Часть 4

Все рушится. Весь оперативный план, выверенный до микрона, рассыпается в труху. Трещина за трещиной — и вот уже гигантская конструкция замысла гнется, ломается, летит в пропасть. На базе колонок воцарилась тишина. Но не та, благоговейная, что царит в храме перед битвой. Это была тишина катакомб, склепа, огромного механического трупа. Она не просто висела в воздухе — она давила на аудиорецепторы, вязкой синтетической смолой заливая каждый частотный диапазон. Ни гула реакторов, ни щелчков интерфейсов, ни перекличек по внутренним каналам. Молчание. Полное, всепоглощающее, мертвое. Эсмеральда сбросила себя с ящика резким, почти яростным движением, будто скидывая оцепенение. Звук её шагов — тяжелых, отмеряющих ритм — раскатывался гулким эхом по бескрайним, опустевшим ангарам. Она застыла в арке ремонтной зоны, став свидетелем судорожной лихорадки. Спикер-ремонтники, похожие на стальных пауков, метались вокруг поверженного Палача. Они копошились в его пробоинах, оплетали разорванные волокна, спешно впаивали новые пластины. Не ремонт — предсмертные попытки реанимации. Разгром был тотальным. Первая ударная армада, цвет базы, была не просто отброшена — её стерли с тактической карты элитным астро-карьером. Уничтожили. Степень позора измерялась не в потерях, а в абсолютном нуле результата. И даже полу-титан, ходячая крепость, источавшая багровое безумие, ничего не смог поделать. Его присутствие лишь подчеркнуло масштаб катастрофы. Теперь он был просто грудой металла. Громадной, безжизненной. Следы адской энергии в его сердечнике угасли, оставив после себя лишь холод остывших сплавов. Его знаменитые колонки, обычно извергавшие сокрушительные волны, были темными, как выжженные глазницы гигантского идола. Эсмеральда развернулась на каблуке, и ее тень, угловатая и резкая, метнулась по стене. Она зашагала. Каждый её шаг по перфорированному полу коридора отдавался точным, безжалостным ударом. Лифт, приняв её, с глухим стоном рванул вверх по шахте, выплюнув на платформу под куполом неба. Они ждали. Массивные, недвижные. Отряд. Семеро лардж-спикеров, их корпуса — грубые глыбы бронированной стали. Три спикер-паука, замершие в неестественной, хищной готовности. Десяток блейдраннеров и следжхаммеров — стая острых, быстрых клинков. И он. Скорч. Джаггернаут. Не просто боевая единица. Воплощение тупой, неостановимой силы. Он возвышался над рядовыми машинами, но был меньше ларджей, словно его выковали из цельного куска звездного ядра. В его правой руке, больше похожей на клешни, беззвучно вращались стволы улучшенного плазменного минигана. Левая же была целиком скрыта под угловатым массивом генератора энергощита, пластины которого переливались тусклым синим светом. Его броня была не просто толще — она была другой категории, делая броню ларджей похожей на жестяную обшивку. С неба, прошив облака с рёвом раздираемой атмосферы, обрушился карьер. Не просто приземлился — вбил себя в площадку, заставив содрогнуться металл под ногами. Бортовой люк отстрелился в сторону с резким, шипящим выдохом сжатого воздуха, обнажив зев чрева, подсвеченный алым аварийным светом. Без команды, без звука, единым железным потоком армада хлынула внутрь. Последним, тяжелой, мерной поступью, вошел Скорч. Люк захлопнулся с финальным, утробным щелчком. На мгновение воцарилась та самая, базовая тишина. Её разорвал рёв — не двигателя, а катаклизма. Энергетический привод, разрывая петли пространства, выжег раскалённый след в реальности. Карьер не улетел. Он сорвался с якоря, дернулся в сторону и исчез, схлопнувшись в болезненную, искажённую вспышку сверхсвета, оставив после себя лишь дрожащий воздух и запах озона. --- С оглушительным скрежетом, раздирающим дымный воздух, карьер вонзился в самое сердце захваченного города. Он не приземлился — он обрушился на центральную площадь, как карающий молот, сокрушая под собой остатки асфальта и погребённую технику. Вокруг высились скелеты небоскрёбов, их рёбра из арматуры торчали в кровавое от пожаров небо. Сам воздух дрожал от жара, гудел от далёких взрывов и был горьким на вкус пепла и расплавленного пластика. Люк отбросило вниз с ревом гидравлики. И сразу, без паузы, в клубящийся дым ринулась первая волна. Следжхаммеры и блейдраннеры не спускались — они падали камнями, и лишь у самой земли джетпаки выжимали короткие, яростные струи пламени, превращая падение в стремительный бросок. Земля содрогнулась, когда на неё обрушились ларджи, их массивные ноги вминали обломки в грунт. Рядом, с гулом разорвавшейся бомбы, приземлился Скорч. Эсмеральда стояла на краю люка, силуэт на фоне адского зарева. Плазменная катана с шипящим звуком родилась из ножен, её лезвие зажглось багровым светом, отражающимся в её холодных линзах. Она шагнула в пустоту. Не полёт, а контролируемое падение, стрела, пущенная в самое пекло. Ветер выл в её аудиосенсорах. Астро-туалеты, застигнутые врасплох атакой с вертикали, гибли пачками. Их стройные колонны и яйцевидные корпуса рассыпались под шквальным огнём и ударами клинков, как подкошенные стебли. Казалось, это не бой, а бойня. Скорч, как разъярённый бык, метнулся к сгоревшему транспорту. Его джетпак рыкнул, он подхватил многотонную груду металла и, присев, выставил её перед собой как щит. Щитообразующая установка на его левой руке с треском отстрелила перегретый модуль, и тут же, из-за укрытия, зарокотал его плазменный миниган. Каждый выстрел был не просто снарядом — это были сгустки чистой ярости, прожигающие дыры в стенах и расплавляющие врагов в лужи шлака. Эсмеральда, словно призрак, материализовалась за спиной астро-специалиста, настраивающего полевой генератор. Её катана вошла в его горловую щель без сопротивления, с тихим шипящим звуком. Механизм агонизировал, начал поворачивать корпус, но было поздно. Под грудной пластиной Эсмеральды её энергетическое ядро — сфера холодного синтеза — с бешеной скоростью раскрутилась, собрав смертоносный заряд. Короткая, ослепительная вспышка, луч толщиной в руку, — и голова астро-толчка вместе с верхней частью туловища исчезла, испарённая в облако ионизированной пыли. Деструкторы, огромные и поворотливые, сошлись в танце смерти со спикер-пауками. Один из них, элитный, с рёвом переконфигурировал корпус, задвинув оружия назад. Танковый режим. Он рванул вперёд, не стреляя, а давя массой и скоростью. Первый удар — паук отлетел, оболочка треснула. Второй — слышен хруст конечностей. Третий — корпус противника прогнулся. Четвёртый — и паук был уже просто грудой мусора под тенью, которую добили точные лазерные удары его собратьев. Элитный деструктор, грохоча, полетел дальше, устилая путь сферами плазмы и режущими лучами. Эсмеральда шла сквозь этот ад, спокойно и неотвратимо, как ангел смерти. Она раскручивала катану перед собой, отскакивающие осколки и случайные выстрелы не могли даже заставить её сбить шаг. Её цель лежала впереди — подбитый интерцептор, его крыло отломано, корпус дымился. Она ступила на обшивку «истребителя», шагнула к кабине, где астро-пилот бессильно бился в паутине треснувшего стекла. Без колебаний, с холодной точностью, она вонзила раскалённое лезвие в его сенсорный «глаз». Крик машины — пронзительный, полный статики боли — прорезал грохот боя. Его оборвал гранатомётный выстрел Скорча, превративший кабину в огненный цветок. Но триумф был мимолётен, как вспышка. Идиллия разрушения обратилась в кошмар. Сверху, с высоты полуразрушенной крыши, ударили два сфокусированных луча золотого света. Они не просто попали в спину блейдраннера — они прошили его насквозь, вырвавшись из груди, и с такой силой