1.

Она поправляет выбившийся из общей массы прически длинный локон, выходя из лифта. Таких чистых лифтов она уже давно не видела, только единожды в дорогущей стоматологии, из которой сбежала сию же секунду при виде цен на виниры. В любом случае, она еще долго будет вспоминать этот отель с разинутым ртом. Невероятная, явно дорогая обстановка. Дикость для Макс, живущей в бардаке и с дырявым потолком в квартире. Цокот шпилек заглушался толстым ковролином, которым был уложен весь пол коридора. Сменяющиеся номера на дверях заставляли сердце торопливо клокотать. Номер 211, номер 213.. Долгожданный 215 номер заставил Блэк застыть напротив. Постучать? Схватить за ручку и нагло войти? Может, крикнуть, авось услышит. Ей не пришлось ничего делать. Танджерин медленно отворил дверь, словно все это время стоял за ней и глядел в глазок, щелкнув замком и встречая женщину, будучи в белой рубашке с широко расстегнутым воротом и слегка взъерошенными волосами. Выглядел так, будто бегал стометровку. — Привет? — женщина приподнимает тонкую бровь, осматривая мужчину. Замечает выпирающие ключицы и кусок татуировки на плече. Там, куда прилетела шальная пуля в поезде. — Ты рано, — Эллиот обернулся, посмотрев на настольные часы. Макс действительно пришла чуть раньше положенного, — Проходи. Танджерин отходит к стене, давая Блэк пройти внутрь и приглашая ее легким жестом руки. Она не могла скрыть удивления, да и не хотела. В минималистичном исполнении интерьер прекрасно сочетал в себе элегантность, богатство и свойский уют. Такие места все еще дрожью в теле отзывались у Макс. Как еще может отреагировать на подобное место человек, привыкший к нищете и считающий однокомнатную квартирку в общежитии-притоне раем наяву? — О, черт, — женщина тут же засмотрелась на панорамное окно, заменявшее целую стену в номере, медленными шагами приближаясь к нему, — Я точно в Бруклине, а не в Голливуде? Танджерин усмехается, закрывая за Макс дверь и провожая ее изучающим взглядом. Оделась она сегодня по-особенному. Черное платье с широким вырезом на груди, оголяющий большой участок ее кожи, длинные сапоги на шпильке, и что самое необычное - ее волнистые волосы были выпрямлены плойкой. Но менее привлекательной она от этого не стала. Чем дольше он на нее смотрел, тем скорее забывал о том, зачем пригласил ее. Эллиот долго думал перед приходом в закусочную. Сначала ломался: не хотел тешить свое любопытство и желание. Передумал, в тот же вечер заявился к ней и понял, что вряд ли будет путь назад. Он пытался убедить себя в том, что она обычная женщина, как и все. Максимум, что, по своему мнению, он мог вытянуть из этой ситуации - секс на один раз. И пригласив ее в номер дорогого отеля, Эллиот хотел утолить это самое любопытство, интерес к женщине, самым романтичным способом спасшей ему жизнь. Конечно, излишне резко действовать он не хотел. Светские разговоры о высоком не для него, но постараться можно. Да и она, кажется, знает, зачем мужчина пригласил ее. — Не устала? — сует руки в карманы и смотрит на ее сапоги с длинными шпильками, — Который раз на таких каблуках. — Беспокоишься? — Макс вновь причмокивает, жуя жвачку. Вполоборота разворачивается к мужчине, смотря на него с легким прищуром, — Я каждый день с утра до вечера на работе в этих каблуках. Уже привыкла, — отмахивается. Макс зашагала к краю кровати, стоявшей ближе к окну. Она опускается на мягкий матрас, ставя руки по обе стороны от своих бедер. — Серьезно? — Эллиот кокетливо опирается плечом о стену, не сводя глаз с Блэк. На хрупком бледном плече красовалась выглядывающая из под платья лямка бюстгалтера. Несомненно, маленькая деталь привлекла его внимание, — Одна пара обуви на