Явь и навь

Не смеши. ведь я — не фантом, не призрак, вымысел или бред.

я — твой самый главный (признайся, эмили) потаённый секрет.

приручала монстра в далёком детстве, как дворового пса.

отчего боишься моих объятий?

      Когда все стали расходиться, Снейп поймал Гарри за рукав.       — Надо поговорить. — Гарри нахмурился, но кивнул. — Наедине, — холодно сказал Снейп, пронзительно смотря на Джинни, которая тут же оказалась рядом со своим парнем.       — Джинни, ты иди, я догоню тебя, — ответил Гарри. Девушка смерила профессора подозрительным взглядом, но всё же послушалась и ушла. Видимо, несмотря ни на что, Снейпу не очень доверяли. Мужчина ушёл куда-то с Гарри, а я пошла в библиотеку Блэков. Возможно, там я найду нужную мне информацию по спасению Нагайны. Но только вот мысли куда-то улетали. Семь дней. Мы с ним встретимся в бою через семь дней… Я не готова…       — Ты ведь не веришь, что мы успеем всё подготовить за неделю, да? — голос Джорджа прозвучал тихо, почти без интонации.       Я вздрогнула — не заметила, как он вошёл.       — Вопрос не в том, успеем ли, — ответила я, не оборачиваясь. — Вопрос в том, какой ценой заплатим за вторжение.       Он подошёл ближе, опёрся на спинку соседнего стула. Пахло дымом и чем-то аптечным — новой привычкой, наверное, чтобы заглушить боль.       — Ценой… — повторил он. — Забавно, как часто мы теперь говорим это слово. А потом идём и платим. — Я усмехнулась краем губ:       — Не заплатить — значит умереть. Все мы просто пытаемся выжить и не сойти с ума… Нам нужно…закончить этот кошмар побыстрее       — Убить Тёмного Лорда, — тихо сказал Джордж. Убить. От этого слова все внутренности сжались в тугой узел. На протяжении многих лет я мечтала о том, что Тёмный Лорд падёт. Исчезнет. И никогда не задумывалась о том, что это означает его смерть. И если раньше я бы этого желала, то сейчас… Часть меня словно боялась этого. Это явно ненормально.       — Да…убить, — упавшим голосом повторила я. Джордж посмотрел на меня внимательно. Его глаза были усталыми, и в них не осталось ни искры того бесстрашного веселья, каким он был когда-то.       — У Фреда, — продолжал он после паузы, — всегда получалось смеяться, даже когда было плохо. А я думал, что смогу так же. Не смог. — Он тихо выдохнул. — Удачи тебе в поисках, мисс Всезнайка. Пойду я… — юноша вышел с библиотеки оставив после себя оглушительную тишину.

