Твою мать!

Вечер за окном. Нил сидит в своем кабинете, его взгляд потерян, словно он пытается разглядеть в пустоте что-то, что ускользает от его голубых глаз. Ручка вертится в его руках, то вправо, то влево, как будто сама ищет покоя, который не может найти. На самом деле, Нил погружен в свои мысли — тяжелые, мрачные, полные воспоминаний. Он должен был уйти домой еще час назад, но что-то держит его на месте. Ноги словно приросли к холодной плитке, и он не может сдвинуться ни на миллиметр. В голове роятся мысли, и снова всплывают шрамы прошлого. Прошлой ночью его вновь мучили воспоминания детства. Утюг, который отец безжалостно провел по его груди, кажется, оставил не только физические, но и душевные раны. Нил помнит, как в тот момент его сердце колотилось в груди, как он задыхался от боли и страха. Как потом кожа отклеивалась от его тела, остовляя на теле шрам. Снова крики матери: "Беги и не оглядывайся!" Снова два зеленых глаза ребенка, полные страха и отчаяния, смотрят на него с отвращением и сожалением. Эти образы преследуют его, как тени, которые не отпускают. Ему было страшно засыпать этой ночью. Он не был готов еще раз испытать тот ужас, который притаился в его детстве. Хотя это ли детство? Нет, это психо-эмоциональный хоррор, где рыжий мальчик — главная роль. Раз сегодня он точно не пойдет спать, пусть будет от него толк здесь, в больнице. Нил надеется, что ночь будет веселой, как минимум, после каждой смены есть о чем рассказать другу Мэтту. С Мэттом они познакомились еще в университете, и эта встреча была не очень приятной, но запоминающейся. Нил только что получил свое официальное имя — Нил Джостен. Афроамериканец заметил среди студентов замкнутого и хрупкого парня и искренне захотел с ним пообщаться. Только вот не стоило его трогать без предупреждения. Когда Мэтт подошел к нему и положил большую руку на плечо, он сразу пожалел, хиленький на вид парень одним движением перекинул его через плечо. О, как же потом было стыдно Джостену! Хотя Мэтт уверял, что все в порядке, Нил до сих пор извиняется, вспоминая тот неловкий момент. Из раздумий его вывел вход без стука. — Твою мать, Джостен, что ты тут забыл? — только один человек в больнице мог так бесцеремонно зайти в его кабинет, Аарон Минярд. Он только недавно перевелся в эту больницу, но уже стал головной болью Джостена. — Манерам мать не учила? — Нил откинулся на стуле и вздохнул, его голос звучал устало и раздраженно. — Нет, она меня учила, как кушать за зану и как курить марихуану, — Аарон взял рядом стул и сел напротив, его глаза блестели озорным светом. Услышав это, Нил посмотрел на него и изогнул бровь в вопросительном жесте. — Что? — Нил кратко спросил, не веря своим ушам. — Что? — Аарон повторил вопрос, заставив Джостена понять, что ему стоит заткнуться и не лезть в чужую жизнь. — Отвечая на твой вопрос... — Нил вздохнул, его голос стал серьезным. — Давай сегодня поменяемся? Сегодня я не хочу идти домой. — Ладно, — Аарон чуть кивнул. Он прекрасно знал, что если этот рыжий придурок что-то решил, то ему стоит согласиться и не пытаться спорить. — Как раз пойду с Кейтлин на свидание. Голубоглазый не любил лезть в чужие жизни, так что на слова о свидании он не обратил внимания, словно это был белый шум. Аарон встал и покинул кабинет, не задерживаясь. Оставшись в своем кабинете, Нил решил, что пора подниматься и начинать дежурство. Выйдя из кабинета, его встретила молодая медсестра, которая с восхищением смотрела на него, словно он был не просто врачом, а чем-то большим. — Мистер Джостен, вы сегодня на смене? Рыжий кивнул. Он не любил распинаться, так что другие уже привыкли к его молчанию. Нил ходил по палатам, помогал остальному медперсоналу с пациентами. Для него каждый пациент был важен. Он всегда хотел помогать другим, словно таким образом искал прощения у Бога за то, что убивал и лишал других жизни, даже ради спасения. Ему было противно, что его руки были по локоть в крови из-за защиты своей, так что сейчас он выбрал быть по локоть в крови, но лишь ради спасения других. Каждый его пациент знал, что он переживает гораздо больше, чем сам больной. Кто-то даже однажды сказал, что в его голубых глазах слишком много надежды на людей, но это не так. Нил не верил людям, но верил, что может стать лучше; верил, что те, кого он спасет, будут счастливы, ну или хотя бы здоровы. Шел уже час ночи, когда Джостен вышел из палаты последнего пациента, но, не успев уйти далеко, к нему подбежал медбрат, весь в крови, с паникой в голосе. — Срочно! Там парень после аварии! У него из живота торчит металлический предмет! Услышав это, Нил мгновенно побежал туда, где принимали пациентов. Его сердце забилось быстрее, адреналин прилил в кровь, и вот он снова бежит, играя со смертью. Кто выиграет в этой схватке — он или черная смерть? Сейчас не до размышлений о смерти. Сейчас кому-то нужна помощь. Нил перехватывает каталку и кричит персоналу, чтобы везли ее в операционную. Дальнейшие действия проходят в тумане. Нил не помнит, как началась операция, не помнит, как закончилась, не помнит, как вышел из операционной. Его руки тряслись. И не от страха, скорее от надежды. Все его мысли растворились, и лишь осознание того, что он снова победил смерть, успокоило его душу. Это было, как бальзам на душу. Аарон что-то кричал ему, а некая девушка пыталась успокоить, но рыжий снова был далеко от происходящего. Он чувствовал, как напряжение уходит, как в нем растет удовлетворение от выполненной работы. Сейчас он победитель. Плюс 50 очков Гриффиндору, что еще сказать? Это точно, твою мать, победа!