Безумное путешествие

Восточный вокзал Парижа был местом столкновения культур и эпох. Величественное старинное здание, монументальные панно «Патриоты уходят на фронт» и «Возвращение военнопленных», которые Чуя с удовольствием рассматривал бы дольше в иных обстоятельствах, становились лишь фоном для спешащих людей. Гул голосов и смех детей смешивались с музыкой из бара, а запах дорогих духов – с запахом эльзасского шукрута, проще говоря, квашеной капусты с колбасой. И сейчас, к сожалению, это, скорее, раздражало.      Хотя, возможно, виноват был синьор Лука Виттори – коллекционер редких, чаще всего опасных артефактов и, в некотором роде, союзник Портовой мафии. Как именно босс вышел на этого итальянца, Чуя даже не представлял. Но Мори всегда любил интересные знакомства и выгоды, которые ему могли принести такие люди.       Работа Чуи в этот раз была услугой Мори Луке, своеобразный вклад в дальнейшее сотрудничество. Накахара знал только, что в Париже Виттори завершил аутентификацию и покупку какого-то безумно опасного артефакта, и задачей Накахары было сопровождение итальянца до Венеции – там уже Лука мог сам о себе позаботиться, но до тех пор им предстояло совместное путешествие на Венецианском экспрессе.      Служащие в сине-золотой ливрее у вагона проверяли посадочные документы. Лука Виттори нервничал так, будто они были поддельными, хотя Чуя лично оформил всё, что было необходимо. Пожилой, изысканно одетый мужчина, Виттори нервно прижимал к себе кейс, в котором и находился артефакт. Кейс к его руке был пристёгнут наручниками, так что если бы кто-то решился на кражу, синьор Лука остался бы без руки. – Расслабьтесь, синьор Виттори. Вам ничего не угрожает, пока я рядом, – спокойно сказал Чуя, которого раздражала суетливость временного подопечного. – Конечно, – мужчина тяжело вздохнул, явно не слишком убеждённый, – синьор Мори сказал, что отправляет ко мне одного из лучших своих людей… Но я полагал, что вы будете старше и не один. – Поверьте, меня будет более, чем достаточно. – Господа, – отвлёк их от разговора один из служащих. Говорил он по-французски, но Чуя не удивился бы, если бы и итальянский, на котором они с Лукой вели разговор, служащий тоже понимал, – прошу отдать ваш багаж – мы перешлём его в Венецию. Место в купе ограничено, поэтому рекомендуется оставить при себе только небольшую сумку с самыми важными вещами.      К счастью, Чуя изучил этот вопрос заранее, поэтому спокойно отдал свой чемодан и чемодан Виттори. – Кейс останется с нами, – кивнул он небрежно служащему. – Конечно. Следуйте за мной, я провожу вас к вашему купе.      Почти легендарный экспресс был роскошным: полированное красное дерево, инкрустация бронзой, бархатные диваны цвета бордо. На столе стояло шампанское. Будь это отпуском или не будь в этой поездке живого и нервного груза, безопасность которого требовало сохранять, Чуя был бы более счастлив. А так… – Не слишком ли явный выбор для кого-то вроде вас, синьор Виттори? – Но я и так заказал не Grand suite, а обычное двухместное купе! – возмутился пожилой итальянец. – Вы не представляете, синьор Накахара, как важен комфорт в моём возрасте.     Чуя глубоко вздохнул. Давненько он лично не занимался подобной работой. А до Венеции они доберутся только к вечеру следующего дня. – Что ж, будем надеяться, что это путешествие пройдёт без больших приключений, синьор Накахара, – усевшись на диванчик, пожилой итальянец нервно ослабил галстук и поднял бокал шампанского, оставленного персоналом для дорогих путешественников.     Чуя молча поднял свой бокал, салютуя, но не спеша отпивать. Среди смеха пассажиров, то и дело звучащего «Bon voyage!» и шипения тормозов, Накахара оставался сосредоточенно-спокойным.      