***

      Ночь выдалась беспокойной.       Дом на площади Гриммо будто ожил в темноте: где-то за стеной скрипнула доска, в коридоре шелестнула штора, а по крыше барабанил дождь — не так ровно, как раньше, а нервно, будто сердце, сбившееся с ритма.       Я лежала на кровати, но сон не приходил. Каждый раз, как закрывала глаза, перед внутренним взором вставало лицо — то ли живое, то ли уже давно растворённое во тьме, с пронзительными чёрными глазами…       «Мы ещё не закончили».       Да, скоро мы встретимся, Том. В последний раз. Если у нас всё получится, мы избавим мир от твоей тирании. А для этого придётся переступить черту добра и убить тебя. Но ты же сам говорил, что нет абсолютного добра и зла. Мир серый.       «Видишь? Что бы ты без меня делала?».       Жила бы спокойно, Томас. Меня не мучали бы угрызения совести и душа не болела. Я не жила бы с гадким чувством предательства только потому, что позволила себе быть слепой и отдаться притяжению…       «Я принёс в твою жизнь приключения и краски. Не за что».       Ну ты и сволочь! Даже находясь за тысячи километров от меня, ты ещё умудряешься портить мне жизнь! Ты залез в мою голову и поселился там, как паразит… Прошу, уйди прочь!       «Ты такая красивая».       Не надо… Хватит!       «…вы обе — существа, которых Лорд не отпускает».       Ты будешь вынужден нас отпустить. Я освобожу Нагайну от твоей души. И освобожусь сама…       «Если бы ты была просто питомцем, всё было бы гораздо проще».       Я сжала простыню в пальцах, будто от этого могла выжать из памяти его голос. Что значила тогда эта фраза? Он видел всё-таки во мне что-то большее, чем его зверька на привязи? Нет… Лорд не способен на такие чувства. Это была очередная игра. Не верь ему! А внутри что-то всё равно отчаянно хватается за эту веру… Дышать в этом полумраке стало невозможно. Через несколько минут я поднялась. Накинула шерстяной кардиган, вышла в коридор. Воздух был холодный, пропитанный сыростью и старым деревом. Лестница под ногами тихо вздыхала.На третьем этаже горел свет — слабый, тусклый, будто кто-то оставил лампу специально, чтобы не заблудиться в собственных тенях. Я постучала.       — Открыто, — отозвался голос Джорджа. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Перед ним стояла чашка — пар шёл в потолок. На коленях — фотоальбом.       — Не спится? — спросил он, не поднимая взгляда.       — Тебе, видимо, тоже, — ответила я. Он усмехнулся:       — Мне давно уже не до сна.       Я присела рядом. Несколько секунд мы молчали, просто слушая, как дождь упрямо бьётся в стекло.       — Иногда кажется, — тихо сказал Джордж, — что если сидеть вот так достаточно долго, то мир за окном перестанет существовать. И не надо будет просыпаться в новом дне, где его нет.       — Я понимаю…       — Понимаешь? — он наконец посмотрел на меня. — Да ты, Грейнджер, всегда всё «понимаешь». — В его голосе не было злости, только усталость.       — Нет, правда, — прошептала я. — Я тоже кого-то потеряла.       — Да, но у тебя он хотя бы не был братом-близнецом. — Я не стала спорить. Только глянула на фото в его руках. На снимке двое — Фред и Джордж — дурачатся перед камерой, что-то взрывают за спиной, а над ними вспышка — светлая, почти ослепительная. Фотография слегка дрожала в его пальцах.       — Он был моей половиной, — сказал Джордж, не глядя. — Не просто братом. Понимаешь? Я не знаю, кем теперь быть. Я… будто слышу его смех иногда. В стенах. В зеркале. В себе. — Я кивнула.       — Потерять кого-то — это как… будто внутри остаётся комната, в которой всегда горит свет. Только ты больше не можешь туда войти, — тихо сказала я. У меня тоже была такая комната. И по ней ходил высокий красивый брюнет со змеёй…       — Красивая метафора, Грейнджер. Даже завидно.       — Не метафора, — ответила я тихо. — Это ощущение.       Мы снова замолчали.       Джордж отставил чашку, потом медленно закрыл альбом и положил его рядом.       — А ты правда веришь, что ту змею можно спасти?       — Верю, — сказала я после паузы. — Если в мире не останется никого, кого можно спасти, тогда и побеждать не будет смысла… Если перестанем пытаться спасать, мы станем такими же, как Он.       Джордж кивнул.       — Тогда… попробуй не забыть об этом, когда снова окажешься перед ним.       — Не забуду, — пообещала я, хотя сама не знала, правда ли это.Он протянул руку — просто лёгкое движение, как будто хотел убедиться, что я действительно рядом, что всё это не сон. Я не отстранилась. Долгое время мы сидели в молчании. Иногда достаточно просто присутствия, чтобы боль перестала гудеть.       Когда я уходила, он не сказал ни слова, только чуть-чуть кивнул. И мне показалось, что за его спиной в зеркале мелькнула вторая тень — едва уловимая, почти светлая. Может быть, Фред всё ещё был рядом.

