно не предоставили.       Может, это и был их план? Кинуть меня гнить в темницу, на недельку, пока я не подохну от голода, жажды или холода? Безупречный план. И не надо марать руки. Я проходила ещё полдня, и наконец нервы сдали. Я снова подошла к двери и стала молотить в неё кулаками и кричать. Никакого эффекта. В итоге обессиленная я рухнула на пол.       Голова раскалывалась. Во рту как в пустыне. Мысли путаются. Ещё два дня без воды, и я умру. Сходив в туалет, я поняла всю серьёзность своего положения. Моча была коричневого цвета. Возможно, у меня не два дня, а всего сутки. Моё мёртвое тело навсегда останется похоронено в этом подземелье, и никто даже не узнает, как погибла одна из умнейших ведьм своего поколения. Грустно. Я закрыла глаза. Может, такая смерть не самое страшное? По крайней мере, уйду без боли.       Я открыла глаза и попыталась сфокусировать зрение. Давалось тяжело. Я с трудом повернулась на бок и замерла. Передо мной стоял стакан воды и кусок хлеба! Я протёрла глаза, боясь, что это мираж. Галлюцинация моего бедного мозга. Но нет. Вот этот стакан! Настоящий! Я ползком доползла до него, ибо сил подняться не было, и залпом осушила его. Этого было чертовски мало. Но лучше, чем ничего! Я почувствовала, как жизнь потихоньку начинает оживать во мне. Ещё рано умирать! Я взяла кусок хлеба. Он был меньше моего кулака.       — Неужели в столь богатом доме не нашлось куска побольше?! — закричала я в пустоту. Естественно, ответа я не получила. Я оторвала маленький кусочек мякиша и положила себе в рот. Желудок радостно заурчал. Но я не спешила съесть всё. Я клала в рот по маленькому кусочку, посасывала этот хлеб, пока он полностью не растает во рту, и только потом брала следующий. Так, в течение примерно часа с едой было покончено. Видимо, мои пленители решили продлить моё жалкое существование. Значит, рассчитывать на быструю смерть не придётся. Я снова стала ходить из угла в угол. Возможно, это я никого не слышу, но они слышат меня. Чтобы сильнее их разозлить, я начала горланить маггловские песни. Перебрала весь репертуар, который знаю. Никакой реакции. Наконец обессиленная я снова заснула.       Шёл… Наверно, пятый день моего заточения. А может, уже и седьмой. Я сбилась со счёта. Да и не знаю, сколько я была без сознания. Последние два дня стала появляться по утрам еда. В таком же количестве. Корочка хлеба и стакан воды. А сегодня у меня был по-настоящему праздник! Я проснулась от шума дождя! Впервые я слышала хоть какой-то посторонний звук! Я встала на матрас и протянула руку в небольшое окошко. Капли дождя ласково били по ней. Вода! Я быстро убрала руку и побежала за стаканом. Взяв его, я вытащила из окошка на улицу и наполнила стакан водой до краёв. Боже, какое блаженство! Стакан тут же был осушен. Три стакана. Столько я смогла набрать, прежде чем дождь закончился. Я почувствовала что-то сродни счастью. И с улыбкой на лице легла спать.       Утром всё повторилось. Снова хлеб и вода. Но на этот раз, стоило мне допить в нём воду, он исчез! Вот уроды! Значит, они всё-таки следят тут как-то за мной. Я подошла к окну, но стоило мне поднести руки к решётке, как тут же ударило током. Я взвизгнула от боли.       — Сволочи! Да чтобы вы все сдохли! — закричала я, держа пострадавшую руку у груди.       В ответ была всё та же тишина. На следующие сутки я проснулась и обнаружила… Пустоту. Ни хлеба, ни воды. Неужели моя дерзость их разозлила, и они опять решили морить меня голодом? День шёл мучительно долго, живот рычал и требовал своё. А я с каждым шагом чувствовала лишь отчаяние, которое снова меня охватило. Так я вышагивала почти до следующего утра. Потом, кажется, я заснула, но поспала недолго. Я почувствовала, как что-то пнуло мою ногу. Я в испуге открыла глаза и подскочила. На меня смотрела фигура в чёрной мантии и маске. Ненавистной маске пожирателей смерти. В испуге я вжалась в угол. Будто мне это поможет.       — Вставай, грязнокровное отродье, тебя хотят видеть, — раздался мужской голос. И фигура пошла на выход. В дверях он замер и обернулся на меня, всё ещё вжимающуюся в угол.       — Не пойдёшь сама, потащу за волосы, — бросил мужчина. Ну уж нет! Я встала. Собрала остатки своей гордости и храбрости и зашагала за мужчиной.