Гонт

      Крестраж! Я с ужасом смотрела на диадему, валяющуюся на полу. Лорд махнул рукой, и крестраж прилетел в его руки.       — Правильный ответ, — сказал Лорд и спрятал диадему в карман мантии.       — Я… Я была права… Когда говорила, что вы выбрали предметы, связанные с факультетами… — прошептала я.       — Да, Грязнокровка, ты умеешь думать, когда хочешь, — кивнул Тёмный Лорд. Это что, похвала?! Он впервые меня похвалил без иронии и сарказма?       — Где он был? — спросил меня Змей.       — Я не…       — Думай! — рявкнул он. Почему он так хочет, чтобы я отвечала на его вопросы? Может, пытается понять, легко ли догадаться о месте хранения своей души? Скорее всего. Вряд ли он меня спрашивает просто для того, чтобы я научилась понимать ход его мыслей. Итак… Медальон был спрятан в пещере, как-то связанной с его детством, как говорил Гарри. Дневник… неизвестно, где был до того, как Лорд передал его Малфою. Кольцо… Было в хижине матери Лорда. Чаша была у его подружки. Места и людей, кому доверить свою душу, он выбирал не случайно. Все как-то связано с его прошлым и его… привязанностями. Это открытие шокировало меня. Кто бы мог подумать, что великий тёмный маг, наследник самого Слизерина, по факту окажется таким… сентиментальным! Ведь он мог выбрать любое случайное место, бросить душу на дно Марианской впадины или на вершине Эвереста, и никто бы её никогда не нашёл… Но нет. Он выбрал другое. Он прятал свою душу там, где ему было хорошо… Сентиментальный Тёмный Лорд, который, оказывается, способен чувствовать привязанность…       — Грязнокровка! — Лорд навёл на меня палочку. Время раздумий вышло. И я знаю ответ.       — Хогвартс, — ответила я. — Всё сходится. Вы, видимо, попросили Драко достать ваш крестраж, когда последний раз мы с вами завтракали. Будь это место какое-то далёкое и опасное, вы бы послали кого-то опытнее и старше. А Драко имеет круглосуточный доступ в Хогвартс… Это был ваш второй дом. И вы оставили часть своей души там…       — Раз до этого додумалась ты, то, скорее всего, додумались бы и твои дружки. Хотя, конечно, не факт, ведь мозг вашего коллектива сейчас у меня, но предосторожность не помешает, — ответил Лорд. Черт! Это очень плохо! Он сейчас позаботится о сохранности его так, что мы в жизни его не найдём! А без этого Тёмного Лорда не убить. Сколько их уже? Дневник, кольцо, медальон, чаша, диадема. Уже пять крестражей! И, возможно, это ещё не все. Расколоть душу на столько кусков… Осталось ли в нём хоть что-то человеческое?       — И скольких людей вы убили, чтоб создать крестражи? — тихо спросила я.       — Столько, сколько было необходимо.       — Вы так легко об этом говорите…       — Тебя в этом что-то удивляет? — насмешливо спросил Лорд.       — Нет… Мне вас жаль, — тихо сказала я. Тёмный Лорд громко засмеялся.       — Жаль? Тебе жаль меня, Грязнокровка? Я первый в мире волшебник, который смог создать столько крестражей, я тот, кто победил смерть! Люди веками мечтали жить вечно, а я единственный, кто приблизился к бессмертию!       — Я бы не хотела жить вечно и видеть, как стареют и умирают мои близкие. Мне вас жаль. Раз вы мечтали о бессмертии, значит, в вашей жизни не было никого, кого вы бы любили.       — Ты полагаешь, что зависимость от другого человека — это сила? Сними свои розовые очки, Грязнокровка. Любовь — это цепь. Она заставляет тебя жертвовать, она заставляет тебя терять рациональность, она заставляет тебя чувствовать боль. А боль — это всегда слабость, которую можно использовать. Это мне жаль тебя и тебе подобных. Дамблдор всё-таки великий стратег. Воспитать молодое поколение в сказке о «Великой любви». И они уже готовы жертвовать собой ради Великой миссии, пока он просиживал свои штаны в директорском кабинете.       — Вы ошибаетесь! Дамблдор великий волшебник…       — А я это отрицал? — перебил меня Змей. — Но почему же такой великий волшебник отправлял вместо себя малолетнего Поттера? Даже на поиски крестражей. Ведь он мог все сделать сам, со своими фениксовцами, но решил использовать детей вместо пушечного мяса. Если тебе кого и винить в своём испорченном детстве, то точно не меня! Так ты нашла ответ, как управлять этой магией… любви? — сменил тему Лорд.       — Нет… Пока что. Только упоминание подобного в истории.       — Зачем ты брала книги про Патронус?       — Как вы… — «Гонт… Ну конечно же, тут же доложил всё своему Хозяину! Я была права, его прислали мне не в помощь, а для слежки». — Я просто хотела проверить одну мысль.       — Какую?       — Чтобы вызвать патронус, нужно использовать свои самые счастливые воспоминания. До того, как мой разум закрылся, я думала о своих близких… Возможно, принцип действия у них одинаковый.       — Хм… Проверь это, — кивнул Лорд.       — Зачем оно вам? Вы ведь всё равно не сможете использовать силу этой магии. Я слышала, что многие Пожиратели Смерти не способны вызвать Патронус после убийства. Вы, уверена, тоже. У вас даже души нет, лишь жалкие осколки. А раз вам не под силу такое простое заклинание, как Патронус, то магия Любви и подавно, — с несвойственным мне злорадством сказала я. И о, Мерлин! Этот бешеный огонь в его глазах того стоит! Любая пытка, которая последует после моих слов, не заставит меня о них пожалеть! Я мысленно приготовилась к боли круциатуса, но вдруг Лорд зашипел, словно от боли, и поднял рукав мантии. Метка на его предплечье пришла в движение, огромная змея выползала из нарисованных глазниц. Отвратительно!       — Позже поговорим, Грязнокровка. Тебе очень повезло, что меня вызывают, — прошипел с ненавистью Змей. — Отправляйся в библиотеку и ищи ответы! Иначе, я по пути зайду в Австралию и проведаю семейство Уилкинсов. Поняла?! — рявкнул Лорд. Я испуганно кивнула. Лорда окутала чёрная дымка, и он трансгрессировал. Чудесно. Мои пытки откладываются на неопределённый срок. Интересно, что случилось, что его вызвали? Надеюсь, мальчики не попались… Появилась в столовой Чесси и отвела меня в библиотеку. Среди запаха чернил и старых книг я стала чувствовать себя лучше. Лорд меня не пытал за дерзость, надзирателя в лице Гонта нет. Наконец-то можно почувствовать себя хоть немного свободной. Если так можно назвать моё заточение. Я взяла книгу про патронусы, поставила ноги на столик и поудобнее устроилась в кресле. Почти идеально! Если бы ещё Чесси принесла свой фирменный чай… Мои мысли прервал скрип открывающейся двери, я вскочила с кресла. «Тёмный Лорд ушёл и забыл поставить защиту на библиотеку! Дьявол!». В библиотеку зашёл белобрысый мужчина. Я видела его фото в «Ежедневном Пророке». Это Торфин Роули… Мужчина замер, видимо, не ожидал кого-то здесь увидеть.       — Так, так… Кто это тут у нас? Грязнокровная сучка Поттера, ты ли это? — Роули вглядывался в моё лицо и, наконец узнав, расплылся в хищной улыбке.       — Вам следует уйти отсюда! — собрав всю волю в кулак, грозно сказала я.       — Ух ты! А то что? — Роули стал приближаться ко мне, я встала за кресло, делая его преградой между мной и пожирателем.       — А то Вашему Лорду это не понравится! Лучше вам уйти отсюда.       — Да… Я наслышан о судьбе Долохова… Ты знала, шлюха, что он был мой лучший друг? И вот он так бесславно погиб из-за какой-то грязи… — зло выплюнул Торфин.       — Учитесь на ошибках своего друга…       — Насколько мне известно, Тёмного Лорда здесь нет, — нагло заявил Пожиратель. — На этот раз тебя никто не спасёт, грязнокровка. А Тёмному Лорду мы скажем… Что ты где-то стащила ножик и решила покончить жизнь самоубийством. Не выдержала того, что тебя пленили. Здорово придумано, правда? — Роули достал из кармана мантии нож.       — Вам никто не поверит! — пискнула я, отступая назад.       — А никто обо мне не узнаёт. Когда Лорд вернётся, он найдёт лишь твой труп с ножом в сердце. Или лучше тебе вены на руках порезать? Да, пожалуй, лучше так. Для правдоподобности, — Роули кинулся в мою сторону, я запустила в него книгу и, отскочив в бок, понеслась к двери.       — Чесс… — имя эльфийки я не успела выкрикнуть, так как в меня попало заклинание, судя по всему, «Ступефай», и я рухнула на пол лицом вниз. Послышался хруст. Кажется, я сломала нос. Лужа крови быстро образовалась на полу. Торфин подошёл ко мне и перевернул меня лицом к себе.       — А ты шустрая, грязнокровка! Но моя палочка шустрее, — засмеялся Торфин, садясь на меня сверху. — С чего мы начнём? Я бы с удовольствием поиграл бы с твоим лицом… — лезвие ножа прошлось по моей щеке и опустилось на шею, — но, боюсь, тогда точно в твоё самоубийство никто не поверит. А какое на тебе платье! Только заметил. Ты готовилась к свиданию со мной? — Торфин опустил лямку платья с моего плеча и провёл своей рукой по нему. — А какая нежная кожа! У всех грязнокровок она такая? А грудь такая же приятная на ощупь? — Роули скинул и вторую лямку с плеча и стянул мой наряд вниз, оголяя грудь. Из глаз потекли злые слезы. Я даже пошевелиться не могу! Я никак не могу ему помешать! Ну почему всё так, почему?!       — Сисек особо нет, — разочарованно сказал Пожиратель и больно щипнул за сосок. Слёзы сильнее потекли из глаз.       — Ну что ты, не плачь! — сказал Торфин, стирая рукавом мантии мои слёзы. — Обещаю, скоро твоя жалкая жизнь закончится. Потерпи, я осмотрю всё, что хочу, и тогда убью тебя. Тебе даже больно не будет. Ну, почти. Будь хорошей девочкой, и тогда…       — Слезь с неё! — раздался грозный бас. Торфин вздрогнул и взглянул на вошедшего мужчину.       — А ты кто такой? Проваливай отсюда, сопляк! — ответил Роули, всё-таки вставая с меня и направляя палочку на вошедшего.       — Как ты смеешь трогать собственность своего Хозяина? — раздался голос, полный ненависти. «Гонт!» Я не видела его, но узнала голос. Мерлин Всемогущий! Как же я была рада его приходу! Я почувствовала, как с меня сняли заклинание, и я могу пошевелиться. Я быстро вскочила с пола, поднимая платье выше, чтобы скрыть оголившуюся грудь, и попятилась назад. Тем временем мужчины смотрели друг на друга взглядом, полным ненависти, и направили друг на друга палочки.       — Грязнокровка первая на меня напала и попыталась отобрать палочку! Я лишь хотел её немного проучить! Отпусти свою палочку, мальчик, и спокойно всё обсудим, — сказал Роули. Гонт бросил на меня быстрый взгляд, словно спрашивая, правда ли это. Я затрясла головой.       — Лжец… — Гонт снова повернулся лицом к Роули и направил свою палочку ему в грудь. Вдруг лицо Торфина исказила маска ужаса.       — Я… Я не узнал…       — Круцио! — Роули рухнул на пол и закричал. Он кричал, и кричал, и кричал… Пока наконец не замолк. Тело перестало биться в конвульсиях.       — Он мёртв? — тихо спросила я.       — Нет, потерял сознание. Убивать его или нет будет решать только Тёмный Лорд. Чесси! — на крик тут же появилась эльфийка и с ужасом смотрела то на тело мужчины, то на меня. — Отнеси его в камеру. Хозяин вернётся и решит его судьбу! — эльфийка закивала и исчезла вместе с Роули. Наконец Гонт повернулся лицом ко мне и провёл по мне взглядом.       — Он… Успел тебе навредить? — холодно спросил мужчина. Я отрицательно покачала головой. Дальше случилось то, что я никак не могу себе объяснить. Я рванула к мужчине и кинулась к нему в объятья. Я обвила его торс руками и, уткнувшись в его грудь, залилась слезами. Кажется, я поехала крышей. Или стресс, полученный за сегодняшний день, повлиял на здравый смысл. Вначале предсмертное состояние Драко, угрозы моим родителям, а теперь и Роули. Моя психика этого не выдержала. Это слишком для одного дня. И мне нужен хоть кто-то… Хоть капелька понимания и утешения. Хоть капелька человечности… Я почувствовала, как тело Гонта напряглось, как струна, и он замер, словно статуя. Видимо, это было последнее, что он от меня ожидал. Он осторожно поставил свои руки мне на плечи. Кажется, он сейчас меня оторвёт от себя. Я сильнее прижалась к нему и пропищала:       — Пожалуйста…       Гонт снова замер. А затем его руки осторожно обвили меня, обнимая. Он обнимал меня осторожно, словно дикого и опасного зверя, а может, ему просто было противно трогать грязнокровку. Но тем не менее, он меня не оттолкнул. Эта капля доброты ещё сильнее меня расклеила, и я залила его грудь слезами. Моя кровь и слёзы смешались в одно сплошное месиво, которое я размазала на его одежде. Но, кажется, это его не особо волновало. Он даже осторожно погладил меня по спине.       — Всё, прекращай, — сказал он строго. Но поток женских слёз было не так легко остановить. — Ну же, оторвись от меня, — снова сказал он и аккуратно попытался меня отстранить, но я сильнее обвила его руками и завыла. Точно. Я сошла с ума, раз искала утешение в объятьях Пожирателя. Гонт тяжело вздохнул.       — Гермиона, хватит! — мужчина резко оторвал от себя и тряхнул меня за плечи. Это действие подействовало на меня отрезвляюще. Поток слёз прекратился. — Ты же так надорвёшься… Прекращай, — уже спокойнее сказал он. Я громко шмыгнула носом и кивнула, соглашаясь с ним. Гонт отпустил мои плечи.       — Про… Простите… — тихо сказала я, вытирая рукой следы своей истерики.       — Давай я… Помогу, — неуверенно произнёс Гонт, направляя на меня свою палочку. Послышался снова треск. Мой нос был вправлен. Затем он произнёс очищающее заклинание, и стёр следы крови с лица и одежды. — Так лучше, — кивнул он.       — Спасибо тебе… Томас, правда спасибо, — тихо сказала я, с благодарностью на него посмотрев. У него при этом было такое комичное лицо, что я невольно улыбнулась. — Ты так на меня смотришь, словно я не поблагодарила тебя, а прокляла.       — Просто… Не так часто это слышу, — как-то отстранённо ответил он. «Ну конечно же, вряд ли кто-то благодарит Пожирателей…».       — Ты… Не мог бы ты меня отвести обратно в темницу? Не думаю, что сейчас от меня будет толк в библиотеке… — тихо попросила я.       — Эм… Да. Конечно. Идём, — Гонт осторожно подтолкнул меня вперёд, и мы в абсолютной тишине спускались вниз. Я бросала на него взгляды, но он принципиально смотрел куда угодно, но не на меня. Странный он всё-таки… Он молча довёл меня до камеры.       — У тебя будут неприятности? Из-за пытки Роули? — осторожно спросила я, перед тем как войти в темницу.       — Нет. Не думаю, — ответил он, водя взглядом по потолку. Почему он не хочет на меня посмотреть? Ему стыдно, что он помог Грязнокровке? Или его так смутила моя истерика? А может, ему просто стало противно…       — Томас… — осторожно позвала я. Мужчина вздрогнул от звука своего имени и наконец-то перевёл на меня взгляд своих чёрных глаз. — Ещё раз спасибо и… Прости за истерику. Такого больше не повторится, — я отвернулась от него и зашла в свою камеру.       — Не за что. Отдыхай… Гермиона, — мужчина закрыл за мной дверь и, бросив на меня задумчивый взгляд сквозь решётки, быстро ушёл.