***

      Я почувствовала нежное касание к своей шее, а затем лёгкий укус. Я дёрнулась в сторону, но сильные руки схватили меня и прижали к себе.       — Я не отпускал тебя, Грязнокровка, — раздался шипящий голос сзади. Внутри всё похолодело. Я стала вырываться сильнее, но чем больше я дёргалась, тем сильнее меня сжимало кольцо рук.       — Отпусти! Том, мне больно!       — Терпи! Тебе же нравится чувствовать мою власть над тобой, — нежно зашептал голос на ухо. Тело отреагировало мурашками на этот голос.       — Нет! Ты ошибаешься! — я вырвалась из его хватки и повернулась лицом к врагу. Том выглядел почти обычно. Если не считать эту холодную бледность на лице и чешую, покрывающую его красивые скулы…       — Что такое, Гермиона? Я тебе больше не мил? — хищно улыбнулся мужчина, приближаясь ко мне.       — Не подходи, Том!       — Признай, ты же скучаешь по мне… По нашим посиделкам в библиотеке, нашим горячим спорам… И поцелуям… — ласково прошипел мужчина       — Нет, нет… Я ненавижу тебя! Убирайся! — Томас стремительно сократил расстояние между нами и притянул меня к себе.       — Тогда докажи мне это, — Том впился в мои губы. Я стала бить его по плечам и вырываться, но с каждой секундой… Моя борьба была всё слабее. Наконец, я безвольно повисла у него в руках, наслаждаясь мягкостью и вкусом его губ. В нос ударил знакомый запах цитруса, и моё сердце ускорило ритм. Скучала? Конечно, скучала, до невозможности скучала, до потери пульса, до дрожи в коленях… Так скучала, что думала, с ума сойду от всего.       — А врать ты не умеешь, — довольно произнёс мужчина, отрываясь от моих губ. Он нежно заправил мою выбившуюся прядь за ухо. — Глупый гриффиндорский львёнок…       — Том…       — Гермиона!       Я вскочила с кровати, тяжело дыша. Передо мной сидел Гарри и с беспокойством на меня смотрел. Сон. Это всего лишь сон. К горлу подступил горький комок. «Держись! Не смей разрыдаться! Только не сейчас… Только не при нём».       — Прости, я стучал, но ты не отвечала… И я решил войти и тебя разбудить… Ты кричала…       — Да… Кошмар приснился. Прости, — на последней фразе голос предательски дрогнул.       — Гермиона… Что с тобой творится?       — Со мной всё хорошо, правда. Просто кошмары. У всех бывают. — отмахнулась я. Отлично, голос на этот раз звучал убедительно.       — Да, конечно, но… Ты кричала имя… — зелёные глаза изучающе на меня посмотрели. Только не это!       — Имя?       — Да…       — Да, может быть. Говорю же, снился жуткий кошмар. Даже вспоминать не хочу. Зачем пришёл? Что-то срочное? — как ни в чём не бывало спросила я, пытаясь перевести тему. Но Гарри продолжал задумчиво на меня смотреть.       — Том. Ты кричала: «Не подходи ко мне, Том», — наконец сказал парень. Это был крах. Я почувствовала, как руки начали трястись. Это имя действительно на меня уничтожающе действует. А из уст Гарри… Словно напоминало мне о моём грехе, моём падении. Я ничего не ответила, лишь часто моргала, пытаясь удержать слёзы, чтоб они не упали с ресниц.       — Я знаю только одного Тома, который может сниться в кошмарах… — осторожно сказал Гарри. Я всхлипнула.       — Гарри…       — Он тебе что-то сделал??? Гермиона, мы же друзья, ты мне как сестра! Ты можешь мне всё рассказать…       — Я знаю, Гарри… — пропищала я. Слёзы всё-таки покатились по щекам.       — Он… Том Риддл, он делал с тобой… — Гарри тяжело вздохнул. Руки затряслись и у него, он сжал их в кулаки. — Он делал с тобой что-то против твоей воли? — наконец выдавил из себя друг. — Если он тебя тронул, то клянусь, я вырву ему…       — Нет! Ничего такого! — перебила я друга. Зелёные глаза Гарри изучали моё лицо.       — А по тебе не скажешь. Гермиона, не переживай, я никогда тебя не осужу… Ты же знаешь это. Ты была в плену и… Ты знаешь, мне снились сны…       — Сны? — тихо спросила я.       — Да. Я видел тебя во снах. Точнее, видел тебя его глазами. Будто я — это он… Эта наша связь… Я видел, как ты корчилась на полу от Круциатуса. Ты не представляешь, как я себя чувствовал после пробуждения! Я готов был лезть на стенку, убить себя, лишь бы ты была в безопасности… А один раз мне приснилось… — Гарри закрыл глаза и вцепился руками в свои волосы. Я боялась пошевелиться, боялась спросить… — Мне приснилось, как он домогается тебя… — наконец сказал юноша. — Как ты пытаешься вырваться, а он повалил тебя и целует… Боже, Гермиона, неужели ты такое перенесла? — в глазах друга застыл ужас.       — Гарри, не переживай, он не сделал ничего такого… Вернее… — я тяжело вздохнула. Надо сказать правду. Хоть частично. — Такое действительно было. Один раз. Но это было его формой пыток. И продлилось всего несколько секунд. Чтобы напугать меня. И всё. Он… Не подвергал меня насилию, если тебе это интересно, — после моих слов Гарри облегчённо выдохнул.       — Прости… Я должен был это спросить… Я… Очень переживал за тебя. Мне Молли сказала не задавать вопросов по поводу твоего плена, ведь неизвестно, какие ужасы ты пережила… И вопросы тебя больше травмируют… Но… Я не мог жить с мыслью, что он тебя…       — Всё хорошо. Он не делал ничего такого, что было бы против моего желания. Всмысле, — тут же спохватилась я, — никакого сексуального насилия.       — Хорошо. Я рад, что мы это выяснили, — сказал Гарри, поднимаясь с моей кровати.       — Так что ты хотел? Зачем пришёл? — Гарри помрачнел и опустил глаза в пол.       — Ты нашла способ вытащить душу из Нагайны, не убив её?       — Пока нет…       — Давай… Я помогу тебе с поиском.       — Хорошо, — кивнула я. — Но что случилось? Ты же тоже был за идею убийства змеи.       — Снейп кое-что рассказал мне… В тот день, когда Тёмный Лорд заявился в Годрикову Впадину и убил моих родителей, — голос Гарри дрогнул. Он сжал кулаки и устремил взор в потолок, сдерживая слёзы. Я вскочила с кровати и обняла его. — В тот день, когда моя мама закрыла меня собой… Когда он произнёс убивающее заклятие… Часть его души откололась и забралась в единственное живое существо, которое нашла поблизости… — тихо произнёс Гарри. Я непонимающе на него посмотрела.       — В меня, Гермиона. Я ношу в себе часть его души. Я крестраж, — я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Я отрицательно закачала головой, словно это может как-то повлиять на те ужасные слова, что он произнёс.       — Нет, не может быть…       — Это же всё объясняет! Эту нашу связь… Я… Если мы не найдём способ вытащить эту гадость из меня, то… останется только один выход…       — Нет…       — Я должен умереть, Гермиона.