Как только поезд тронулся, Лука ощутимо расслабился. Возможно, дело было в шампанском, а может, в странной уверенности, что в поезде на них не должны напасть. Старик долго ворчал по поводу марки шампанского, недостаточно дорогого и изысканного, по его мнению, потом завёл разговор о чудесных видах, которые ожидают их в путешествии. Чуя небрежно поддержал разговор о природе, профессионально проигнорировав нытьё о недостаточном уровне комфорта и напитков. Когда дверь в купе без стука плавно отворилась, Накахара, прекрасно помня, что закрывал её, молниеносно вскочил с места. Он был готов напасть на незваного гостя, но тут услышал знакомый голос и раздражающе беспечный тон: – Buongiorno, signori! Какое восхитительное совпадение! – Дазай? Какого чёрта ты здесь делаешь?! – Синьор Дазай? – Лука вжался в угол дивана, подальше от входа. – Разве вы не ушли на покой… Ох, мамма мия! Я хотел сказать: слышал, вы вышли из бизнеса… – А ну-ка иди сюда, – прошипел Чуя, втаскивая Дазая за шиворот и закрывая дверь. – Как ты нашёл нас, ублюдок?! – Ах, Чуя, как это в твоём стиле! Такой горячий приём! И синьор Виттори, старый друг, как всегда, не изменяете своим привычкам!       Отмахнувшись от подозрительно нервной реакции итальянца на «дружеское» обращение, Накахара сосредоточился на главном: – Что ты, мать твою, здесь забыл, скумбрия? – спросил он, держа Дазая за грудки. – Не только Портовую мафию заинтересовала сделка синьора Виттори. «Слеза Медузы» – такой хрупкий и взрывоопасный артефакт… Один из знакомых директора Фукудзавы настоятельно попросил его убедиться, что поездка будет безопасной для всех пассажиров, – с фальшивой беспечностью ответил Дазай, мельком взглянув на кейс. – Ну, и я не смог отказаться от столь почётной миссии! Как ты понимаешь, Чу-уя, если речь идёт о чём-то сверхъестественном, я – лучший выбор! Накахара припомнил загадочную улыбку Мори и его предупреждение быть готовым к неожиданным встречам. Очевидно, босс знал, что Агентство тоже в это влезет, но, как всегда, преследовал какие-то свои цели, не говоря этого напрямую. – Прекрасно, – процедил Чуя. – Только этого мне и не хватало для полного счастья. – О, не беспокойся так! Всё пройдёт в лучшем виде, да и синьор Виттори не возражает против моего присоединения. Не возражает же? Под тёмным взглядом голодной акулы старику ничего не оставалось, как нервно закивать. Что-то подсказывало Чуе, что итальянец ещё как возражал, но почему-то не просил Накахару выставить Дазая из купе. Начинать драку сейчас было абсолютно неуместно: он не мог рисковать ни стариком, ни артефактом. Чувствуя, как закипает в крови ярость, Чуя вынужден был медленно разжать пальцы и пообещать: – Тронешь его или кейс – убью. – Чуя, как же ты всё-таки напряжён! – театрально воскликнул Дазай, поправляя смятую Накахарой одежду. – Прямо как сторожевой пёс у будки. Расслабься! Выпей вина. Мы едем в Италию – страну страсти… Или Мори, наконец, заметил твой прогрессирующий алкоголизм и запретил пить? На виске Чуи запульсировала жилка. Сдерживаясь из последних сил, мужчина убийственно посмотрел на бывшего напарника… и промолчал. – Ох, какой взгляд! – драматично прижал руки к сердцу Дазай. – Я в очередной раз сражён тобой наповал! – но, к счастью, после этого детектив переключился на итальянца. Чуя продолжал сверлить Дазая смертоносным взглядом, пока за окном проплывали виноградники Бургундии, а нервный Лука не знал, куда деваться от многозначительных намёков Дазая. К счастью, их пригласили на ужин, и Осаму временно ретировался, чтобы переодеться: