Глава 50. Казнь гиппогрифа

— Чарли, но послушай… — Нет! — Чарли оторвался от обеда, примирительно поднял руки. — Ребят, я очень ценю нашу дружбу, очень рад вашей компании и все такое, но поймите и вы — я не могу. — Но мы за тебя волнуемся! — Падма, нет! Пойми правильно — я же не стал расспрашивать, что было во время твоего паломничества? — Не стал. — Вот и ты не спрашивай, пожалуйста. Не могу я сказать, понимаешь? Не «не хочу», а именно «не могу». Чарли подозревал, что рано или поздно друзья начнут интересоваться, куда он пропадает и чем занимается. Конечно, они учились на Рейвенкло и для учеников было вполне обыденным делом вести какие-нибудь личные проекты, заниматься самостоятельно и все такое, но, Чарли понимал, что у Терри и Падмы не может не возникнуть вопросов — уж больно регулярно он начал внезапно пропадать из поля зрения. И не просто пропадать, но еще и пропадать «с концами», так, что его никто не мог найти. Да еще и возвращался когда к ночи, а когда — и только к утру, полумертвым от усталости, с ледяными, дрожащими руками. Чарли прекрасно понимал, что рано или поздно друзья начнут его расспрашивать. Однако, увы, вменяемого объяснения он им предложить не мог. Так что приходилось играть в молчанку и всячески уклоняться от ответа. Вообще, с того момента, как Снейп впервые отвел его в морг Коукворта, прошло уже несколько недель. Постепенно приближались пасхальные каникулы. И за это время в Хогвартсе произошло огромное количество событий. Во-первых, после второго посещения замка Сириусом Блэком, студентам запретили покидать замок после шести вечера иначе, как по официальной надобности и с разрешения преподавателей. Ужесточили комендантский час — теперь ученикам полагалось сразу после ужина отправляться в свои гостиные в сопровождении старост. Посещения Хогсмида тоже ограничили — теперь они были не каждые выходные по два дня, а только раз в две недели и на один день, да и то полагалось вернуться до заката, а не до отбоя. Авроры на посту начали буквально потрошить каждый пакет и каждую сумку, которые ученики носили через пост. С началом апреля, как только погода начала хоть немного позволять, каждого еще и обязали умываться «гибелью воров» — особой минеральной водой, которая смывала не только любую маскировку, включая оборотное зелье, но и всю косметику, чему были очень не рады многочисленные школьные модницы. Хорошо еще, что палочки больше не проверялись — поняли, что смысла в этом не было… Во-вторых, случилось неожиданное — Хагрид умудрился проиграть непроигрываемое дело относительно гиппогрифа. Драко клялся и божился, что сделал все, чтобы его отец успокоился и не разводил лишнего шума из ничего, но, видимо, этого не хватило. Слухи о случившемся доползли до Скиттер, та написала об этом заметку, «возмущенная общественность», кем бы она ни была на самом деле, потребовала разбирательств, Фадж подписал распоряжение о следствии — и все завертелось. Но, к чести Драко, он старался, как мог. Его даже один раз вызывали на заседание Комиссии по обезвреживанию опасных существ, как непосредственного участника событий и Драко уверял всех, что старался не сгущать красок… Но, видимо, «возмущенная общественность» потребовала жать и давить, так что гиппогрифа все равно должны были казнить. Чарли отнесся к этому философски: раз суждено быть повешенным — не потонешь. Конечно, ему было жаль и гиппогрифа, и Хагрида, который из-за этого известия совсем расклеился. Но раз уж сделать с этим было ничего нельзя — он не сильно об этом беспокоился. В конце концов, гиппогрифа же казнят, а не Хагрида — уже хорошо. Правда, кое-что он, все же, по этому поводу предпринял — после уроков, он подошел к профессору Флитвику со вполне логичным вопросом: — Сэр, а можно поприсутствовать на казни? Флитвик удивленно уставился на него. — Ну, знаете, мистер Уилсон… Казнь — это, все же, не аттракцион! Я понимаю ваше положение, предрасположенность и все такое, но… Зачем? В конце концов, казнь будет осуществлять министерский палач, там демонстрация ваших… талантов, так скажем, будут очень сильно не к месту. — Да не, я не ради способностей и не для зрелища, — отмахнулся Чарли. — Просто Хагрид меня учил кататься верхом на фестралах и вообще был со мной добр. Так что я тут подумал… Ну… Выходить из замка