Sometimes wish I never been born at all

      — Нет, я не хочу умирать!       Мои руки, держащие дробовик, дрожали. Я плотно стиснула челюсть, не позволяя себе испытать жалость к гостю напротив меня. Женщина завывала, умоляя выслушать. Понять. Её белоснежные зубы сверкали сквозь болезненный оскал, не оставляя мне выбора. Она убила дочь моего покойного соседа. Отныне я не хочу убирать останки людей в мусорные пакеты.       Останки ребёнка, которого я клялась защищать.       Указательный палец дёрнулся в ненависти и отвращении. Вероятно, к самой себе. Я нажала на курок, и рыдания гостя заглушил громкий выстрел. Её мозги брызнули на обои, а обезглавленное тело с глухим стуком упало на ковёр, марая его кровью.       Я выпустила задержанный в лёгких воздух с хрипом. Капелька холодного пота скатилась по виску. Радужки глаз нервно бегали из стороны в сторону, оглядывая мертвеца. Мои коленки затряслись и я едва не рухнула на пол, но заставила себя удержаться. Перед сном во мне ещё немного оставалось энергии, и я была обязана проверить остальных. Эти твари чаще всего работают в команде.       Я вышла из гостиной пошатывающейся походкой, прикрыв за собой дверь. Сегодня труп убрать не выйдет: меня до сих пор тошнило от того, что пришлось запустить в кого-то пулю. Первое убийство липким грузом оседало на плечи, а горло пересохло так сильно, что слюна проталкивалось лезвием.       Выйдя в коридор, я мрачно огляделась. В ванной сидела вдова и накуренный парень (мог бы и со мной поделиться, мне сейчас нужнее), а в кладовой иностранец с зашитым ртом. Он успел разрезать нити и даже поговорить со мной, только вот я ни черта не поняла. Он, кажется, тоже. Оставшиеся жители моего дома имели странности, и стоило бы проверить всех, однако, наверняка свалилась бы без сил. Было необходимо выделить время лишь на одного, и самым странным мне показался парень с ранее зашитым ртом. Тяжёлой походкой я двинулась в кладовую.       Я не удосужилась постучаться, сразу же открыла дверь. Чувствовала себя ужасно, и вывести меня могла даже эта злосчастная доска, на которую по правилам этикета необходимо вываливать крупицы вежливости. Парень удивлённо обернулся, и его ладонь, лежащая на губах, медленно сполза. Он великодушно явил мне травмы, оставленные после жестокой пытки.       Я закрыла дверь и тяжело вздохнула. Мышцы болели от сильного напряжения. Мне потребовалось десять секунд, прежде чем пересохшие губы разомкнулись, а язык зашевелился:       — Мне нужно тебя проверить. Чернильные брови иностранца взметнулись, и по взгляду я поняла что он, как обычно, ничего не понял. Мои зубы скрипнули.       Приложив руку ко лбу, я вбирала остатки сил через учащённое дыхание. Парень не двигался, но явно занервничал. Мой вид определённо желал лучшего и внедрял в других беспокойство.       Я подняла на него голову. Зубы проверять нет смысла, наверняка все в крови от недавней травмы.       — Глаза, — указала пальцем я на свои собственные. — Дай посмотрю, — сказав это, поманила его к себе.       Долгую секунду он молчал, не моргая, но потом уверенно сделал шаг в мою сторону. Наклонился в корпусе, дабы наши лица оказались на одном расстоянии, а после раскрыл веки большим и указательным пальцами. С прищуром я вглядывалась в его зелёные глаза. Белок не был окрашен лопнувшими капиллярами, вызвав во мне небольшое облегчение. Я твёрдо кивнула и легонько отпрянула. Иностранец выпрямился.       — Теперь руки, — я протянула свои и дёрнула носом в сторону его ладоней. Он молча вложил свои пальцы, и я принялась внимательно их рассматривать. Чистые. Мне и до катаклизмов нравилось, когда парни ухаживали за собой и не таскали грязь под ногтями, а в данных условиях вообще хотелось прыгать от радости.       — E nt,z dc` [jhjij& (У тебя всё хорошо?) — неожиданно подал он голос.       Я не могла понять, что он говорит, но отследить нотки переживания в его голосе вполне способна. Удивлённо подняв глаза, я наклонила голову, изучая беспокойство на его лице.       — Может, жестами объяснишь?       Он похлопал ресницами. Да, придётся тяжко.       — Z ckaifk rhbrb/ Ns rjuj-nj e,bkf& “njn xtkjdtr nt,t yfdhtlkb& Gj’njve ns nfr yfghz;tyf& Rj;f [jkjlyfz b nd`hlfz/ (Я слышал крики. Ты кого-то убила? Этот человек тебе навредил? Поэтому ты так напряжена? Кожа холодная и твёрдая.)       Всё это воспринималось как набор нечленораздельных звуков. Я истерично усмехнулась.       — Эм...       Иностранец высвободил свою ладонь одним ловким движением и накрыл ею мою скулу. Его большой палец прошёлся по коже, то ли стряхивая какую-то грязь, то ли в неком успокаивающем жесте. От этого я напряглась ещё сильнее.       Его рука спустилась ниже, и гладкая ладонь коснулась солнечного сплетения.       — Cthlwt (Сердце), — сказал он, тыкнув указательным пальцем в свою грудь. — Cnexbn jxtym ,scnhj/ Yfgeufkfcm& (Стучит очень быстро. Напугалась?)       Тёплые пальцы вызвали во мне противоречивые эмоции. Хотела бы я сказать, что почувствовала заботу впервые после того, как солнце решило приблизиться и страстно чмокнуть нашу планету, но и доселе это ощущение было мне не знакомо. Оно обрушилось крайне неожиданно и всё же... вовремя. Я так чертовски устала и не сознавала, что мысленно прошу о помощи. А он будто бы услышал и понял, даже не зная языка.       От самых пят по позвоночнику вскарабкались мурашки, шевеля волосы на затылке. Разве может мужчина смотреть так по-доброму? Касаться столь аккуратно? Моя кожа в одно мгновение потеплела, а бледные щёки, кажется, обрели румянец.       — Я вымотана... — прошептала я, опустив голову, едва не касаясь лбом его груди.       Иностранец осторожно заправил мои волосы за уши и не произнёс ни слова. Может, придумать с ним свой язык? Или наш способ общения – это действия? По-моему, таким образом мы прекрасно друг друга понимали.       Я сделала короткий шаг в его сторону, дабы наши тела соприкоснулись. Я жаждала этого мгновения. Окружённая людьми в собственном доме я могла лишь смотреть на их зубы, глаза, руки, и, мать вашу, подмышки. Выслушивала их слезливые истории о том, как они потеряли своё жильё, как муж умер, какие фильмы смотрели... Они никогда не спрашивали про меня. Не касались меня. Я приходилась им сраной вахтёршой по ночам, а днём – психологиней. Отправным пунктом. Фоновым персонажем.       По-моему, так было всю мою жизнь.       Я посмотрела на иностранца и несмело, в неподдающемся логике порыву, коснулась его израненных губ своими. Как благодарность. Как вопрошание, могу ли я получить больше? Глаза парня слегка расширились, а руки на моих ушах дрогнули.       — Извини...       Кажется, он знал это слово, ведь тотчас меня прервал, возвращая мои губы обратно. Невинный поцелуй обратился в глубокий и страстный моим напором. Я словно испытывала жажду, которую мог заглушить лишь он. И дав разрешение, мне снесло голову.       Не знаю, откуда во мне появились силы. Я притянула парня за футболку ближе и уперлась спиной о стену, не прерывая поцелуй. Губы нащупывали неглубокие точки от иголки, отдающие привкусом железа. Язык требовал коснуться его языка, обогнуть и провести вдоль. Руки блуждали по его телу в желании порвать футболку и царапнуть голую грудь. Невыносимо!       