хотя на выбор им предоставлялось целых четыре вагона-ресторана, во всех них был дресс-код. – Синьор Накахара, могу я задать, возможно, не самый удобный вопрос? – помявшись, спросил Виттори, уже облачившийся в бархатный костюм. – Попробуйте, – хмыкнул Чуя, завязывая перед зеркалом галстук. Синий костюм делал ярче его глаза и прекрасно скрывал совсем не кухонный нож и пистолет. Даже если он сам себе был оружием, Накахара не собирался отказываться от маленьких преимуществ. – Что вас связывает с таким человеком, как Дазай Осаму? Он… – Манипулирующий ублюдок, который находит выгоду во всём, заставляет окружающих плясать под свою дудку и всегда выходит сухим из воды? – Ну, я бы не стал говорить так… прямо, но в целом… – Мы с ним были напарниками. До его предательства, – кратко ответил Чуя, не желая вдаваться в подробности. – Напарниками? – сипло переспросил старик. Взгляд у него был очень… говорящий. Капризный старик даже выслушал правила безопасности, которые ему озвучил Чуя, без единого возмущения. Это должно было радовать, но в нынешнем состоянии Накахару только ещё больше подбешивал тот факт, что воспринимать его всерьёз Виттори стал лишь из-за связи с Дазаем.       Отыграться взвинченный Лука решил на их несчастном официанте Карло – мужчине лет пятидесяти в идеально отглаженной униформе, но с усталыми глазами. За ужином Виттори, отказавшийся хоть на секунду расставаться с кейсом, вёл себя как капризный аристократ, придираясь абсолютно ко всему. Карло подавал вино – Лука ворчал: «Это не тот год, что я заказывал, я чувствую по вкусу!» Вино, кстати, было вполне приличным, зря старик придирался.        Официант извинялся, нёс заказанные Виттори блюда и получал новую претензию: «Это чуть теплее ледяного!» У Чуи начинал дёргаться глаз, а пальцы в перчатках невольно сжимались на столовых приборах. Старик всё быстрее и быстрее барабанил по кейсу, который держал на коленках, едва сдерживая гнев. Зато Дазай, разумеется, сидевший за их столиком, наблюдал с интересом, как за представлением в цирке. – В моем клубе в Венеции такого посредственного обслуживания не потерпели бы! Вы позорите этот поезд! Я поговорю с управляющим, вас уволят! – взвился Лука, когда несчастный Карло уронил вилку.        Официант побледнел. Пальцы мужчины задрожали, лицо исказилось от смеси отчаяния и ярости. Вновь извинившись, Карло изобразил короткий поклон и быстро удалился. – А вы безжалостны, синьор Виттори, – с лёгкой улыбкой заметил Дазай, пригубив вино из своего бокала. – Надо же поддерживать стандарты! – возмущённо фыркнул старик. – В следующий раз поддерживайте их, не привлекая внимание всего поезда и наших вероятных врагов, – хмуро попросил Чуя. Виттори фыркнул, но спорить с ним не стал. Ужин был окончен. Все трое вышли в богато отделанный коридор первого класса. Если бы не звук движения поезда, Чуя бы предположил, что находится в каком-то европейском особняке – картины на стенах, дорогие вазы на стойках, официант Карло с поварским ножом в руках… Взгляд Накахары остановился на пожилом мужчине, безумно что-то бормочущем на смеси ломанного английского и французского: – Уволить? Меня? После двадцати лет... Моя дочь... больница... Вы... вы червь! Вы не посмеете! Я вам покажу!      Неустойчивая походка, дрожащие руки, заторможенный взгляд – налицо признаки аффекта. Чуя справится с ним за пару минут, но… серьёзно? Серьёзно, блядь?! Повар с ножом из-за скандала в ресторане? На всякий случай он перевёл взгляд на Дазая, чтобы убедиться, что ему не мерещится. К несчастью, нет, всё реально – судя по тихому восторгу, написанному на лице бывшего напарника. – А-а-а! Aiuto! Banditi! Sono spacciato! Он сумасшедший! Накахара-сан, сделайте же что-нибудь! – Виттори неожиданно ловко спрятался за спиной Чуи, прижимая к себе кейс с артефактом, но дальше адекватные действия закончились, потому что старик стал подталкивать его в сторону нападавшего.      