***

      Его тёмный силуэт на фоне открытого окна выглядел расслабленным: опущенные плечи, чуть наклонённые вперёд; засунутые руки в карманы брюк. Эйдо стоял у неё на кухне и вглядывался вдаль, туда, где на кромке горизонта собирались массивные чёрные тучи, встречая наступающий закат. Кажется, сегодня в Риме и правда прольётся дождь.              Ей нравилось наблюдать за ним. Не только сейчас, когда он вот так замер у окна в её маленькой кухне, а вообще, всегда. Мейсса часто ловила себя на мысли, что её взгляд буквально прикипает к Эйдо, стоит ему появиться в её поле зрения, и отвести глаза от него потом она уже просто не в силах. Видеть его лицо, такое открытое, что можно легко считать сменяющие друг друга эмоции, стало для неё важным как воздух. Странно ли, но рядом с Эйдо Мейсса будто бы и правда начинала легче дышать.              Она поплотнее закуталась в растянутый вязаный кардиган, отлепилась от стены в коридорчике, и бесшумно двинулась к нему, отмечая как он чуть повёл головой в её сторону, но так и не обернулся. Интересно, как долго он уже знал о том, что она за ним наблюдала? Наверное, с тех самых пор как закончились звуки, ведь она наверняка шумела, когда поднималась с кровати после недолгого предвечернего сна и выходила из комнаты, чтобы найти его.              Эйдо и Рея теперь часто оставались с ней по приказу мессира, чтобы в случае чего защитить от любой опасности, но в последние дни обстановка была спокойной, и все немного выдохнули. Рея даже решила упорхнуть по каким-то своим личным делам, оставляя её на попечение Эйдо, и сегодня в доме они были одни.              Мейсса очень не хотела тратить редкие моменты, когда они оставались наедине на сон, но ничего не могла с собой поделать. Вязкие кошмары, мучившие её каждую ночь, возникали за изнанкой век, стоило только закрыть глаза. Поэтому режим безбожно сбился, а день и ночь в привычном распорядке поменялись местами. Мейсса не была особо против: она любила ночь и бодрствовать под светом луны и звёзд. Но, кажется, сегодня спать перед закатом всё же не стоило, потому что тупая боль уже начала отдавать в левый висок при каждом шаге.              Мейсса остановилась у стола, прижимаясь бедром к его крышке. Теперь до Эйдо можно было дотянуться рукой, но она не спешила мешать ему, а всего лишь тихо замерла рядом.              — Почему не включил свет? — всё же спросила, и голос прозвучал немного глухо из-за недавнего сна.              Он чуть пожал плечами, а потом встал вполоборота, чтобы лучше её видеть, вынул руки из карманов брюк.              — В темноте мне нравится больше.              Пространство снова погрузилось в тишину, а Мейсса не могла оторвать от него глаз, стараясь уловить состояние, в котором он сейчас находился. Эйдо был спокойным, но выглядел немного устало: так, будто наконец сумел сбросить весь тот груз, который уже нёс на себе довольно долгое время.              Она следила за тем, как мерно вздымается его грудь под тканью рубашки, сама невольно подстраиваясь под ритм его дыхания. И ощутила разливающееся тепло, которое побежало вверх по рукам, захватывая всё тело, стоило им задышать в унисон. Именно сейчас, в этот момент, Мейсса действительно почувствовала, что была с ним рядом.              Захотелось стать ещё ближе, и Мейсса сделала пару шагов вперёд, останавливаясь у подоконника. Эйдо лишь улыбнулся уголком губ и снова вернул взгляд туда, к горизонту. Она смотрела на его профиль, чётко вырисовывающийся на фоне тусклого света закатного солнца, а потом Эйдо моргнул, забирая его последние лучи себе. Развернулся к ней, и она увидела, как в его глазах горит заходящее солнце. Безумно красивый не человек.              