Часть 1

— А ты меня любишь? — сорвалось с еле шевелящихся мертвецки бледных губ. — Нет. ***       Это был конец октября. Холодный, промозглый. За окном моросил дождь, отбивая какой-то ритм по подоконнику. Постепенно темнело и холодало, заставляя всех домочадцев посильнее укутаться в самые тёплые пледы. И Чонсу не стала исключением.       Поёжившись от холода, девушка решила заварить чаю и надеть что-либо потеплее. Так, отыскав и надев любимую синюю пижаму с расклешёнными брюками, девушка полезла в самый дальний угол кухонного ящика, в поисках весьма старой, но в то же время любимой осенней кружки в виде небольшой тыковки. Однако встав на цыпочки, она так и не смогла дотянуться даже кончиками пальцев до заветной цели. Чонсу пододвинула обеденный стул ближе к кухне, после чего аккуратно встала на него коленями, и лишь потом, неспешно, выпрямилась во весь рост, боясь ненароком упасть.       Когда наконец кружка оказалась в её руках, девушка победно топнула ножкой и, уже совсем без былого страха, спрыгнула со стула, мчась к чайнику. Мурлыкая себе под нос мелодию из песни, что засела у неё в голове последнюю неделю, Чонсу насыпала чайные листья в свою чашку, уже представляя, как они раскроются, словно бутоны цветов по весне.       Наконец, добавив в чай любимый мёд и капельку молока, девушка уселась поудобнее в старом кресле дедушки, накрыв ноги тёплым пледом. Она не очень любила осень за её сырость и холод, но никогда не могла оторвать глаз от того, как за окном идёт дождь и падают пожелтевшие, мёртвые листья. Этот сезон всегда ассоциировался у неё со смертью природы, что непременно оживёт, но лишь весной. В этой картине было что-то завораживающее.       Однако эту идиллию прервал голос матери: — Чонсу-я! К тебе Гониль пришёл! — звала её мать, где-то с первого этажа. — Секунду, мама! — отозвалась Чонсу. Она аккуратно поставила чашку на поднос. После чего надела мягкие тапочки, а плед накинула на плечи, чтобы не мёрзнуть.       Шаркая своими тапочками в виде коровок, девушка спустилась в гостиную. — Он ждёт тебя на крыльце, дорогая. Но смотри не замёрзни в таком виде. — Не беспокойся, мам. Я думаю, что он ненадолго, — девушка лишь сильнее укуталась в плед, не в силах сдержать улыбку и румянец. Ни для кого не было секретом, как Чонсу тайно вздыхала по этому парню со школы.       Собравшись с мыслями, девушка наконец распахнула дверь, однако Гониля так и не увидела. Аккуратно прикрыв за своей спиной дверь, она робко позвала его: — Гониль-оппа? Ты здесь? — Мг, — раздалось где-то из-за угла дома. Чонсу радостно пошлёпала на голос в своих тапочках, невзирая на лужи.       Парень стоял мрачнее ночи, потягивая сигарету. Заметив девушку, он совершенно не изменился в лице, напротив, уголки его губ будто искривились в отвращении. — Ты хотел о чём-то поговорить? — смущённо спросила девушка, переминаясь с ноги на ногу из-за пронизывающего холодного ветра. — Да, — резко ответил он на выдохе, — о тебе.       Девушка лишь сильнее смутилась, надумывая себе нереалистичные сценарии об отношениях, свадьбе, детях, и смерти от старости в один день. Почти совершенно спрятавшись в плед, она неловко спросила: — О чём же? О нас? — Нет никаких «нас», Чонсу. Как ты этого не понимаешь? — раздражённо кинул парень, выпуская едкий сигаретный дым с каждым словом. — Но ты ведь пригласил меня на танец в школе. — Девушка была совсем растеряна, неужели все её мечты вот так разобьются о холодный асфальт? — И что? Это просто танец, дура. Ты же выглядишь как хряк, так ещё и тупая как пробка. Тебе бы похудеть да пластику сделать, а то так и будешь всю жизнь сидеть страшная и одинокая. Сердце девушки бешено колотилось, пульс шкалил, а в ушах стоял звон. Хряк? Тупая пробка? Однако парень лишь продолжал подливать масла в огонь: — Я пригласил тебя, лишь потому что все остальные девушки были заняты, а я был под градусом и не рассмотрел твоего лица как следует. Заметил бы я сразу, что ты похожа на утконоса, никогда бы в жизни не подошёл ближе, чем на километр. — Он кинул бычок себе под ноги. — Поэтому забудь.       