нам просто так нельзя, а совсем никак его не поддержать было бы свинством. Вот хотел попросить разрешения. Флитвик, услышав это объяснение, дал свое согласие мгновенно. Так что теперь Чарли активно ожидал вечера — казнь должна была быть на закате. Ну и в-третьих, буквально пару дней назад случилось очень яркое, но совершенно ожидаемое в контексте наличия у Поттера «Молнии» событие: Гриффиндор в финальном матче по квиддичу разгромил Слизерин со счетом двести тридцать — двадцать, в результате чего впервые за десять лет стал чемпионом. В честь этого не только разразилась совершенно жуткая по своим масштабам гулянка, но и началась настоящая война факультетов за первенство в кубке школы. Гриффиндору было принципиально выиграть все награды в году, Слизерину было принципиально урвать себе хоть что-то, Хаффлпаффу было принципиально не забрать последнее место, как обычно, а вот Рейвенкло как-то одновременно и очень единодушно решили примкнуть к Слизерину в позиции «не дать Гриффиндору почивать на лаврах». Почему? Да все просто. Вспомнились и сто семьдесят баллов от Дамблдора в позапрошлом году, и грубейшая игра на матче Гриффиндора с Рейвенкло, и многочисленные прочие обиды, и даже как-то обнаружилось, что это из-за жалобы одного из гриффиндорцев, оказавшегося сыном какой-то очень важной шишки в аврорате, патрули дементоров переделали так, что они стали чаще оказываться над башней Рейвенкло и реже — над башней Гриффиндора. Так что факультет свой выбор сделал. Причем война началась не только «в плюс», но и, куда большей степенью, «в минус». Принцип был простым: не можешь сам добавлять баллов в часы факультетов — сделай так, чтобы этого не могли делать противники. Или чтобы они проштрафились. Так что отношения в студенческом коллективе, и без того весьма натянутые, стали совсем невыносимыми. Чарли, будучи одним из учеников, которые постоянно приносили значительное количество баллов факультету, теперь повсеместно ходил либо под действием дезиллюминационного заклинания, либо в компании. Правда, это не всегда помогало. Стычки в коридорах теперь возникали постоянно. Количество растяжек и ловушек с навозными бомбами, портативными болотами, слезоточивыми дымовухами и прочими «радостями» превысило все возможные пределы. Замок жил в состоянии перманентного раздражения. Любой шорох воспринимался как провокация. Любой смешок — как насмешка. Любой взгляд — как вызов… Среди всей этой вакханалии только Филч ходил по коридорам с таким выражением лица, будто у него наступило еще одно личное Рождество. Начавшаяся война факультетов не могла не иметь последствий в лице ужесточения наказаний со стороны учителей и старост школы. И не только в виде лишения огромного количества баллов, но и в виде какого-то совершенно феноменального количества отработок. Так что теперь у Филча был даже некоторый избыток помощников на всех фронтах. Правда, эти «помощники», порой, специально попадали на отработки, чтобы либо иметь возможность оперативно устраивать новые ловушки на местах уборки, починки и покраски, либо для того, чтобы стащить компонентов для ловушек, зелий и всего остального… Так что вполне логично, что в такой ситуации внезапные исчезновения Чарли в никуда не могли не нервировать друзей. — Ты уверен, что все хорошо? — Абсолютно. Это безопасно, но просто мне нельзя об этом говорить. — Ну хотя бы намекни, что ли? Чарли вздохнул, отвел взгляд в сторону. — Помнишь моего боггарта? — Конечно! Такое забудешь! — поежился Терри. — Кошмар, ты как вообще живешь с этим?! — Ну, как-то так и живу, — пожал плечами Чарли. — В общем, как ты понимаешь, просто так поиграть в гляделки с василиском не получилось… И в связи с этим, мне теперь надо отдельно заниматься с одним человеком, чтобы стабилизироваться. Деталей рассказать не могу, но… — А, ну мне лично больше и не надо, — успокоился Терри. — И мне, — поддержала Падма. — Но ты уверен, что тебе не нужна другая помощь? Я могла бы попросить родителей, если потребуется какая-то магическая вещица или зелья… — Да нет, спасибо, — Чарли кашлянул. — Все нормально. Восстановление не сильно сложное и не опасное. Просто долгое… Конечно, Чарли было очень неловко обманывать друзей, но говорить об истинных причинах своих отлучек он не собирался. По крайней мере, не сейчас… Разумеется, в