Часть 6

--- Грохот боя эхом разносился по огромному цеху первого этажа заброшенного завода. Ржавые конвейеры, давно застывшие краны-мосты и обвалившиеся металлические балки превратили пространство в настоящий лабиринт из металла и теней. Сквозь разбитые, покрытые копотью окна пробивались тусклые лучи вечернего солнца, смешиваясь с оранжевым свечением взрывов и лазерных очередей. Воздух был тяжёлым от пыли, горелого пластика и запаха озона. Астро-специалисты и труперы полностью отвлекли на себя остатки объединённой армады спикеров и камер. В дальнем конце цеха кипела настоящая мясорубка: колонкоголовые рубились в ближнем бою, камерамены ослепляли вспышками, а гипнотизированные астро-толчки с безумными визгами кромсали своих же. Но здесь, в центре зала, среди обломков пресса и разбитых станков, остались только они двое. Полицефалий стоял неподвижно. Его массивный корпус был покрыт свежими трещинами и оранжевыми подпалинами. Тёмный экран смотрел прямо на Эсмеральду, холодно и безжалостно. — Почему… Поли… почему?.. — её голос, искажённый колонкой, дрожал от боли и ярости. Она сделала несколько шагов вперёд по усыпанному осколками бетону. Энергетическая нагината с шипением выскользнула из ножен. Главные колонки на её теле угасли почти полностью, едва тлея тусклым, больным красным светом, словно умирающее сердце. Полицефалий молча следил за каждым её движением. Его рука медленно ушла за спину и с тяжёлым металлическим щелчком легла на рукоять выдвижного плазменного меча. — Я бы хотел объяснить тебе всё, Эсми… — тихо, почти устало произнёс он. — Но сейчас… не могу. Эсмеральда ничего не ответила. Её шлем дёрнулся, линзы вспыхнули красным. В следующую секунду она с яростным криком сорвалась с места и обрушила нагинату мощным нисходящим ударом, целясь прямо в главный экран. Лезвия столкнулись с оглушительным визгом металла. Полицефалий парировал, резко отвёл её оружие в сторону и тут же вбил тяжёлый ботинок ей в живот. Удар был жестоким — Эсмеральду отбросило назад на несколько метров. Она врезалась спиной в ржавый станок, из её колонок вырвался болезненный треск статики. Не давая ей опомниться, из плеча Полицефалия выдвинулась автоматическая лазерная установка. Оранжевый луч чиркнул по её правой руке, прожигая броню и оставляя дымящуюся борозду. Боль была адской. — Я не хочу сражаться с тобой, — процедил он сквозь статический шум. — Пойми. Эсмеральда лишь зарычала в ответ. Кровь и масло тонкой струйкой стекали по её руке. Она снова бросилась вперёд, толкнула его всем корпусом к ближайшей стене и с лязгом выдвинула на правой руке тяжёлый энергетический кастет. Началась серия яростных, отчаянных ударов. Она била его по голове, по корпусу, по экрану. Каждый удар был сильнее и злее предыдущего. Металл гнулся, искры летели во все стороны, трещины на корпусе Полицефалия расходились всё глубже. Она кричала — не словами, а чистой, животной яростью, в которой смешались предательство, любовь и боль. Но силы быстро уходили. Её рука замедлилась… пальцы разжались… кастет с глухим стуком упал на бетон. Эсмеральда тяжело опустилась на колени прямо перед ним, тяжело дыша. Её колонка теперь едва слышно шипела, почти полностью погасшая. — Почему… — прошептала она, голос дрожал и срывался. — Почему именно так… Поли… Я верила тебе… Я… Трещины на корпусе Полицефалия засветились ярким оранжевым и начали быстро затягиваться, словно раны никогда и не были. Он медленно опустил экран и посмотрел вниз на женщину, которая ещё минуту назад была готова убить его, а теперь сидела на коленях, сломленная и униженная. Полицефалий поднял взгляд вперёд. На плече у загипнотизированного астро-специалиста стоял Шедоу-ТВ и хладнокровно рубил своих же бывших союзников. Вокруг них продолжалась бойня: камеры и спикеры наконец-то сплотились в единую стену — маленькие камерамены парализовали врагов точными выстрелами из пушек, а спикеры добивали в ближнем бою, разрывая корпуса ударами колонок и клинков. Взрывы, крики, лязг металла — всё сливалось в одну сплошную какофонию. Эсмеральда подняла голову. По её линзам стекали маслянистые капли. Голос колонки был едва слышен, полный отчаяния и ненависти: — Почему ты так поступил… Поли?.. Ответь мне… ответь.. — Так надо. Подожди пару дней. Голос Полицефалия прозвучал холодно и отстранённо. В ту же секунду из-за его спины с молниеносной скоростью вырвалась энергетическая клешня и поймала в воздухе ярко-оранжевую сферу, которую только что выпустил камерамен спереди. Магнитные захваты с визгом раскрутили чужую энергию, перенаправив её