толкнули вперёд, что несчастный спикер налетел на вытянутое лезвие астро-специалиста, пронзённый и своим, и вражеским оружием одновременно. На краю крыши, в ореоле дыма и огня, стоял он. ТВ-мен. Его корпус, знакомый до боли, прямоугольный и массивный, был повёрнут к ним. Экран — тёмный, безликий, мертвый. Почему он здесь? Почему стреляет в своих? Мыслительная цепь Эсмеральды дала сбой, но тело уже понимало. Предательство. Именно поэтому все телевизоры пропали из центрального реестра Альянса. Не потеря связи. Дезертирство. План. ТВ-мен шагнул с уступа. Он не упал, а плавно, с неестественной гравитационной лёгкостью, опустился в центр площади, раздавив при приземлении обломки. Его руки-манипуляторы были сложны назад, а на их месте теперь были установлены тяжёлые лазерные пушки, ещё дымящиеся после выстрела. Пока вся армада, застигнутая врасплох, замирала в мгновении шока, перенося прицелы с врагов на бывшего союзника, сзади случилась вторая смерть. Из тени, из разлома в стене, возник ещё один ТВ-мен. Его лезвия — не плазменные, а из чистой, оранжевой энергии — два раза молниеносно блеснули в воздухе, прежде чем воткнуться в звуковую колонку следжхаммера. Удар был жестоким, хирургически точным. Колонка, голова спикера, была разрублена пополам с хрустом ломающихся кристаллов. Мёртвое тело, ещё дергаясь в конвульсиях, предатель мощным пинком отшвырнул в сторону астро-туалетов, как щит, а сам, включив компактный двигатель на спине, исчез со скоростью мысли, уворачиваясь от запоздалого шквала огня. Если телевизионщики предали Альянс… Если их уход был не ошибкой, а началом… Эсмеральда не хотела верить. Не могла. Полицефалий… Древний союз, основа всего. Они не могли. Её процессоры отказывались просчитывать эту вероятность. Но факты били в сенсоры, как эти два лазерных луча. Она стояла посреди площади, зажатая между фронтом астро-туалетов и двумя тёмными фигурами бывших братьев по оружию. Её взгляд, полый от ужаса и нарастающей, леденящей ярости, метался от одного ТВ-мена к другому. Вера рухнула. Оставалась только война — на два фронта. Война, где вчерашний друг сегодня целится тебе в спину. ПАРУ ДНЕЙ НАЗАД. заброшенный завод, которого не коснулась масштабная война. В темноте появились фиолетовые частички с черным дымом, и от туда вышел телевизионный учёный. Он был одет в черные брюки, фиолетовый свитер и белый халат. На его руке находился усовершенственный Астро-бластер, на спине джетпак с выдвижными когтями, как это было с тв-титаном. Его свечение от статичного шума на телевизоре осветило завод. Через пару секунд с не особо громким звуком появился астро-оверсир. Он же надзиратель, или командир Астро-туалетов. Подлетев к ученому, его двигатель на корпусе замедлился, но пушка так же была заряжена. — "Шкебеде.. значит.. Вы все таки пришли по поводу договора?" — спросил оверсир, кружась вокруг ученого, или босса тв-менов. — "Да. Не забывайте, вы обязаны выполнить свои обязанности после того, как мы вступим в мир. Как минимум, освобождение НАШЕГО титана от вашего паразита." — прошипел ученый, смотря на оверсира. Конечно, потом на базе тв-менов был бунт и споры, но, они согласились. С тв-титана правда был снят паразит на ядро, что вернуло настоящего Тв-Титана. Они согласились. И Оверсир выполнил своё обещание. Где-то в глубинах астро-космоса, в святая святых, с ядра ТВ-Титана был снят чужеродный, пульсирующий алым светом паразит, вживлённый туда для подчинения. В момент его удаления раздался титанический, освобождающий рёв, от которого задрожали датчики на соседних спутниках. Паразит был уничтожен. На платформу поднялся гигант, и его экран, который долгое время лизало чуждое пламя, засветился ровным, чистым, абсолютным белым сиянием. Настоящий ТВ-Титан пробудился. || С наступающим новым годом, друзья!