друзьях он не сомневался нисколько и был совершенно уверен, что уж кто-кто, а Терри и Падма точно его не осудят. Но был другой нюанс — Чарли прекрасно понимал, что если он один еще может гарантировать сохранность информации, то вот если рассказать об этом друзьям… Пока все посвященные в его тайну — он сам, Дамблдор, Флитвик и Снейп — владели хотя бы основами окклюменции и умели держать язык за зубами. И нарушать это хлипкое положение вещей Чарли не собирался. Нет-нет, в том, что друзья смогут молчать, Чарли не сомневался. Но, начитавшись о возможностях легиллименции и подобных заклятий, да еще и попробовав легиллименцию лично, он всерьез опасался, что кто-нибудь может эту информацию добыть из друзей силой. Вот и пришлось выдумывать такую вот историю… — И чем займешься? — У нас сегодня после обеда пусто, так что… — Подожди, — не понял Терри. — Ну, ладно, про Хагрида я в курсе. А как же руны? — Ты что — забыл? Бабблинг свалила в экспедицию куда-то в Перу. Она же говорила… — А! Точно! — Терри покачал головой. — Ну-ну? — Ну, сейчас дообедаем — и разбежимся. Вы — в гостиную или куда хотите, а я — к Хагриду. Постараюсь его как-то поддержать перед казнью. — Я с тобой! — тут же вызвалась Падма. Чарли пожал плечами. Вообще, конечно, он собирался посетить Хагрида в одиночестве и главной его целью было именно присутствие на казни — он хотел проверить одну из своих догадок относительно поведения души в момент казни. И, если получится, взять немного крови гиппогрифа на анализ и ритуалы. Но поскольку при наблюдении присутствие Падмы ему бы никак не помешало, а крови можно было бы набрать и позже с живых гиппогрифов из загона, Чарли не возражал. — Если Флитвик отпустит — давай, я не против. Падма кивнула — и тут же, после обеда, попыталась договориться с деканом, но тот, увы, своего разрешения не дал: мол, если одного ученика еще не выпрут с места — а то ведь ему придется самому добираться в замок по темноте, — то двоих выставят точно. Падма, выслушав это, попыталась немного поспорить, но быстро сдулась и, в итоге, после обеда отправилась в гостиную вместе со всеми, а Чарли, укрывшись дезиллюминационным заклятием, отправился на выход из замка. Чарли быстро преодолел холл и деревянный мост, спустился по склону холма к опушке леса, на которой и стояла хижина Хагрида. Внутри были слышны голоса — Хагрид с кем-то переговаривался. Чарли постучал. Голоса мгновенно смолкли. — Эта… Кто там?! — с какой-то паникой в голосе спросил Хагрид. — Это я, Чарли! Повисла тишина, затем внутри послышалось какое-то странное ворчание, затем тяжелые шаги — и Хагрид открыл дверь. — Привет, Хагрид, — сказал Чарли, сбрасывая заклинание. — К тебе можно? Не хочу, чтобы ты это один переживал… — А… Ну эта… — Хагрид смутился, отвел взгляд в сторону. — Так вам же того… Нельзя, стало быть, замок покидать-то… Чарли пожал плечами: — Я договорился с профессором Флитвиком — он сказал, что можно, если ты не возражаешь. — Эх… Не следовало тебе, Чарли, — вздохнул Хагрид, отходя в сторону и пропуская его. — Все нормально. Я это… Смирился ужо. — Все равно — это не дело… — Чарли шагнул в помещение — и тут же столкнулся взглядами с Поттером и Уизли. — О, здрасьте вам… — Ты что тут забыл?! — возмутился было Уизли, но Поттер, ударил его по руке, велев заткнуться: — Привет. — Здравствуй, — кивнул Чарли. — А отвечая на твой вопрос, Уизли: я, как и сказал, пришел, чтобы поддержать Хагрида. Хагрид, заперев дверь, посмотрел на них с сомнением: — Вижу, вы малость того… Не ладите, стало быть? — Вроде того, — не стал отрицать Чарли, присаживаясь на кучу мешков, сложенных у стены, которые были единственным свободным местом, кроме стула, на котором, очевидно, должен был сидеть Хагрид. — Но сейчас это значения не имеет. Как ты, Хагрид? — Да это… Сносно, — мрачно ответил Хагрид. — Я ить когда на заседание приперся — весь обомлел. Они-то вона… Все такие важные. Смотрят так, будто сразу тебе башку снять хотят. Я заробел, держу эти бумаги поганые, цифры в глазах путаются, ни бэ, ни мэ, ни кукареку сказать не могу… — Неужели никто ничего не может сделать? — спросил Поттер. — А Дамблдор… — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет… это… их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот… как его… А этот палач… как