Иностранец часто задышал. Он двинул пахом вперёд, и я простонала прямо в его губы, ощутив, как мужское возбуждение ударилось о моё бедро. Уложив ладонь на его затылок и играясь пальцами с волнистыми волосами, я направила вторую руку к его штанам и быстро нырнула за резинку трусов, обхватывая член. Парень тихо простонал, с грохотом обрушив ладони на стену по обеим сторонам от моего лица. Головка мужского достоинства выделила достаточное количество предэкулята, позволив мне легко скользить пальцами по всей длине. Он насаживался на мою руку и сдерживал рвущиеся из него звуки, целуя куда напористее. Затыкал себя. Жаль он не понимал, что ничего прекраснее, чем мужские стоны, я ещё не слышала.       Я вынула руку и обхватила мужскую шею, запрыгивая на иностранца. Ноги сомкнулись на его спине. Держа мои ягодицы и задирая юбку, он прижал меня к стене обратно. Я резко дёрнула штаны вместе с боксёрами, больше не желая ждать. Прервала поцелуй и затуманенным взглядом посмотрела на парня перед собой. Его губы раскраснелись и блестели от нашей слюны.       Мои пальцы отодвинули нижнее бельё в сторону. Рука направила член иностранца. Как только головка коснулась меня, скользнув по выделившейся влажности, я не сдержала стона. Медленно опустилась на его член, и как только стенки обхватили мужское возбуждение, парень потянулся за поцелуем. Обманом я мазнула по его губам своими, но тут же приоткрыла рот, ловя ответный мужской стон. Только от этого я уже была готова прийти к финишу.       Он задвигался, растягивая меня. Впервые это не приносило боли или ощущения бессмысленности. Впервые я почувствовала, что так правильно. Иностранец приподнимал меня и насаживал обратно, двигая своим торсом. Крик удовольствия щекотал горло, требуя высвобождения. Боясь, что в действительности не смогу сдержаться, я укусила плечо парня и крепко обняла его за шею. Тяжёлое и горячее дыхание опаляло ушную раковину, отправляя температуру моего тела до немыслимых пределов. Клянусь, ещё немного, и я стану горячее этого долбаного солнца, что выжигало улицы.       Иностранец остановился. Он медленно вынул член, а после вновь насадил до упора, всё же добившись моего вскрика. Что-ж, один-один. Его тело дрожало, и я поняла, что парень близок к завершению. Оторвавшись от его плеча, я прикусила мочку уха, играясь языком со свисающей серёжкой. Его член затвердел и начал пульсировать. Я запрокинула голову, упираясь затылком в стену, а после ощутила горячую влагу, заполнившую меня.       Мы оба пытались выровнять дыхание и угомонить бешено стучащее сердце. Иностранец уткнулся лбом в мою шею, не торопясь отстраняться. Его горячая сперма текла по моим трясущимся бёдрам. Мне хотелось уснуть на его руках и не двигаться ближайшие сутки.       — Ns ghtrhfcyf (Ты прекрасна), — прохрипел он. Явно что-то хорошее сказал.       Я открыла глаза и посмотрела на него. Он оторвался от шеи и ответно глянул на меня. В миг моё тело гадко похолодело. Сердце подпрыгнуло к горлу, вызвав приступ тошноты. Иностранец улыбался мне во все свои зубы. Во все свои белые зубы. — Xnj nfrjt& (Что такое?) — занервничал он.       Непрошенные слёзы подступили к моим глазам. Я нащупала рукой пистолет на полке кладовой, который оставила там, как только зашла сюда. Дуло оружия упёрлось в затылок парня с тихим щелчком. Я всхлипнула. Улыбка на его лице пропала. — Z xnj nj cltkfk yt nfr& (Я что-то сделал не так?)       Я спустила предохранитель, кусая губу до крови. Нет, только не снова убийство. Только не вонь крови и мяса.       Только не он.       — Ghjie nt,z? Yt yflj/// (Прошу тебя, не надо…)       Я не решалась. Боялась и себя, и его. Пистолет стал тяжелее. Чем-то неправильным и противным. Я не чувствовала руки́, что держала оружие. Ощущала лишь своё колотящееся с иностранцем в унисон сердце.       — Я... не хо... хочу уми...рать.       Я вздрогнула. Меня прошибло холодным потом. Он запомнил слова той женщины, которую я убила мгновения назад. Слеза скатилась по моей щеке, заползая в щель приоткрытых губ.       Гость или нет? ГОСТЬ ИЛИ НЕТ?!