Глава 51: Возвращение

Воздух в Зале Портала гудел от низкочастотного гудения, но не от работы основных арок — те молчали. Гул шёл от Пятой Арки, «рейдовой». Её поверхность, обычно мерцающая ровным светом, сейчас пульсировала неровными, тревожными всполохами. Охранник Иванов, только что сменившийся с поста, замер с планшетом в руке. «По графику ещё сутки», — мелькнуло у него. Внезапно арка вспыхнула ослепительно, и пространство перед ней выплюнуло на каменный пол тела. Не три-четыре, как обычно после локальных вылазок. Десятки. Первыми материализовались те, кто спал или пытался спать в других уголках сингулярности — ученики, прятавшиеся в джунглях, на чужих кораблях, в дальних хижинах. Они падали на холодный камень, просыпаясь от глубокого, почти наркотического сна, и их глаза, широко раскрывшись, метались в поисках угрозы, которая уже исчезла. Послышались всхлипы, прерывистое дыхание, бормотание: «Где… Что?..» За ними появились «Стальные Крысы» и «Мёртвые Сердца». Без оружия, в потрёпанной, но целой форме. Их лица, привыкшие к злобе и алчности, сейчас выражали лишь пустое недоумение. Они смотрели на свои руки, на знакомые стены Зала, не в силах осознать, что кошмар кончился так внезапно. Ни ран, ни добычи, ничего — лишь память о последних днях безумия и крови. Потом возникли остальные «Тёмного Леса». Лина, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с холодной собранностью во взгляде. Аня и Света, инстинктивно прижавшиеся друг к другу, их пальцы искали привычного оружия и не находили. Генка, Витька и Артём встали спина к спине, отработанным движением, но вокруг не было врагов, только такая же растерянная толпа. И, наконец, появились Люци и Вещь. Люци был в своей стандартной форме, лицо — маска циничной усталости. Вещь шла в шаге за ним, её взгляд, как всегда, был опущен, но теперь она была полностью одета. Никакого ошейника, никаких цепей — просто ученица, вышедшая из рейда. Только её абсолютная, гробовая тишина и полное отсутствие реакции на окружающий хаос выдавали в ней нечто иное. Зал огласили крики, вопросы, плач. Кто-то звал своих, кто-то просто трясся в истерике. Охранники, застигнутые врасплох, бросились наводить порядок. Иванов кричал в рацию, его голос срывался: «Немедленно усиление в Порталл! Все штрафники! Они… они все вернулись! Досрочно!» Воздух Аванпоста Чернобога, всегда густой и тяжёлый, содрогнулся. Камень под ногами завибрировал, будто от глухого удара. Вместо плавного перехода из одной точки в другую, пространство перед порталом будто разорвалось. Кас, Соловей и Елена вывалились на каменные плиты практически в беспамятстве. Елена не шла — её почти вынесла наружу волна энергии. Она рухнула на колени, её тело выгнулось в болезненной дуге. Из горла вырывался не крик, а низкий, непрекращающийся стон. От неё исходила почти физическая волна — аура не святости, а всепоглощающей, неразборчивой похоти, которая заставляла воздух дрожать. Она была эпицентром бури, слепой и голодной. И рядом с ними, как ни в чём не бывало, спокойно ступила на камни парадная марионетка Лоа — та самая служанка в чистом платье. Она огляделась вокруг с лёгким, презрительным любопытством. Прозрачная фигура Эйнара материализовалась мгновенно, заполняя пространство между ними и порталом. Силовое поле, готовое сжать незваного гостя в клетку, уже начало складываться в воздухе. «Обнаружено вторжение аномалии. Изоляция…» Лоа повернула голову. Не тело служанки — казалось, повернулась сама тень, отбрасываемая факелами развалин. Её чёрные, бездонные глаза уставились на Эйнара. Дух-техник запнулся. Голос в сознании Каса и Соловья прервался на полуслове, словно кто-то перерезал провода. Силовое поле дрогнуло и рассыпалось на бесформенные искры. Эйнар замер, его прозрачная форма колебалась, как пламя на ветру. Не страх — чистое, системное недоумение перед силой, которая могла грубо обрубать протоколы его собственного дома. — И это всё, что осталось от старого хрыча? — голос Лоа прозвучал изящно и насмешливо. Она медленно обвела взглядом чёрные развалины, серое небо, древний камень смены класса. — Не напрягайся, железяка. Мы с этими ребятами отлично провели время. Они весёлые! — Она лукаво подмигнула в сторону Каса, хотя её лицо оставалось неподвижным. — Мы ещё не раз повеселимся! Она не стала ждать ответа. Её ноги в простых башмачках служанки понесли её через зал к дальнему углу, где торчал обломок стены. И по мере её шагов в углу начало проявляться то, чего там не было секунду назад: грубый деревянный гроб, доверху засыпанный увядшими, почерневшими цветами. Запах тления и сладковатой пыльцы повис в воздухе. Лоа, не оборачиваясь, подошла к гробу. Она приподняла край платья и с грацией, абсолютно чужеродной для этого места, устроилась внутри, среди лепестков. Перед тем как закрыть глаза, она повернула голову к неподвижному Эйнару. — А мальчик знает? — спросила она тихо, но так, что слова отчётливо долетели до всех. Фантом Эйнара, всё ещё борясь с нарушением в своих