его… Макнейр… заодно, стало быть… Но вроде все будет быстро… и сразу начисто… И я буду рядом… — А кто это «он»? — поинтересовался Чарли. — Ну, с кем Макнейр заодно? — Да этот… Фадж, министер наш, — шмыгнул носом Хагрид. — Мол, возмущенная апчест-насть требует действий. А Малфой-то смотрю — башкой качает, мол не стоит рубить с плеча… Поди и сам не рад ужо. Не ждал я от него такого… — Ага, на Малфоя не похоже, — кивнул Поттер. — Я думал — он наоборот, давить будет. Чарли пожал плечами. — Он бы и давил, но мы Драко убедили не устраивать скандал. Поттер и Уизли переглянулись: — Это кто это — «мы»? — Да много, кто, — пожал плечами Чарли. — Я, Терри, Майкл Корнер, Келла, Эрни Макмиллан… С других курсов еще народ вписался. Да Драко и не сопротивлялся нифига, травма у него была пустяковая и вообще он сам нарвался — даже он с этим согласен. Это он убедил своего отца не раздувать историю. — Это он-то?! — Ага, — кивнул Чарли. — Он вообще нормальный пацан, с ним просто надо уметь договариваться. — Ну вот, — продолжил Хагрид. — Но Фадж, понимаешь, уперся — мол, надоть быть решительнее. Сам, мол, тоже приду посмотрю, чтоб все было гладко. Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти… ну, то есть присутствовать на этом… этой… прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной… в это время… Великий человек… Поттер вздрогнул. — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид. — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же… это… сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели… ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело. Гриффиндорцы переглянулись. Чарли хмыкнул. — Ну, я точно останусь. Мне Флитвик разрешил, если что… — Тогда и мы останемся! — Поттер сглотнул. — Чарли, ты же скажешь им, что… — Не скажу. — Но почему?! — Потому что одного меня они, скорее всего, в замок не отправят. А с компанией — запросто. В итоге Хагрид останется тут один. Хагрид нахмурился. — Не-е, Чарли. Ты эта… Не надо тебе этого тоже. Смерть увидать — оно такое… Не для детишков оно. Не надоть, — покачал головой Хагрид. — Самому-то в глаза смерти глядеть — это одно. А смотреть как казнят — совсем другое. Не надо оно вам… Поттер подошел к чайнику, чтобы подлить Хагриду немного, поднял взгляд в сторону окна — и едва не вскрикнул: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что, что? — Рон непонимающе посмотрел в сторону окна. Чарли тоже посмотрел в ту сторону. На подоконнике сидела старая крыса. Выглядела она жалко — вся какая-то худая, шерсть лезла из нее клочьями, вся она была в проплешинах и какой-то плесени. Чарли поморщился: — Фу. Рон, однако, просиял так, будто галлеон нашел. — Короста! — он схватил крысу так, будто это было его главное сокровище в жизни. — Коросточка! Ты что здесь делаешь! Мерлин, какая ты несчастная… Крыса, однако, начала активно вырываться из его рук. — Все в порядке, Коросточка. Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! — Рон поднял взгляд вверх, выглянул в окно, побледнел. — О, Мерлин… Идут! Разговоры тут же смолкли. Бледный как мел Хагрид тут же сказал: — Уходите скорее, — у него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут увидать… идите… сей же миг идите! Через задний ход! — Мы не уйдем… — Мы им расскажем, как все было на самом деле… — Они не посмеют убить его… — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Чарли! Ты тоже давай! Дозволено — не дозволено, а не надо тебе того видеть! Гарри и Рон поспешили завернуться в мантию-невидимку (неожиданно большую, раз под ней смогли поместиться два человека). Чарли шепотом повторил дезиллюминационное заклятье и тоже стал почти невидимым. В воздухе рядом с ним из ниоткуда прозвучало: — Ого! А что — и так можно было?! — Тихо, Рон! Идем отсюда! Послышались шаги в пустоте, затем задняя дверь приоткрылась — и, похоже, гриффиндорцы ушли через нее. Чарли поморщился, пошел следом за ними. — Рон, пожалуйста, потише! — услышал он тихий голос где-то из-за невысокой каменной насыпи, служившей огороду Хагрида низеньким забором. — А то нас услышат… — Не могу! Короста вырывается! Чарли хмыкнул. Насыпь была маленькая, за ней не укроешься. Но именно с этой стороны, откуда они вышли из дома Хагрида, у нее были кучей сложены старые тыквы, какие-то дурно пахнущие