всю жизнь? — Две. Кеды еще, — Макс чуть махает головой, волосы спадают на лицо. Мандарин говорит так, будто не знает о ее финансовом положении. Эллиот приподнимает густую бровь, сбитый с толку ее ответом. Да, он был прекрасно осведомлен о том, что Макс живет в маленькой квартирке с дырявым потолком, на завтрак, ужин и обед у нее один стакан кофе и корка хлеба с вареньем, а вместо духов - освежитель для воздуха. Утрировано, конечно, но в большинстве своем ситуации схожи. Ему не было от этого гадко или мерзко. У каждого человека свой путь, и силы, которые вкладываются в его прохождение, должны цениться. Он не то что бы восхищался Блэк, скорее был поражен тем, как стойко она выносит этот жизненный груз бедности, оставаясь при этом такой обворожительной. Мысли сами по себе лезли в голову. Под носом пронесся пьянящий аромат ее духов. Явно дорогой парфюм, с нотками глинтвейна и огненного пламени. Странное, но интригующее сочетание. И откуда она достала такой аромат? Хорошо она, конечно, подготовилась к "свиданию". — Считаешь меня противной нищенкой? — на ее пухлых губах заиграла ухмылка. Но даже несмотря на ее игривое выражение лица, Эллиоту было ясно, что она опечалена. Неужели думает, что его это так беспокоит? Может лишь немного. — Нет. Поджимает губы, проходя к кровати и останавливаясь перед ней. Макс задирает голову. Он видит ее хищность, смущенность и решительность в одном флаконе. Чуть нагибается над ее пухлой фигурой, не сводя глаз с ее лица. Руки его все еще в карманах, широкая грудь вздымалась, было слышно его дыхание. Одежда его пахла свежестью, холодным душем и лосьоном после бритья. Очень дорого и очень подкупает. Макс чуть наклонила голову набок. Тоже смотрела в его голубые, пронзительные глаза, любовалась длинными ресницами и вдыхала его запах. В голове закралась мысль - а не слишком ли? Она пообещала самой себе, что все. Хватит с нее мужчин, теперь для нее существует лишь бизнес и только бизнес. Но сейчас она сидит в дорогом номере, дрожит от будоражащего волнения перед симпатичным ей мужчиной. К черту это все. Она имеет право. От очередного секса с малознакомым мужчиной ее жизнь не ухудшится уж точно. Тем более, он подогнал ей целых 50 баксов, разве это не чудо? Эллиот подносит руку к ее лицу, ловким движением хватая прядь ее волос и пропуская меж пальцев. По коже будто прошлись шелковым полотном. Его глаза забегали по ее лицу, обворожительному, элегантному, такому выразительному. До этого бледные девичьи щеки порозовели, оно и не мудрено. Он наклоняется чуть ниже, мужские крепкие руки ложатся на кровать по обе стороны от женских бедер, едва не касаясь ее пальцев. Макс смотрит на него завороженно, будто придя сюда не для мимолетного полового акта, а для кокетливых девичьих стеснений. Танджерин едва не касается своим носом ее. Они обжигают друг друга дыханием, мужчина слышит, как сердце Макс стучит в ее груди. Широкой, манящей груди. Как бы его не влекла ее телесная составляющая, уж очень любил женщин-пышек, он не мог увести глаз с ее глаз. Блэк застыла. К своему удивлению, она не могла взять на себя доминирующую позицию в происходящем. Сама не понимала почему. Чаще всего она руководила процессом, занимала явно главенствующее место в сексе и не давала заднюю. Не стеснялась, шла напролом и получала от этого удовольствие. Адреналин, риск, все дела. Но сейчас все было по-другому. Она впервые позволила мужчине быть главным. И это по-своему интригующе. И по-своему удивительно. Мужчина касается своими губами ее. Не целует, просто едва касается. Для Макс это было как ожог, горячий, отдающийся царапающей болью где-то в груди. Она приоткрыла губы, по наитию. Напор Эллиота становится чуть