Дазай, сволочь, начал тихо ржать, не спеша вмешиваться: – Кажется, вы задели чьи-то чувства, синьор Виттори! До чего же трогательная драма!       Чуя дёрнул плечом, шагнул вперёд, прикрывая, прости небо, подопечного, и ребром ладони ударил по руке Карло, выбивая нож. Официант ещё несколько мгновений тупо смотрел на пустую ладонь, а потом осел на пол, рыдая и бормоча что-то о больной дочери и потере работы. – Дерьмо полное, – пробормотал по-японски Чуя, глядя на этот абсурд. Лицо его выражало в этот момент смесь презрения и жалости. Переведя взгляд на подбежавших, наконец-то, охранников, привлечённых криками, он отмахнулся от извинений и просто сказал: – Уберите это. И успокойте синьора, – весь его вид выражал глубочайшее отвращение к происходящему. – Вот видите, синьор Виттори, вам совершенно нечего опасаться, – услышал Чуя за спиной глумливый голос Дазая. – Наш грозный Накахара-сан разобрался… с местным колоритом.       Ублюдок.      Вернувшись в купе, Лука переварил нападение и снова начал истерику. – Вы плохо меня охраняете! Вы должны… должны были предвидеть нападение этого… этого! А вы! – негодующий Виттори ткнул пальцем в Дазая, – Вы всегда притягиваете хаос!       Чуя, тяжело привалившись к двери, с раскалывающейся головой мрачно посмотрел на старика. С каждым словом тот всё больше и больше накручивал сам себя, и не думая прерывать эту истерику. – Я знал, что не могу ни на кого положиться! Обещания Портовой мафии вообще чего-нибудь стоят? Вы позволили этому маньяку подойти так близко! Я обязательно передам синьору Мори, что из-за вашего непрофессионализма я чуть не погиб. Японцы, французы – никто, никто не может выполнять своё дело профессионально! – О, это вы зря, – заметил Дазай, небрежно покачивающий ногой до этого момента, и перевёл взгляд на Накахару. Но Чуя уже не слышал ни бывшего напарника, ни стук колёс поезда. Взгляд рыжеволосого мужчины зафиксировался на Луке, и в воздухе разлилось напряжение.      Накахара сделал один короткий шаг, но Луке вдруг показалось, что от этого шага дрогнул пол. – Что?.. –Stronzo imbecille! Se non fosse per te, bastardo del cazzo, quella vita non interesserebbe a nessun cameriere! Chi cazzo ti credi di essere, finocchio di merda?! Io mi rompo i coglioni per te e 'sta cazzo di perla maledetta, e tu piagni come una vecchia puttana viziata?! Incompetente?! Io ti spacco la faccia e ti faccio vedere io la competenza, bastardo! Minacci me?! Di' a Mori?! Vaffanculo a te e a chi t'è morto! Un'altra parola, una SOLA, e ti apro il portellone e ti butto fuori, mentre il treno va a cento all'ora! Capito, vecchio rincoglionito?! – самые грязные слова чужого языка вырывались изо рта Чуи легко, без пауз или какого-то намёка на акцент, и Лука, очевидно, понимал их, то краснея, то бледнея. Весь его аристократизм испарился, а рот приоткрылся, вероятно, от глубоких познаний Накахары в мате. – S-S-Scusi... scusi, signor Nakahara... – с тихим писком выдавил из себя отшатнувшийся бледно-зелёный мужчина, невольно прикрываясь драгоценным кейсом. Мафиози замолчал, тяжело дыша и сжимая кулаки. Очевидно, он был готов исполнить свои угрозы вышвырнуть итальянца. – Браво, Чуя-кун! – зааплодировал Дазай, убедившись, что бывший напарник выпустил пар. – Какая симфония ярости и страсти! Я немного ревную, что такую злость смог вызвать не я, ведь ты превзошёл самого себя. Я даже собираюсь записать парочку новых выражений. Это ведь какой-то диалект? – Неаполитанский, – кратко ответил мужчина, бросив убийственный взгляд.      