Площадь Гриммо

      Воздух взорвался давлением. Мир закружился, вспышки цвета прорезали тьму — и вдруг всё стихло. Я рухнула на холодный каменный пол. Воздух вырвался из груди, как после падения с высоты.       Тишина. Потом — чьи-то голоса.       — Она здесь! Мерлин, Снейп справился!       — Гермиона! — знакомый голос. Джинни. Я подняла голову. Мутное зрение постепенно прояснилось — и я увидела их. Джинни стояла надо мной, и в глазах её застыли слезы. Молли Уизли прижала ладонь ко рту, словно она увидела не меня, а призрака. А Римус Люпин любезно протянул мне руку, помогая подняться.       — Гермиона… — Джинни бросилась ко мне и обняла.Я застыла. Ее руки были тёплые — родные. Но я не могла ответить. Тело не слушалось.       — Всё хорошо, ты в безопасности, — говорила она, — всё уже позади.       Позади? Нет. Ничего не позади. Мой личный ад только начинается. Снейп тяжело опустился в кресло у стены, сжимая раненую ногу. Никто не обращал на него внимания — все столпились вокруг меня, а у меня слова Снейпа звенели в ушах, повторяясь эхом: «Мисс Грейнджер! Вы правда ещё не поняли? Томас Гонт — это и есть Тёмный Лорд».       — Гермиона! Гермиона! — я почувствовала, как Джинни меня слегка потрясла. — Ты вся дрожишь. Что с тобой? — девушка обеспокоенно смотрела на меня. Я открыла рот — и не смогла вымолвить ни слова. Как сказать им? КАК?!       — Она в шоке, — отрезал Снейп. — И неудивительно. Её плен длился слишком долго. —Его голос был холоден, но в нём слышалось что-то ещё… как будто он понимал больше, чем хотел сказать.       — Господи, ну конечно! Бедная, не переживай, мы о тебе позаботимся! — запричитала Молли, слегка отталкивая дочь от меня. — Идём наверх. Отдохнешь. Мадам Помфри скоро будет, осмотрит тебя, подлечит. Я… Я приготовлю твой любимый тыквенный пирог, хочешь? Откормим тебя. Будешь лучше прежней! — Она кудахтала надо мной, тёплая, добрая, настоящая — и всё это было невыносимо. Я опустила взгляд. На руке — следы его прикосновений. На шее — маленькое пятно, которое я не стёрла. Оно будто жгло кожу. А в голове приговор: Томас Гонт — и есть Тёмный Лорд. Эти слова били в виски, словно удар молота. Мир покачнулся, в глазах потемнело, и последнее, что я увидела, — перепуганное лицо Молли.       Я очнулась от звука — тихого, ровного, как дыхание дождя. Кап-кап. Окно было приоткрыто, и ветер шевелил занавеску. Комната пахла чистым бельём и настоем трав. Всё было слишком спокойно.       На мгновение я не вспомнила, где нахожусь. Белая простыня, мягкая подушка, ровное биение собственного сердца — чужие, непривычные вещи. А потом накатила память. Как волна.       Он — Томас Гонт. Он — Тёмный Лорд.       Я резко села. Комната закружилась. Мир, казалось, опять потерял ось.       — Мисс Грейнджер! Не вставайте! — услышала я перепуганный голос. Я подняла взгляд. Мадам Помфри вошла в комнату с бинтами и банками в руках.       — Дорогая, вы ещё слишком слабы. Ложитесь! — сказала женщина тоном, не терпящим возражений. Я послушалась. — Сейчас я сделаю небольшое сканирование вашего физического состояния, а затем решим, чем и как вас лечить, хорошо? — я на автомате кивнула. Какая разница до моего физического состояния, когда меня уничтожили изнутри? Мадам Помфри взмахнула волшебной палочкой, и надо мной появились какие-то диаграммы и разноцветные схемы. Я ничего не понимаю в колдомедицине, поэтому безразлично смотрела за показателями. Лицо целительницы нахмурилось. Она что-то прошептала, и появились новые диаграммы. Лицо женщины резко побледнело, и она с состраданием посмотрела на меня.       — Мисс… Мисс Грейнджер. Я понимаю всю серьёзность моего вопроса, но я это спрашиваю не из праздного любопытства, я врач и… — женщина запнулась.       — Что вы хотите знать? — безразлично спросила я.       — На диаграмме показана небольшая травма внутренних половых органов… Это не критично, всё заживёт, но… — женщина приобняла себя за плечи. — Мисс Грейнджер, вы недавно подвергались сексуальному насилию? — тихо спросила Помфри. Бум. Сердце рухнуло вниз. Насилие? Нет… Это был добровольный акт сожжения моего здравого смысла и совести. Я добровольно позволила себя осквернить в грубой манере. Но как об этом сказать? Моё молчание женщина приняла за утвердительный ответ.       — Мисс Грейнджер, когда это было?       — Я не знаю… — тихо прошептала я.       — Мисс Грейнджер, — Помфри присела рядом со мной и взяла за руку, — я всё понимаю, моя милая, ты не хочешь это вспоминать, но мне надо знать, чтобы дать тебе… Противозачаточное зелье. Я не думаю, что насильник позаботился о… В общем, ты же не хочешь, чтобы ваша связь дала плоды? — осторожно спросила целительница. Я непонимающе смотрела на неё, а потом ужас осознания накрыл меня. Мерлин! Мы ведь совсем не думали о предохранении! Я же могу… Боже, нет!       — Несите скорее! — я вскочила с кровати и закричала. — Прошу вас, я не хочу… Не хочу… — слезы полились градом из глаз. Руки тряслись. Женщина утешающе гладила меня за плечо.       — Обязательно, дорогая, но мне надо знать примерное время, чтобы точнее рассчитать дозу.       — Я… Я не знаю… За пару часов до того, как меня нашёл Снейп, — всхлипывая сказала я. Целительница кивнула и полезла в свой чемоданчик с зельями. Найдя нужное, она протянула мне его.       — Выпей. И всё будет хорошо, — ласково сказала женщина. Я взяла из её рук колбу с синей жидкостью и выпила всё до последней капли.       — Всё будет хорошо. Твоё физическое состояние в относительном порядке. По крайней мере, специальное лечение не требуется… Истощение исправится хорошей едой, раны от круциатуса сами заживут, а насилие… Если ты захочешь с кем-то об этом поговорить… — Нет! — резко сказала я. Целительница грустно кивнула.       — Но если захочешь, я рядом. И друзья твои тоже. Тебя никто не осудит и помогут. Не бойся просить о помощи. Теперь всё будет хорошо, вы в безопасности.       Безопасность. Странное слово. Оно ничего не значит, когда внутри тебя всё ещё живёт его имя.       Томас… Мадам Помфри собрала свой чемоданчик, убрала надо мной диаграммы и пошла на выход.       — Мадам Помфри! — женщина обернулась. — Никому не говорите…       — Разумеется! Врачебная тайна. Отдыхай, дорогая, — ласково сказала женщина и вышла, оставив меня в комнате одну со своим демоном.       «Томас Гонт — и есть Тёмный Лорд» прозвучало эхом в ушах. Боже, какая же я идиотка! Ведь всё было так очевидно! Реакция Снейпа и Роули на него… Чесси не хотела о нём говорить, Нагайна принимала его. Почему я не обращала на это внимание раньше?! Почему?! Я устало упала на подушки и закрыла глаза.       «Есть такое выражение, любопытство погубило кошку, и тебя, гриффиндорский львёнок, оно уничтожит» раздался шипящий голос внутри меня, а затем сменился на ласковый баритон:       «Глупый, гриффиндорский львёнок...»       Мерлин Всемогущий! Почему я в ту же секунду не поняла?! Одинаковые фразы. Одинаковые движения. То, как оба склоняли голову на бок, когда были заинтересованы… Реакция Гонта на мои слова о могуществе Лорда. Всё буквально кричало мне! А он… Даже назвался своим именем! Сказал, что его зовут Томас Гонт! Ну неужели ты не могла понять, что Томас и Том Риддл — это одно и то же? Идиотка. Тупица. А Лорд… Представляю сейчас его довольное змеиное лицо! Ещё бы! Заставил меня с ним… Да я даже не могу его обвинить в принуждении! Потому что я сама… Сама… Я уткнулась лицом в подушку и завыла раненым зверем. Стыд, обида, боль, раскаяние, унижение — всё сейчас смешалось в один коктейль, который выжигал меня изнутри. Это было слишком ужасно. Слишком. Даже для него. Это ведь был план. Его извращённый план. Сделать так, чтобы я сама захотела… Чтобы потом унизить. Он специально притворялся, добивался моего доверия, чтобы я приблизила его к себе, а потом растоптать. Что ж. У него получилось.       «Нет. Этого ты хотела», — раздался шипящий голос из прошлого в голове. Да, вы правы, ваше Темнейшество… Я сама этого хотела… На этот раз вы не принуждали меня.       «Но я тебя предупреждаю как… Не враг. Тебе лучше уйти, иначе ты пострадаешь…» Да, Томас, ты не соврал. Я действительно пострадала. Ты даже не обманул меня, когда сказал, что я пожалею… Ты никогда мне не врал, Том, так же как и твоя вторая личность. Вы всегда говорили правду, а я была слишком глупа, чтобы её понять. Вот и поплатилась за это. Я лежала неподвижно, глядя в потолок. Белый. Безупречно чистый, без трещин и пятен. Такой… правильный. И в этом «правильном» потолке было что-то издевательское — как будто он смотрел на меня сверху и молчал.       Всё казалось неправдой. Эта постель, запах чистого белья, солнечные полосы на полу. Я хотела вернуться туда, где больно, потому что только там всё было по-настоящему. Я медленно провела пальцами по шее. След всё ещё был там. Маленькое пятно, которое теперь казалось клеймом. Я сжала руку в кулак. Хотелось содрать кожу, стереть его, вырвать из себя память — но она вросла, как заноза в сердце. Я повернулась на бок и встретилась глазами со своим отражением в зеркале, которое висело на стенке шкафа. Бледная. Тощая. Неживая. Вот как я могла описать своё отражение. Эта девушка выглядела совсем не так, как в прошлый раз, когда я взглянула на неё в библиотеке. Тогда её глаза сияли, а губы были красными и слегка припухлыми от поцелуев… А сейчас…       «Ты такая красивая…» — раздался шипящий баритон в голове. Нет… Замолчи! Прошу! Перестань… Это ложь. Ты так специально говорил, чтобы расположить к себе. Все ласки и поцелуи… Всё ложь.       «Мы ещё не закончили». Закончили, Том. Закончили… Уходи из моей головы.       «Всё, что в этом доме, моё. И ты моя, и будешь ей столько, сколько я пожелаю». Нет… Я не твоя. И никогда больше ей не буду! Я не буду больше в твоём доме. Я не буду больше играть в эти игры. Всё. Хватит. Покончено! Я засну, а завтра проснусь, и настанет новый день, где не будет тебя. Я выпила зелье Сна без сновидений и легла на подушку, закрыв глаза. Никаких больше слёз. Завтра будет лучше. Обязательно будет. Я стала проваливаться в сон, а в голове ещё звучал шёпот: «Мы ещё не закончили».