более требовательным. Мужчина напрягся, лоб покрылся испариной. Становилось душно, хотелось быстрее раздеться, завалиться в душ и смыть наступивший пот. Макс поддалась. Впервые в жизни дала мужчине вести. Женщина легла на кровать под давлением горячих мужских губ и крепкой руки, внезапно оказавшейся на ее спине, а Эллиот в свою очередь заботливо устроился над ней. Колени упирались в матрас, когда он нависал над Блэк. Та ежилась от приятной щекотки, вызванной мужской щетиной. В голове был бардак. Причем у обоих. И если Макс хоть как-то успешно заглушала мысли, то Эллиот был в легкой растерянности, вызванной собственными действиями. Так медленно и заботливо касался ее губ своими, не торопился, не действовал слишком напористо. И это было удивительно. Он всегда был груб, уверен. А сейчас ему, казалось, хотелось растягивать этот момент, трогать, ощущать. Мужчина отстраняется, на мгновение снова заглянув в ее карие глаза. Блэк была вся красная, тяжело дышала и лежала почти неподвижно. Его это умиляло. Такая дерзкая и саркастичная, сейчас она млеет под ним, с опухшими влажными губами и порозовевшими щеками. Забавное зрелище. Эллиот растягивается в улыбке. Не насмешке, а искренней улыбке, которая разбавляется игривым взглядом голубых глаз. Вторая рука, упиравшаяся в матрас, переместилась на женское бедро, поднимаясь чуть выше и закрадываясь на внутреннюю его часть, залезая под подол короткого черного платья. *** Табачный дым волнами плывет по воздуху, заполняя запахом весь номер. Макс никогда не кривилась от такого едкого запаха, даже сейчас, когда Эллиот закурил, лежа рядом с ней на кровати. Признаться, она ненароком задумалась, а не спалит ли он весь номер, если горящий пепел посыплется на простыню. Женщина лежала к нему спиной, в одном нижнем белье и укрытая тонким одеялом, смотря в панорамное окно. С него открывался прекрасный вид на небо и морской берег с нарастающими волнами. Невероятной красоты вид, разбавляемый невероятными ощущениями. И голодом, помимо всего. — У тебя живот урчит, — Танджерин вытаскивает сигарету, выдыхая клуб дыма. Краем глаза он взглянул на Макс, чьи шоколадные волосы рассыпались по подушке и собственным плечам. — Тебе кажется, — ее голос был тихим и даже сонным. Видимо, слишком устала. Но все равно была голодной. — Я закажу поесть. Эллиот торопливо приподнимается с кровати, натягивая брюки. Рубашка, пропахшая потом и едким парфюмом тут же оказывается на широких плечах, пока Мандарин подходит к тумбочке с покоившимся на ней телефоном. Макс удивленно глядит на подскочившего мужчину, который уже набирал номер ресепшена. — Ты че делаешь? — она поднимается и садится на край кровати, не сводя любопытного взора с Эллиота, повернувшегося к ней спиной. — Хочу заказать тебе еду, — Танджерин поворачивается к ней лицом, на губах - кошачья улыбка, — Сказал же. Что будешь? Блэк вздыхает. Это кажется ей каким-то чужеродным актом странной заботы. Ладно, она хотя бы не уйдет с пустым животом. Поест и забудет. — Бургер, можно? — Конечно. Он быстро поднимает трубку, на красивом английском переговариваясь с человеком по ту сторону. А Макс не может избавиться от тоскливого чувства, окатившее ее слишком рано. Вот она поест, покинет этот номер, вернется на работу. А дальше что? Впереди как будто была скучнейшая пустота. Такое у нее впервые. Эллиот с шумом опускает трубку, расправляя плечи. Вновь сует в рот сигарету, и не оборачиваясь к Блэк, произносит: — Ты завтра свободна? Макс вздыхает, чуть наклоняя голову набок. Она готова согласиться на любую сумасшедшую авантюру, лишь бы это пожирающее изнутри чувство наконец испарилось. — Могу взять выходной. — Сходим в "Буннан". Я заеду за тобой.