В дверь постучали. – Господа, у вас всё хорошо? Не могли бы вы открыть дверь? – донёсся из-за дверей вежливый мужской голос.      Гневно фыркнув, Накахара распахнул дверь: – Да, всё в по… – молниеносный удар ножом, Чуя блокировал, вывернув нападавшему руку, ударил локтем в горло другого человека. – Твари! Выбрали худший момент! Присмотри тут, – сказал, не останавливая движений, на японском.       Невысокий рыжеволосый мужчина выскочил из купе. Звука оружия не было, только приглушённые удары и короткие стоны. Дазай загородил бледного Луку своим телом, выглянув на мгновение за дверь. – Вам крайне повезло, что на нас напали именно сейчас, – со смешком сказал Осаму, подсчитав, что в узком коридоре он будет только мешать, а трое противников Накахаре не помеха. – Чуя многое может спустить постороннему, но сомневаться в возможностях Мори-сана или компетентности самого Чуи – самое худшее, что вы могли сделать в своей ситуации, – пояснил он Луке. И добавил для напарника: – У второго что-то в левой руке.       Чуя ничего не сказал, но в следующий миг раздался звук сломанных костей. Бледный Виттори прижимал к груди кейс и напряжённо выглядывал из-за спины Дазая, только чтобы увидеть, как Накахара яростными движениями превращает нападавших в отбивные. Когда охрана поезда ворвалась в вагон, всё было уже кончено. – Ну вот, синьор, а вы сомневались в компетентности Чуи-куна, – усмехнулся Дазай и отошёл от мужчины ближе к проходу, вслушиваясь в разборки бывшего напарника с охраной – шутка ли, второе нападение за вечер на одних и тех же людей.       Вернувшийся Чуя был мрачен и сосредоточен. Он проверил купе на наличие прослушки или других сюрпризов, и Лука, наконец, послушно ждал безо всякой истерики. Реальная угроза заставила старика стать на удивление покладистым. – Чисто, – наконец, резюмировал тот, и Виттори с облегчением выдохнул. – Ну, раз на этом всё пока закончилось, – протянул Дазай, – то я, пожалуй, вздремну в своём купе и… – Стоять, – дёрнул его «за шкирку» Чуя под аханье Луки. – Не ты ли распинался, что будешь нашей страховкой? Годы идут, а ты всё так же раздолбайски выполняешь приказы.       Дазай рассмеялся: – Понял-понял! Так бы и сказал, что скучал по моей компании.     Вместо ответа Чуя пнул бывшего напарника, и Осаму, с притворным кряхтеньем повалился на его диванчик. – Вы пока как раз можете вздремнуть, синьор Виттори, – сухим тоном продолжил мужчина. – Если что-то произойдёт мы с Дазаем вас разбудим. Лука не рискнул спорить, хотя был уверен, что после таких переживаний не уснёт. Но прав оказался Чуя. Засыпая под стук колёс, пожилой итальянец обнимал кейс с артефактом и слушал, как его телохранитель шёпотом переругивается с самым страшным человеком, которого знал Виттори. Глубокой ночью, сидя на одной кровати лицом к лицу, двое мужчин вполголоса говорили друг с другом по-японски. – Это слишком несерьёзно, три человека, даже без огнестрела. Дазай молча показал два пальца. Чуя фыркнул: – Где успел найти ещё двоих?     Лука Виттори по-старчески закряхтел во сне и издал короткий всхрап. Чуя даже не поморщился, не отрывая пристального взгляда от бывшего напарника. – Когда шёл в туалет, – безмятежно улыбнулся Дазай. – Но ты прав, даже так – этого слишком мало, чтобы всерьёз понадеяться отбить «Слезу Медузы». Думаю, это была проверка, а настоящее нападение случится позже. – Ночью? – Или на границе. Что ты сказал охране поезда? – Полуправду. Что мой капризный клиент – богач, который путешествует инкогнито, чтобы посмотреть Европу во время неспешной прогулки. И, видимо, кто-то решил похитить его ради выкупа.     