мешки, стояла старая деревянная тачка, валялись какие-то инструменты… Идеальная наблюдательная позиция для невидимки. Особенно, если учесть, что именно с этой стороны на земле лежал прикованный к невысокому колышку гиппогриф. Судя по шагам, гриффиндорцы успели уйти, так что Чарли достал из одного из карманов подвесной заранее припасенный пакетик с серебряными опилками и мелом, а затем разместился за всем огородным скарбом и принялся наблюдать. С другой стороны дома Хагрида послышались разговоры: — Где чудовище? — раздался грубый голос, принадлежащий, видимо, палачу. — Снаружи… на улице… — с трудом произнес Хагрид. В окне появилась небритая физиономия мужчины лет сорока. Он посмотрел на гиппогрифа, удовлетворенно оскалился. — Видите ли… хм… — послышался тонкий голос. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займет много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон… Физиономия Макнейра в окне исчезла, а тот же тонкий голос начал читать: — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осужденным, должен быть казнен четырнадцатого апреля на закате через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром, что и засвидетельствовано ниже обозначенными в лице: Корнелиуса Фаджа — Министра Магии, главного обвинителя; Рубеуса Хагрида — профессора школы Хогвартс, главного свидетеля защиты; Альбуса Дамблдора — директора школы Хогвартс, второго свидетеля защиты; Тифлика Порперсона — главы комиссии по обезвреживанию опасных существ», — тонкий голос закончил читать. — Ну, что же… Теперь, кажется, все? — Да, определенно, — ответил Макнейр. — Пора приступать к делу. Хагрид, вам лучше остаться здесь… — Нет, мне… это… надо быть… с ним. Не хочу, чтобы… ну, он был один… В хижине послышались шаги, задняя дверь снова открылась, из нее один за другим вышли Дамблдор, Фадж, Макнейр, Хагрид и какой-то сухонький маленький старикашка — видимо, Тифлик Порперсон, глава комиссии. Все они прошествовали к гиппогрифу, остановились вокруг него полукругом. Макнейр сотворил заклинанием из воздуха огромный старинный топор. — Приступайте, Макнейр. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. — Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид дрожащим голосом. Чарли вскрыл пакет со смесью серебра и толченого мела, быстро очертил вокруг себя не очень идеальный, но, все же, круг. Затем он достал палочку вывел перед собой ритуальный символ и едва слышно прошептал: — Видера Эссентиа. Поднялся легкий ветерок, закруживший вокруг него серебро и мел, но из-за его укрытия никто этого не заметил. В глазах у Чарли на мгновение потемнело. Он закрыл глаза, а когда открыл их обратно — он уже видел все в черно-белом спектре с огромным количеством серых тонов. Чарли высунулся из-за укрытия. Очень вовремя. Макнейр как раз занес топор для удара. На мгновение все замерло, затем раздался резкий свист, тут же сменившийся одновременно влажным хлюпом и хрустом ломаемого шейного позвонка гиппогрифа. Послышался легкий шелест, голова гиппогрифа свалилась на землю. Хагрид завыл от горя. Чарли поморщился, ощутил какое-то странное головокружение, но устоял и не отвел взгляд. Вокруг серого тела гиппогрифа начала быстро формироваться бледно-зеленая энергия. Покружив некоторое время по поверхности тела, она начала стремительно вытекать из разреза вместе с кровью, которая в спектре, которым сейчас смотрел Чарли, казалась черной. Покружив вокруг тела гиппогрифа еще немного, эта энергия начала стремительно бледнеть и как будто впитываться в землю. Всего несколько мгновений — и эта энергия, большей частью, пропала. Лишь незначительное ее количество, которое осталось на поверхности, потянулось обратно в тело гиппогрифа. Чарли хмыкнул. — Странно. Это ему надо было как следует обдумать. А лучше — провести эксперимент. Чарли взмахом палочки прекратил действие ритуала, кое-как проморгался, и осторожно, стараясь не шуметь, поспешил прочь. По счастью, было уже довольно темно, так что никто не увидел небольшой ряби в воздухе, где он проходил, да и потенциальные свидетели были заняты тем, что пытались утешить воющего от горя Хагрида. Чарли осторожно обошел хижину по большому кругу, затем побежал вдоль опушки в сторону Гремучей Ивы. У него была свежая идея и он считал, что должен опробовать ее немедленно.