Глава 29: Первый пир «Тёмного Леса»

Команда вывалилась из портала в Зале Лицея, обременённая добычей. В руках они несли стальные и костяные пластины, карманы форм оттягивали тугие свёртки с кристаллами. «Вещь» шла за Люци в полной форме, но её поза и опущенный взгляд были красноречивее любого ошейника. Соловей, сияя, нёс на плече свой новый двуручный меч — первый по-настоящему ценный трофей. Толпой они двинулись на рыночную площадь, где сдали кристаллы. Цифры на их браслетах совершили прыжок, о котором первокурсники могли только мечтать. — Ну что, придумал название? — спросил Соловей у Каса, направляясь к столовой. — «Тёмный Лес», — коротко бросил тот. Соловей хмыкнул, и на его лице расплылась довольная ухмылка. — Неплохое название. Кто живёт в тёмном лесу? Кощей Бессмертный, Баба-Яга, Соловей-разбойник с бандой и чОрт с вещью. Отличная компания. После дележа добычи — Соловей настоял на равных долях — он отправил всех в столовую «Былина» готовить праздничный обед, а сам куда-то убежал. По дороге Лину окликнула Ксения. Бывшая соседка, увидевшая их на площади, что-то тихо и взволнованно прошептала Лине. Та несколько минут поговорила с ней, а потом догнала остальных. В столовой, изучая меню, они с удивлением обнаружили алкоголь. Цены были астрономическими — вино, созданное алхимией для тел, изменённых Порталом, приравнивалось к боевым зельям. — Без этого праздничный обед — не праздник, — уверенно заявил Генка. — Скидываемся? Идею поддержали, и большая часть только что полученных монет ушла на четыре бутылки вина. Еду заказали самую обычную. — Лина, а ты такую бурду делать не научишься? — спросил Витька, с тоской глядя на ценник. — Пока нет, — ответила она, но в её глазах загорелся тот самый огонь, что вспыхивал при виде редкого реагента. — Но цена... определённо мотивирует. Вдруг на браслетах у всех отобразилось уведомление: «Приглашение в гильдию «Тёмный Лес». Принять?». Последовал хор радостных возгласов и щелчков подтверждения. Через несколько минут появился Соловей с довольным видом. — Все получили? Приняли? Убедившись, что гильдия официально создана, он начал раздавать нашивки — стилизованное изображение сплетённых древесных крон и корней. Заметив уже купленное вино, Соловей лишь покачал головой с ухмылкой и заказал на всех огромное, невероятно дорогое жаркое из драконьей вырезки. «На первые гильдейские взносы», — пояснил он. Кас, Лина, Люци и «Вещь» сидели рядом. Когда принесли еду, Люци, не глядя на неё, скомандовал: — Ешь. «Вещь» послушно опустила взгляд и начала есть, игнорируя общую веселью суматоху. — Ксения хочет с тобой встретиться, — тихо сказала Лина Люци. — С удовольствием, — тотчас откликнулся он. — Передай, пусть приходит сегодня вечером. Я исполню её желание. И твоё тоже. Лина слегка улыбнулась и, наклонившись к Касу, прошептала ему на ухо: — Можешь остаться у меня сегодня. Соловей поднялся с бокалом в руке. — Народ! Я рад, что такая сильная и разнообразная команда собралась сегодня тут. Мы покорим подземелье и станем семьёй, которой нам всем не хватало! Уже через два с половиной месяца мы поучаствуем в турнире гильдий и покажем, на что способны. За нас с вами и за хуй с ними! Вздрогнем! Все дружно выпили, даже «Вещь» сделала крошечный глоток из своего бокала. Вечер в комнате Лины был тихим и тёплым. Слегка захмелевшие Кас и Лина, лежа в обнимку, по очереди рассказывали друг другу истории своих сиротских жизней — тусклые краски детдомов, равнодушие опекунов и странный, пугающий билет в Лицей «Рассвет». В этих исповедях не было жалости к себе, лишь холодное констатирование фактов. Закончив, они занялись сексом — не яростным, как в Подземелье, а медленным, почти нежным, и заснули, сплетясь телами на одной кровати. В комнате Люци, где он предусмотрительно избавился от соседа, царила иная атмосфера. На его кровати лежала Ксения. Её лицо было уткнуто в матрас, руки за запястья пристёгнуты к коленям, между которыми была зажата металлическая распорка. Кожаные ремни держали во рту кляп с отверстиями для дыхания. В неё был вставлен массивный вибратор, а соски сдавливали зажимы, от которых к руке Люци шли тонкие цепочки. В другой его руке был плотный кожаный ремень. Первый удар оставил на ягодице Ксении алую полосу. Она протяжно, почти музыкально застонала, и от нахлынувшего оргазма вибратор начал выскальзывать. — О, дорогая, — с лёгкой укоризной произнёс Люци, — не слишком ли ты спешишь? У нас вся ночь впереди. С этими словами он снова ввёл вибратор поглубже и взмахнул ремнём, оставив следующую параллельную полосу. Новый, более глубокий стон вырвался из груди Ксении. А в углу комнаты, на холодном полу, стояла голая «Вещь» в своём ошейнике. Цепь лежала у её ног. Её серые, пустые глаза были прикованы к разворачивающейся перед ней сцене, а пальцы одной руки медленно, почти лениво, ласкали её между ног. Она была зрителем в самом центре спектакля, и её лицо оставалось бесстрастным, как у человека, смотрящего захватывающий, но чужой фильм.