Гониль натянул кепку ниже на глаза, чтобы ненароком её не унёс усиливающийся ветер, и собрался уходить, как вдруг маленькая дрожащая рука крепко схватила его за рукав. — Постой… Так ты меня не любишь? — Нет, — рявкнул он в ответ, вырвавшись из её хватки, — и никогда об этом даже не думал.       Чонсу лишь оставалось смотреть ему вслед, вытирая подступающие слёзы. Она злилась лишь на саму себя. Злилась за то, что её влюблённость розовой пеленой застелила ей глаза. Злилась за то, что думала, что у неё действительно что-то может выйти с самым крутым парнем школы. У неё! Какой-то простушки, что кое-как выбралась с семьёй в Сеул из маленькой провинции.       Она молча направилась за ним, глотая солёные слёзы и совсем невзирая на уже покрасневшие от холода пальцы рук. Девушка наблюдала за каждым его действием, впитывая глазами настоящий язык его тела, а не то, что она хотела видеть в своих розовых очках. Оказалось, что он не такой нежный, какой она его себе представляла. Он был таким же, как и черты его лица: резкий, угловатый, а слова его колкие, словно шипы. Он был полной противоположностью мягкой, округлой Чонсу, что была словно сладкая зефирка.       Девушка всё шла за ним, совершенно не замечая ничего вокруг: ни усиливающегося дождя, ни ночной темноты, что плотным покрывалом уже укрыло город. В момент её ноги уже не выдержали, став совсем ватными от холода, и она плюхнулась наземь, молча наблюдая, как парень удаляется всё дальше и дальше в темноту, пока совсем не потеряла его из виду.       В её крохотной головушке роилось, казалось, тысяча мыслей, которые так хотелось заткнуть раз и навсегда. Хотелось сбежать от этого позора. Чонсу била свои непослушные ноги, что подвели её, не выдержав и подкосившись, но так и не проронила ни слова, ни звука. Будто кто-то схватил её за горло мёртвой хваткой и не отпускал.       Сквозь мрак ночи она заметила два огонька, с большой скоростью сближающиеся с ней, и выползла им навстречу. «Так ведь будет лучше, да?» — последнее, что пронеслось у нее в мыслях перед тем, как огоньки погасли, с диким рёвом рвущихся шин.       Чонсу всегда ждала весну, ведь любила наблюдать, как природа оживает после долго зимнего сна. Но не в этом году.       Чонсу любила чай с мёдом и молоком, что так приятно разливался по телу, согревая изнутри. Но не в этом году.       Чонсу влюбилась в этот город, несмотря на его шум и вечную спешку. Но в этом году она больше ничего из этого не почувствует. ***       Первые подснежники пробивались сквозь кромку заледеневшего снега. Ведь если им не хватит сил, чтобы это сделать — они погибнут. А вместе с ними из-под снега появилась маленькая бледная ладошка, что с хрустом пошевелила костлявыми пальцами. — Эй, Гониль! Сегодня белый день, ты уже знаешь, что будешь дарить Чонсу? — Кому? — недоумевающе переспросил парень, оторвавшись от своего телефона. — Ну, Чонсу. Её ведь так зовут? Ту девушку, с которой ты танцевал в прошлом году, — задумчиво почесал затылок длинноволосый парень, по всей видимости, его старый друг. — А-а, — протянул Гониль. — Так она и сдохла в прошлом году. — Совсем без эмоций выдал тот, вновь уткнувшись в телефон. Его собеседник явно опешил от такого. — Чего ты уставился? По факту ведь сказал. — Ну это как-то жёстко, бро. Одно дело, если бы вы просто расстались, а тут… — Да не были мы вместе, блядь! — взорвался парень, швырнув свой телефон на стол. — Какого хуя никто вокруг не понимает, что танец этот ещё ничерта не значит?       