обратно. Сфера с оглушительным взрывом врезалась в грудь стрелка, разорвав его корпус на куски. Осколки брони и куски механизмов разлетелись по всему цеху. Тёмный дым с фиолетовыми искрами мгновенно окутал фигуру Полицефалия. Он бросил последний тяжёлый взгляд на Эсмеральду и исчез в портале, оставив остатки астро-туалетов на растерзание спикерам и камерам. Эсмеральда судорожно выдохнула, её колонка хрипела от боли и перегрузки. Она медленно поднялась на ноги, пошатываясь, и наклонилась, чтобы подобрать свою энергетическую нагинату с залитого маслом и кровью пола. Пальцы дрожали. В этот момент неподалёку раздался ужасающий визг бензопилы. Большой камерамен с размаху вонзил вращающееся лезвие прямо в лицо астро-специалиста. Металл с мясом и проводами превратился в кроваво-металлическую кашу. Тело астро дёрнулось в агонии и рухнуло, разбрызгивая чёрную жидкость по ржавому бетону. Эсмеральда стояла посреди хаоса, тяжело дыша. Вокруг продолжалась бойня, но для неё всё вдруг стало глухим и далёким. Он ушёл. Просто взял и исчез. Оставив её с этой болью. --- Тем временем, в отремонтированном Альфа-Хиллс. Джаггернаут с низким гулом варпнулся прямо в сердце укреплённой базы. Его красные линзы противогаза медленно обшарили пространство. Кроме мелких скибиди-толчков, которые с истошными криками «Скибиди-доп-доп-ес!» бросились внутрь, здесь никого не было. Через минуту из глубины горы, окруженный жёлтым сиянием, вылетел он — G-Туалет. Поршни на его мощных металлических руках ритмично ходили вверх-вниз, а колбы с жёлтой энергией пульсировали, словно живое сердце. — Что тебя сюда привело, друг мой? — аккуратно и с лёгкой улыбкой спросил Джи, плавно подлетая ближе к Джаггернауту. Джагги скрестил массивные механические руки, его басистый голос прогремел тяжело и напряжённо: — Я… всё-таки подумал над твоими словами. У меня есть что сказать тебе насчёт телевизоров и астро… Но мне нужна гарантия. Железная гарантия, что об этой информации никто никогда не узнает. И что ты сможешь обеспечить моим детям нормальные условия жизни. G-Туалет медленно расправил руки в стороны, на его лице появилась довольная, почти отеческая улыбка. — Конечно. Как я и говорил раньше — на моей стороне твоё наследие никогда не узнает, что такое расизм. --- Тем временем в космосе. База астро-туалетов. Тв-Учёный медленно снял с себя всю боевую экипировку — тяжёлый лабораторный халат, астро-бластер, манипуляторы и защитные пластины. Теперь на нём остались только чёрные облегающие брюки и тонкий фиолетовый свитер, под которым едва заметно пульсировало мини-ядро. Он поставил кружку с горячим кофе на металлический стол, посмотрел на устройство связи с астро-туалетами, лежавшее рядом, и тихо произнёс: — Я скоро вернусь. В следующий миг его фигура растворилась в клубах чёрного дыма с фиолетовыми искрами. Тёмное измерение. Он вышел из портала в абсолютную, всепоглощающую темноту. Свет от его экрана едва разгонял мрак, освещая пространство всего на метр вокруг. Дальше начиналась непроницаемая чернота — густая, вязкая, словно живое существо, которое дышит и наблюдает. Учёный сделал несколько шагов вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо, эхом отразившись в пустоте: — Джеффри… Я пришёл договориться. Несколько секунд тишина была абсолютной. А потом из бесконечного чёрного тумана медленно, с тяжёлым, низким гулом начали появляться две гигантские биомеханические лапы. Они были покрыты чёрной органической бронёй, переплетённой с металлическими жилами и пульсирующими фиолетовыми венами. Лапы медленно опустились на невидимую поверхность, заставив всё вокруг едва заметно дрогнуть. Следом за ними в темноте вспыхнул огромный, ослепительно яркий экран телевизора — размером с небольшой дом. Свет был холодным, яростным, переполненным статикой и древней яростью. — ТЫ… — голос прогремел так мощно, что сам воздух задрожал. — ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ ЗДЕСЬ НА ВЕКА! ЗАПЕР В ЭТОЙ БЕЗДНЕ, КАК ПРЕДАТЕЛЬСКУЮ СОБАКУ! И ТЕПЕРЬ СМЕЕШЬ ПОЯВЛЯТЬСЯ ЗДЕСЬ С РАЗГОВОРАМИ О ДОГОВОРАХ?! Гигантский экран резко приблизился, заливая Учёного ослепительным белым светом. В нём кипела чистая, неконтролируемая ненависть. Трещины по краям экрана пульсировали багровым, словно раны, которые никогда не заживали. Учёный стоял неподвижно, не отводя взгляда. Его собственный экран оставался холодным и расчётливым, лишь лёгкие фиолетовые узоры медленно плыли по нему. — Я понимаю твою ярость, — спокойно ответил он. — Но ты знаешь, почему так произошло. Сейчас у нас общий враг… и общая цель..