Нравилась

– Что так смотришь? Неужто влюбился, мой дорогой партнер? Ее ухмылка рассекала плоть лучше, чем клинок. – Ты и сама знаешь, насколько нравишься мне. Столь прямой ответ поражал ее в самое сердце. Прекрасные, рыжие локоны вечно мелькали в таверне. Бестиария была непредсказуемой и далеко не невинной: в один день она мило заигрывала с ним, в следующий же опаляла горячим пламенем колких дерзостей. Будь кто другой на ее месте, и Вейлор бы давно снес голову. Но ей было можно. Захватывающая, безрассудная смелость того, кто доселе не знал поражений, умело вплеталась в закрученные и искаженные, на грани с безумием идеи, что только возникали в голове женщины. Она не возражала. Не говорила ничего, уводя его в очередные сплетения клинков и душ, разбрасываясь широкими и размашистыми ударами, что нарочно лишь с виду были неэффективными и громоздкими. Силы в ней много. Мужчине нравилось подолгу любоваться ее атаками, уворачиваясь, но не касаясь их любовного хаоса движений, и порою это злило Матерь Эрозии. Знал, что всегда срабатывала подобная провокация лучше прочих, потому и пользовался часто, заставляя остатки рассудка предать, захлебываясь в экстазе кровавых паутин перед глазами. Иногда это выходило сразу. Иногда требовались дни поединка, дабы та перестала проявлять нарочитую скованность. Он не возражал. Он любил раскрывать все прелести ее хаотичных шагов, любил ее взмахи. Любил ее саму. Он сгнил в поклонении своей великолепной Богине, и уж давно не был знаком с чувством ревности или собственничества хоть сколько-нибудь, пока ему не довелось увидеть Сальваторо, мило воркующую рядом с каким-то идиотом. Захотелось разорвать. Прижать к себе, обнять, не отпускать, и сжечь весь мир, что только удостоился одного слова этих прекрасных губ. Каэлион вдыхал аромат ее волос на расстоянии – как всегда, его партнерша совсем пропиталась благоуханием костров и морского бриза, причудливо ложившимся каплями на смольные ресницы, но ему не привыкать. Ему нравился этот запах, и потому не позволил бы он никому из живущих попрекать его милую, совершенно сошедшую с катушек "музу". Бестия была сродне кислороду, что переворачивал пол мира наоборот. Он лучше умрет, чем признается ей в этом. Скорее падут последние столпы Империума, чем придется вдруг отказаться от своей гордости, поступившись каменной стеной самолюбия ради этих глупых, никому не нужных признаний. Никогда. Даже когда он задыхался, отрезая нахальную руку собеседника девы, что осмелился тронуть ее священный меч. – Наглость. Поразительная наглость. ХаосЛорд стоял в дверях, недовольным взглядом прожигая дыру в мужчине, что так любезно ворковал о клинке женщины. Ему удалось увидеть, как наглый вор бесцеремонно взял ее драгоценность, и это стало отличным поводом для начала беседы. Она болтлива. Всем это известно. – Неожиданная встреча, mon cher! – пламя коррозий сгущается, когда дева подходит ближе. – Какими судьбами? Я пришел за тобой — хотелось сказать ему. Я желал тебя увидеть — кричало его нутро. Я захотел поболтать — хитро улыбалась грязь его естества. Он не выскажет это. Она все равно поймет. Всегда понимала, вызывая то на поединок, то на миловидные свидания, что переростали в настоящий экстаз наслаждений. Это будоражило. Срывало крышу, заставляло сгорать от ожидания следующих встреч, когда Пустынник, что отбывал от очередного порта, таскался совсем неподалеку, но едва-едва переходил черту "дозволенного", готовясь к новому обмену абордажными шлюзами. Пробивать корабль всякий раз ради встречи с ней – то, о чем он определенно не жалеет. Дева требовательный противник. Он же требовательный любовник. Сидя за распитием очередных бокалов вин, Бестия задумчиво стучит золотом перчатки по краю. – Партнер, – она начинает быстро. – Да? Он не возражал. – Что же... Каким будет твое желание? Руки тянутся к манящим бедрам, грубо хватая их когтями, дабы усадить женщину на колени в своих излюбленных жестах порочной искренности. – Тш... Разве мне стоит произносить это вслух, мой оправданный риск? – подкол меткий, оттого и простой, но она снова ведется. – Неужто нравлюсь настолько, что скрестить сердца вновь возжелал? Ох, какая досада... Обычно подобного не позволяла я никому, – он хмурится, – однако ради моего милейшего союзника сделаю исключение. Он был сплошным исключением из всех ее правил. Может, Слаанешит нравился ей самой больше, чем она думала. Больше, чем доказывала, соединяя сталь и сердца в одно целое.