"Почему ты такой идиот"

Ночь была холоднее обычного. В замке бесконечности без теплой одежды не выйдешь в коридор из теплой комнаты. Мудзан проходил по коридорам, проверяя, все ли выжившие демоны на местах, пока не нашел спящего Энму посреди одного из коридоров. Мудзан с отвращением пнул его ногой Отвращение на лице Мудзана сменилось холодным, безразличным любопытством. Энму, получив пинок, лишь бессознательно кряхкнул и попытался устроиться поудобнее на холодном деревянном полу, словно у себя в опочивальне. – Просыпайся, мусор, — голос Мудзана не повысился ни на децибел, но в нем прозвучала сталь, от которой застывала кровь в жилах у любого, кто обладал бы в тот момент сознанием. Но Энму не обладал. Вместо ответа он лишь чмокнул губами и прошептал что-то невнятное про «мягких кукол». Мудзан замер, его идеальное, бесстрастное лицо исказила легкая тень недоумения. Он наклонился, всматриваясь в нижнюю луну. Не было ни следов борьбы, ни ран, ни признаков внешнего воздействия. Просто глубокая, неестественная спячка. Мудзан, существовавший тысячелетия, видел многое, но чтобы демон, да еще и носящий звание Луны, усыпил сам себя по неосторожности... Это было настолько глупо, что даже он, презирающий глупость, на секунду выпал из реальности. Он выпрямился и, не глядя, ткнул каблуком в бок спящему, на этот раз вложив в удар крошечную долю своей демонической силы. Энергия, холодная и чуждая, пронзила тело Энму, как игла. Энму вздрогнул и наконец открыл глаза. Его взгляд был мутным и несфокусированным. Он уставился в потолок, потом медленно перевел глаза на Мудзана. Осознание пришло не сразу. Сначала — растерянность, потом — смутная догадка, и, наконец, леденящий ужас, который сковал все его тело, заставив забыть о сне. – В-ваше величество! — он попытался вскочить, но тело не слушалось, затекшее за пять часов неподвижности на холодном полу. Он рухнул обратно, зашипев от боли в онемевших конечностях. Мудзан смотрел на него сверху, словно на странное, жалкое насекомое. – Пять часов, — произнес он бесстрастно. — Ты провел в этом коридоре пять часов. Объясни. Сейчас. Энму, дрожа, сел, потирая онемевшую руку. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. – Я... я просто тренировал свое Кровавое Искусство, ваше величество! — запинаясь, начал он. — Совершенствовал контроль над снами... Я пытался создать иллюзию для самого себя, чтобы... чтобы отработать тонкие моменты, которые не уловишь на жертвах. Но... что-то пошло не так. Я, кажется, слишком глубоко погрузился в собственный сон. Петелька захлопнулась... для меня самого. Он говорил все тише, понимая, насколько идиотски звучит его оправдание. Демон, чья сила — погружать других в вечный сон, случайно усыпил самого себя на пол-ночи. Унизительнее не придумаешь. Мудзан слушал молча. Его алебастровое лицо не выражало ничего. В воздухе повисла пауза, давящая и тяжелая. Энму почувствовал, как его собственное сердцебиение заглушает все другие звуки. – Твоя некомпетентность переходит все мыслимые границы, — наконец произнес Мудзан. Его голос был тихим, но каждый звук вонзался в Энму, как лезвие. — Ты — позор для звания Двенадцати Лун. Ты — ошибка, которую я до сих пор терплю лишь потому, что твоя сила, в редкие моменты твоей адекватности, бывает полезна. Он сделал шаг вперед. Энму инстинктивно отполз назад, ударившись спиной о стену. – Если ты когда-нибудь снова потратишь мое время на подобный фарс, — продолжил Мудзан, — я не стану тебя будить. Я просто оставлю тебя гнить в твоем вечном сне, пока твое тело не истлеет и не развеется прахом в этом самом коридоре. Понял? Энму закивал с такой силой, что казалось, его голова вот-вот оторвется. – Понял! Конечно, понял, ваше величество! Простите! Это больше никогда не повторится! Мудзан, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, развернулся и пошел дальше по коридору, его темный халат бесшумно скользил по дереву. Он уже отбросил этот инцидент из своих мыслей. Мелкая неприятность была устранена. Энму же еще долго сидел на полу, обхватив колени дрожащими руками, пытаясь согреть заледеневшее тело и прийти в себя после леденящего душу страха. Он смотрел в темноту, в которую растворилась фигура его повелителя, и в его голове роилась лишь одна мысль: «Никогда. Больше никогда». Стыд и унижение горели в нем ярче любого огня. Он был Нижней Луной, пешкой в ире великого Мудзана, и сегодня он чуть не стал пешкой, вышедшей из игры по самой идиотской причине.