Настала очередь Дазая фыркать: – Как нелестно для синьора Виттори! – Плевать я хотел на его мнение по поводу того, как я разруливаю созданные им проблемы, – Чуя откинулся головой на стену купе и надвинул на глаза шляпу.     Бывший напарник выглядел утомлённым, но Дазай готов был поспорить, что при необходимости Чуя еще несколько суток может продержаться на ногах и валить таких же врагов, как предыдущие, пачками. Скорее уж, вспыльчивого Чую утомляло общение с его клиентом.     Завтрак синьор Виттори неожиданно проспал. Казалось бы, старики рано встают, страдая бессонницей, но то ли Лука к таким не относился, то ли вчера утомился, однако его не разбудил негромкий стук швейцара, подававшего кофе с круассанами и апельсиновым джемом. Это позволило Чуе даже насладиться видами снежных пиков Альпийских гор вдали. – А маршрут-то и правда стоит внимания, да? – негромко заметил Дазай, тоже смотревший в окно. – Давно я в отпуске не был.      Чуя покосился на него, но промолчал. Такие тихие и спокойные разговоры не по делу у них давно не случались. На самом деле, всё пошло к чёрту гораздо раньше, чем Дазай сбежал из мафии. И «Двойной Чёрный», который и так особо не ладил, с возрастом всё реже мог найти общий язык. При этом они всё равно умудрялись оставаться убийственно эффективными. – А ты? – вдруг спросил Дазай. – Как давно не выбирался из Йокогамы не по работе? – Как будто сам не знаешь.     Дазай едва заметно улыбнулся: – Я, конечно, о многом в курсе, но не настолько всемогущ, чтобы отслеживать все твои передвижения.     У Чуи дёрнулся глаз. – После того как один ублюдок, слишком много знавший о секретах организации, свалил живым, а потом появился в рядах противников, особо шансов на поездки за границу у меня не было. – Вот как? – Дазай отвернулся от окна и посмотрел на Накахару. – Кажется, я лишил тебя законного отдыха.     Чуя молча уставился на него. Какое-то время оба молчали, и наконец, Накахара отвернулся, бросив: – Пошёл ты, – стоило ожидать, что Дазай никогда не будет извиняться. Особенно если это не часть какого-то сложного плана. Так что, наверное, это самое искреннее, что Чуя вообще мог от него услышать.    В обед была остановка в Вероне. Поезд ждал ровно тридцать минут, и за это время многие пассажиры с удовольствием выходили на прогулку. Однако Чуя сразу же пресёк даже попытки покинуть купе что со стороны Луки, что со стороны Дазая, так что до вечера он слушал ворчание с двух сторон – вот уж чего Накахара не мог ожидать, так это их объединения. Рыжего мафиози успели назвать тираном, деспотом и тюремщиком, но Чуя оставался глух к этим оскорблениям, держась напряжённо, пока поезд, наконец, не тронулся. Только потом молодой мужчина внезапно резко ударил ногой, метя в коленную чашечку Дазая. Бывший напарник ожидаемо увернулся, удар пришёлся по столику в купе. Старик Виттори вздрогнул от звяканья посуды, оставшейся ещё с обеда, и замолчал на полуслове, отвернувшись в сторону. Такой результат Чую тоже устроил.     Но ужин в ресторане пришлось всё-таки разрешить: и Лука настаивал, что хочет отплатить за доставленные неудобства, и широко улыбающийся Дазай. – Брось, Чуя, неужели пара слабеньких наёмников успела тебя испугать настолько, что ты теперь нос боишься высунуть из купе? Кажется, ты успел за эти годы растерять любовь к азарту?    Чувствуя, как начинает раскалываться голова, Чуя позволил себе повестись на подначку и согласился. И вечер даже начинался неплохо: местом для извинений Лука сделал самый дорогой ресторан поезда.    «Кто бы сомневался», – фыркнул про себя Чуя, разглядывая белоснежные скатерти, и хрусталь, поблескивающий отражённым светом.     Играла негромкая живая музыка. Лука, одной рукой придерживающий кейс, выпил вина и выглядел немного расслабившимся и умиротворённым. Дазай с притворной клоунской радостью наворачивал еду из тарелки, говоря что-то по теме «Когда ещё доведётся попробовать…»      Чуя, может быть, ему поверил, если б вдруг забыл, как в подростковом возрасте они ели контрабандную чёрную икру ложками на спор. Потом обоим было плохо, так что спор кончился ничьей. Да и с многими другими деликатесами они познакомились в том же юном возрасте, пока другие даже мечтать не могли попробовать эти блюда.    Внимание Накахары внезапно привлёк звук разбившегося бокала за пару столиков от них. Чуя прищурился, натренированный взгляд выцепил целенаправленно двигающегося в их сторону официанта с блюдом, закрытым крышкой-куполом. Но прежде, чем Накахара успел отреагировать, поезд резко затормозил, заставив падать людей и вещи. Молодой Исполнитель Портовой мафии выругался и одним движением перевернул их стол. Благо, он настоял сесть спиной к стене поезда и одновременно подальше от окна. – Быстро за стол, – рявкнул Чуя, схватив Луку за шиворот, собираясь использовать столешницу в роли щита.     Среди паники и криков тот самый официант, уже не скрываясь, двигался в их сторону. Чуя бросил подхваченную с пола вилку, и та, ускоренная его способностью, воткнулась в чужое горло. – Ещё двое, – услышал Накахара сквозь шум спокойный и чёткий голос Дазая.     Эти двое уже были насторожены, так что летевшие в них ножи отбили. Однако того, что брошенные рукой Чуи столовые приборы могут вернуться, они не ожидали, что позволило избавиться от ещё одного врага. Второй оказался проворнее – Чуе пришлось позволить ему подойти ближе и вступить в рукопашную.      К этому моменту люди поняли, что самое страшное, вероятно, происходит именно в этом вагоне, и попытались сбежать. Возникла паника и давка. Пока Чуя отбивал почки нападавшему, на его глазах споткнулась молодая женщина в длинном платье, и по ней безжалостно прошлось двое мужчин. – Ублюдки, – прорычал Чуя на японском и, снова применив способность, отбросил тело нападавшего прямо в ту сторону. Женщину он успел вытянуть в ту часть вагона, где людей было меньше всего. Вероятно, её приземление было жестковатым, зато шансы остаться в живых заметно выросли. – Чуя-Чуя, – протянул Дазай, – всегда поражался тому, как ты обращаешь внимание на такие мелочи. – Что происходит? – высунулся из-за стола старик Лука. – Ничего страшного, оставайтесь пока там, синьор Виттори, – улыбнулся Дазай. – Мы ещё не всех ваших поклонников перебили.     Словно подтверждая его слова, в окна с обеих сторон влетело несколько снарядов. – Граната! – всколыхнулась толпа в новой волне паники.      Чуя снова выругался: не гранаты, а дымовые шашки, впрочем, проблем от них будет не меньше. Не отходя далеко от Луки, парочку он успел вернуть отправителям, но дальше вагон быстро заполнился едким дымом. Видимость упала почти до нуля, слышны были только крики и кашель. – Какой план? – крикнул Чуя, прикрывая рот и щуря глаза в поисках врага. – Выжить! – так же громко и почти весело ответил Дазай. Его голос звучал слишком близко к Чуе, будто за это время он переместился от Луки. Накахара чуть не убил бывшего-нынешнего напарника за всё сразу, но тут раздался звук автоматной очереди, и до него дошло.     