Его друг лишь молча по подошёл к нему, хлопнул по плечу, и шёпотом добавил: — Сходи хотя бы к ней на могилу, не будь последним мудаком. Может для тебя это ничего и не значит, но она была влюблена в тебя.       В ответ Гониль лишь раздражённо цокнул языком. Возможно он и прав. Всё равно ведь ему с этого ничего не станется.       Зайдя после занятий в цветочный, парень наспех выбрал небольшой дешёвый букет из белых гвоздик и чёрных роз, что уже поникли, будто в горе опустив головы. Флорист лишь дополнительно перевязала букет белой лентой в честь праздника, думая, что этот букет предназначен для живой.       Чонсу была похоронена совсем недалеко от того места, где ее сбила машина, так как у её родителей просто не было денег на кремацию и покупку места, где они бы всегда могли навестить свою любимую дочь. Потому они просто закопали её в ближайшем лесочке, соорудив небольшое деревянное надгробие, на котором была лишь её фото, где она всё ещё улыбалась.       Гониль совершенно нехотя добрёл до этого места, буквально проклиная весну за грязь и сырость, из-за которой его новые кроссовки уже совершенно грязные. Добравшись до её крошечной могилы, он кинул букет наземь, после чего достал пачку сигарет и закурил. Вся эта идея уже не казалась ему такой безобидной, а скорее раздражала, как и сама Чонсу, даже будучи мёртвой.       Пальчики на бледной ладони вновь хрустнули, после чего медленно сжались вокруг щиколотки молодого человека. Почувствовав что-то на своей ноге, парень попытался это стряхнуть. Однако после того, как у него ничего не вышло, он опустил взгляд и наконец заметил руку, что вцепилась в него, обнажая белые костяшки. Он взревел от ужаса, с силой одёрнув ногу, но вместе с ней вырвал из могилы руку вместе с костью, что так и осталась болтаться на его ноге. Испугавшись ещё сильнее он выронил телефон и сигареты и упал, стараясь отползти подальше и скинуть с себя это «нечто».       В это же время земля над могилой зашевелилась, и оттуда показалась вторая рука, а затем и обезображенное смертью лицо. Впавшие глазницы, выпирающие скулы, плешивые волосы… Смерть никого не щадит. От мягкой, румяной девушки остался лишь скелет, обтянутый остатками кожи. — Ты вернулся ко мне? — хрипло произнёс мертвец. — Что ты такое?! — истерически вопил парень. — Не подходи! Не подходи!       Чонсу же лишь хихикнула, после чего сладко потянулась, словно после хорошего сна, и окончательно вышла из могилы. Лямка платья, в котором её хоронили, сползла с плеча, ведь теперь оно было ей велико, из-за чего девушка теперь постоянно его поправляла. Она присела на корточки, подняв букет, и довольно вдохнула запах. — Ах, ты принёс это для меня? Какие красивые.       Парень оцепенел. Он с животным ужасом наблюдал за каждым её движением, словно зверь, загнанный в ловушку. Девушка перевела свой взгляд на парня и вновь хихикнула: — Не бойся, я не причиню тебе зла. Хочу лишь задать тебе один вопрос, — она с хрустом наклонила голову на бок, словно заинтересованный щенок. — А ты меня любишь? — сорвалось с еле шевелящихся мертвецки бледных губ. — Н-нет. Ты монстр! Ты просто монстр! — Парень отползал всё дальше и дальше. — Тогда тебе придётся полюбить меня.       Рука, что вцепилась в него мёртвой хваткой, рывком подтянула его ближе к своей хозяйке, встав обратно в сустав, и девушка поволокла его по холодной земле к своей могиле. — Что?! Нет-нет! Пожалуйста! Я не хочу умирать! — парень брыкался и цеплялся ногтями о землю, но всё без толку. Чонсу ничего не сказала в ответ на это, лишь ехидно улыбнулась, и провалилась под землю, утаскивая Гониля вместе с собой.       Следователи разыскивали его несколько недель, однако единственное, что смогли найти — это пачку сигарет, телефон, и грязный кроссовок.