матрицах, медленно, отрицательно покачал головой. — Да не моё дело! — Лоа фыркнула, словно отбросила скучную игрушку. — Ты смотри, чтоб не надоели. И не портили мои новые декорации. Она откинулась на подушку из цветов, сложила руки на груди и закрыла глаза. Чёрные глаза служанки погасли, став просто пустыми впадинами. Тело обмякло, превратившись в ещё один странный предмет в руинах Аванпоста. Гроб, казалось, врос в камень, стал частью пейзажа. Тишина, нарушаемая лишь прерывистыми стонами Елены и тяжёлым дыханием Соловья, снова воцарилась в зале. Эйнар, наконец придя в себя, парил неподвижно несколько секунд, затем обратился к Касу. «Угроза… нейтрализована. Пассивна. Протокол наблюдения активирован. Обнаружено восстановление оригинальных кристаллов стабилизации у союзников: Елена, Соловей. Кристаллы доступны для изъятия и сохранения.» Кас кивнул. Он почти не сомневался в этом. Логика Лоа была проста: игрушки, которые ей понравились, должны быть в хорошем состоянии для следующих игр. Стирать их кристаллы — значит портить забаву. Кристаллы же Каса, Лины, Люци и Вещи уже были в безопасности здесь. — Сохрани их, — коротко бросил он Эйнару. — Как обычно. Затем он повернулся к Соловью. Тот стоял, опираясь на свой двуручный меч, лицо его было серым от усталости, но в глазах горел знакомый стальной огонь. Он видел гроб в углу, видел транс Елены. — Руку на камень, — приказал Кас, кивнув на валун смены класса. Соловей, не задавая вопросов, тяжело шагнул вперёд и шлёпнул ладонью на шершавую поверхность. Камень мигнул привычным светом — подтверждение, связь восстановлена, оригинальный кристалл снова запечатан в хранилище. Потом Кас подошёл к Елене. Она билась на камнях, её пальцы царапали плиты, глаза были закачены, губы шептали что-то бессвязное и отчаянное. Он не стал с ней разговаривать. Просто наклонился, с силой, но без жестокости, подхватил её под мышки и потащил за обломок стены, где стояла пульсирующая тёмным светом машина Люци. Он зафиксировал её ремнями на холодной поверхности, поправил её голову, встретив на мгновение её молящий, безумный взгляд. — Всё будет, — пробормотал он, не зная, говорит ли ей или себе. — Всё будет. Он нажал на руну активации. Аппарат взревел, и в Елену ударили сконцентрированные потоки чистой энергии. Её тело вздрогнуло, выгнулось, стон перешёл в сдавленный визг, а затем стал медленно затихать, растворяясь в равномерном гуле машины. Аура похоти, давившая на разум, начала рассеиваться, поглощаемая и перерабатываемая механизмом. Кас вышел из-за стены, вытирая пот со лба. Соловей ждал его у портала, его взгляд был вопросом. — Пошли к остальным, — сказал Кас, и в его голосе не было ни сомнений, ни эмоций. Только необходимость следующих шагов. Соловей кивнул. Они развернулись спиной к гробу в углу, к гулу машины, к призрачному Эйнару, и шагнули в мерцание портала Аванпоста, настроенного на точку выхода в Лицее. В Зале Портала хаос начал принимать организованные формы. Прибыло подкрепление охраны и персонал психологической службы. Штрафников, рыдающих, оцепеневших или агрессивных, начали разводить по боксам для допроса и «реабилитации». Именно в этот момент, почти незаметно на фоне суеты, из основной арки вышли Кас и Соловей. Они влились в общий поток, их появление не вызвало особого удивления — многие возвращались не через Пятую арку, а через основную, если их «выкинуло» на окраины сингулярности в момент коллапса. Иванов, поглощённый общим хаосом и докладом о досрочном возвращении, даже не обратил на них отдельного внимания. Петрович и так знал, что с ними не всё чисто. Лина первой их увидела. Её глаза, до этого остекленевшие от усталости, встретились со взглядом Каса. Ничего не было сказано. Прошла пара секунд, но в них уместился целый диалог: «Живы. Елена на Аванпосте. Лоа с нами. Молчим». Лина едва заметно кивнула и отвлекла взгляд, снова став просто одной из потрёпанных, выживших учениц. Генка, Витька и Артём, заметив Соловья, не бросились к нему с вопросами. Они лишь выпрямились, их позы потеряли часть напряжения. Их капитан был здесь. Значит, порядок будет. Люци, стоявший в стороне со своей вечной, циничной маской, лишь поднял бровь, увидев Каса без Елены. Он что-то понял, но промолчал. Его «Вещь» стояла рядом, взгляд в пол, руки сложены перед собой — образец послушания и незаметности. Ничего, что нарушало бы фасад. Охранник, ведший их группу на проверку, грубо подгонял: — Двигайтесь, не задерживаться! Все на медосмотр и опрос! И радуйтесь, что живы! Кас, Соловей и остатки «Тёмного Леса» двинулись в общем потоке. Они были вместе. Они были целы. Кристаллы Соловья и Елены были спасены. В углу их тайной крепости теперь лежал гроб с капризным богом-ребёнком. И у них не было главного — ответа на вопрос, что будет, когда этот ребёнок проснётся и захочет новой игры. Но это были вопросы на завтра. Сегодня же нужно было просто выстоять перед Петровичем, перед допросами, перед воспоминаниями о карнавале на поляне. И молчать. Как одна команда. Как один «Тёмный Лес».