Иногда, в моменты, похожие на этот, Мейссу разрывало от возникающего внутри диссонанса, потому что по ощущениям Эйдо был одновременно здесь, с ней, но в то же время будто бы очень далеко — словно внезапно оказывался в совершенно недосягаемой вселенной, входа в которую для неё не было. В такие моменты она понимала, что он и правда не человек. Когда осознание этого перестало её пугать? В ту секунду, когда Эйдо схватил её за руку, не давая упасть в зловонную глубокую могилу, или чуть позже, когда Рея подтвердила, что тем спасителем был действительно он?              Стирая возникающие в сознании мысли и оставшееся расстояние между ними, Мейсса потянулась к его опущенной руке, и осторожно провела пальцем по тыльной стороне ладони. Медленно, едва касаясь. Тёплая, сильная рука с выступающими, чётко очерченными венами. Ей нравились его руки. Если быть совсем уж честной, ей нравилось в нём всё. В любой его ипостаси.              Он сжал ладонь в кулак, но не отодвинулся от неё, разрешая себя касаться. Она снова взглянула на его лицо, замечая, как он прикрыл глаза и между его бровей пролегла знакомая хмурая морщинка. Сопротивлялся. Конечно же, он сопротивлялся, но потом вдруг тяжело выдохнул и разжал пальцы. Мейсса скользнула ладонью чуть ниже, кожа к коже, и обняла его руку, переплетая свои пальцы с его. Она первый раз держала его за руку и это приводило её в восторг. Простое прикосновение, но сколько же в нём было для неё. Она давно не чувствовала себя такой наполненной.              Мысли снова заметались в голове, но Мейсса остановилась на одной, особенно важной, которую вертела так и сяк, после сказанных им тогда слов.              — Почему именно история о птичках? Я так и не смогла у тебя спросить.              Он распахнул глаза, которые вдруг полыхнули красным, сильнее сжал челюсть, но не выпустил её ладонь из своих пальцев. Их разговоры всегда были честными, и сейчас Эйдо тоже не стал лгать.              — Потому что история будто бы обо мне. Я боюсь навредить тому, что для меня важно. Боюсь разбить, разрушить, залезть своими руками и всё испортить вконец. Потому что так всегда происходит, даже если я не хочу причинить зла.              В голове Мейссы щёлкнуло — паззл сложился. Так вот почему он был таким отстранённым? Позволял быть рядом, но всё же на достаточном расстоянии, и никогда не делал первый шаг к ней.              — В роли этой птички ты видишь меня? Я не сломаюсь и не разобьюсь.              Он отвёл взгляд, выпустил её руку из своей и Мейсса почувствовала, как он снова стал закрываться, уходя в себя. Сейчас и сам уйдёт, оставит её одну у открытого окна. Она не могла этого допустить. В голове вспыхнула безумная идея, и Мейсса подумала почему бы и нет. Терять всё равно было по большому счёту нечего.              Она потянулась к Эйдо, сжала его руку чуть выше локтя, а потом встала на цыпочки и прижалась губами к его щеке, оставляя на коже тёплый поцелуй. Отстранилась. Он смотрел на неё во все глаза, но вроде уходить больше не собирался.              — Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты меня спас.              Он моргнул, затем ещё раз.              — Это лишнее, Мейсса, — наконец сказал севшим голосом.              Она покачала головой.              — Не для меня.              А потом опять потянулась к нему и со словами «Спасибо, Эйдо» снова прижалась к щеке, чуть в стороне от его губ. Замерла так, боясь пошевелиться. В мозгу лихорадочно стучало, что это было смело и немного глупо, но ненужные мысли унесло тут же, стоило ей почувствовать его руку на своей пояснице. Она сдавленно выдохнула, крепче прижимаясь к нему, разомкнула губы, оставляя на коже обжигающий поцелуй. Его пальцы на пояснице сжались в кулак, притянули к себе, Мейсса врезалась в его грудь и только сейчас осознала как шумно и быстро он дышит. Довела его, и ей стало немного стыдно. Она уткнулась лбом в ямочку между ключицами, обхватила руками всего его, беззвучно прося прощения. Ладонь Эйдо расслабилась, медленно двинулась по спине вверх, и он принял её объятие, прощая за всё, что случилось сейчас, и за всё то, что, несомненно, произойдёт ещё позже.