Сдёрнув с себя пиджак, с помощью гравитации он превратил его в щит, остановивший летящие в них пули. Встряхнув ткань, Чуя отправил их в обратную сторону. Судя по крикам и матам на английском, в кого-то он попал весьма успешно. – Спасибо за подсказку! – ухмыльнулся Дазай и кивнул в сторону ближайшего окна, из которого Чуя успел выкинуть дымовую шашку: – Ещё двое.     Без лишних разговоров Чуя рванул туда. На одного из ещё не сориентировавшихся наёмников обрушился удар подхваченного им по пути тяжёлого дубового стула. – Хорошая здесь мебель, – сдержанно похвалил Накахара, когда тот рухнул, несмотря на то что был в специальном шлеме, защищавшем голову.     Неизвестно, что произошло, но в этот момент остановившийся поезд вновь начал постепенно набирать ход. И это заставило нападающих действовать агрессивнее. Второй наёмник почему-то бросился на него с голыми руками, что было просто фатальной ошибкой. – Чуя! – крикнул Дазай.      Недолго думая, Накахара вышвырнул связавшего его ближним боем наёмника в окно и метнулся обратно к столу, за которым прятался Виттори. К этому моменту воздух вокруг Чуи уже был подчинён его даром, так что он просто перепрыгивал препятствия из упавших столов и стульев. – Лови! – снова крикнул Дазай и бросил тяжёлую супницу в сторону Накахары.     Чуя в прыжке ударом ноги отбросил её в сторону наёмника, подбиравшегося к укрытию Виттори.     Дазай довольно хмыкнул: – Хорошо играть в футбол в команде с повелителем гравитации.     Дым, наконец, стал рассеиваться. Чуя замер, напряжённо оглядывая окружающее пространство. Большая часть людей успела убраться из вагона через два входа. Меньшая либо попала под обстрел и была ранена, либо забилась по углам и не отсвечивала. По внутренней связи поезда на трёх языках звучало объявление о том, что пассажирам рекомендуется не покидать свои купе и что ситуация под контролем охраны поезда. – Всё… закончилось? – спросил по-итальянски Лука, осторожно высунувшись из-за своего «щита». – Если только они не успели подготовить никаких других сюрпризов, – согласился Дазай. Бледный, почти побелевший, как простыни в лучших отелях, Виттори смотрел на них с долей ужаса и восхищения: – Вы… вы… – Мы, – продолжил за него Осаму, вытирая капельку пота с лица. – Похоже, мы испортили местный интерьер. Надеюсь, с нас не потребуют компенсацию. Чуя прикрыл лицо рукой и хохотнул. ***     Похоже, больше никаких сюрпризов у врагов Луки не было, потому что остаток пути прошёл вполне мирно. Поезд прибыл в Венецию вечером, как и было запланировано. На перроне синьора Виттори встретили его люди – серьёзные ребята в чёрных костюмах. – Синьор Накахара, благодарю за сопровождение, – церемонно попрощался старик. – Портовая мафия оказала мне неоценимую услугу. Господин Дазай… – тут Лука сбился, словно не мог подобрать слов. – До следующей встречи, – сладко улыбнулся ему паршивец, и старик вздрогнул. – Надеюсь, что нет, – пробормотал он и ушёл в сопровождении своей охраны. – Ну что, Чуя, готов прокатиться на этом дивном поезде снова и вкусить всё то, что не успел, из-за работы? – засунув руки в карманы плаща, спросил Дазай. – К чёрту это, – от души ответил тот. – Давай лучше выпьем где-нибудь. Знаю я в Венеции парочку неплохих баров… – О? Надо же! То есть, в своих командировках ты всё-таки успевал развлекаться? А мне заливал, что тут дел невпроворот, и даже предлагал поменяться. – Босс всё равно бы тебя не пустил: здесь слишком много каналов. – Чу-уя! Значит ли это, что сейчас ты не будешь против, если я… – Утонешь, спасать не буду, – хмыкнул мужчина и направился в сторону выхода из вокзала. Дазай прибавил шагу, чтобы успеть за ним, продолжая нести какую-то чушь. Что ж… Первый отпуск за несколько лет, пусть и в компании этого придурка… Звучало не так уж и плохо.