Часть 1. Эксперимент.

Дорогой сын, знай, я тебя очень люблю. Когда ты найдёшь эту записку пройдёт много времени, но знай, мой путь должен был идти дальше, ради нас всех и твоего будущего. Эрн открывает глаза.       Точнее, хотел открыть глаза, но лень, усталость и отягощение сковали его словно бархатный плен, а тёплое одеяло и мягкая подушка вовсе оставались главными слугами его спокойствия и верными подвижниками стремления в царство Морфея. Эрн было снова хотел провалиться в Нирвану, но стук в дверь докучал своей назойливой периодичностью и раздражающе выдёргивал из блаженства. Происходящее казалось искушённой карой, ведь счастье было так близко, но его снова и снова забирали прямо из рук, из-под носа и его счастье снова и снова уносило всё дальше, и спустя какой-то десятый стук, казалось, что теперь уже за горизонт. Эрн всё же решил быстро расправиться с наскучавшей досадой и вновь вернуться в своё царство утоляемого блаженства.       Эрн открыл глаза.       И всё ему было не так. Спустя какое-то мгновение его маленький сладкий мир изнутри разрушился. Резкая боль в затылке, желание покушать, не смотря на отвратительный привкус во рту, а также ломота в разных частях тела означали, как ему казалось, ликование самого чёрта и победившего мирового Зла, которое вновь умудрилось отметить свою маленькую победу, и в этот раз лично над ним. Сев на кровать Эрн осмотрелся, его взор обратился на старые механические часы. Он не совсем понимал, как они работают, а разбирать их почему-то было ужасно трепетно, а рассказать подробнее некому. Взгляд на часы показывал «маленькую стрелку наверх и длинную почти рядом». Вообще, Эрн представлял себе работу часов и стрелки примерно так: «Стрелки наверх это день или ночь», «стрелки вправо это самая поздняя ночь или разгар дня», Стрелки вниз «это утро, а значит пора вставать или вечер, когда пора прекращать докучать себе делами», ну и, конечно, «стрелки влево – пора в таверну!». Раздавшийся стук вдруг обогатился глухим криком:       — Твою мать! Немедленно выходи! Я знаю, что ты там!       — Так, конечно! Где же мне ещё быть? — Вдруг механически переспросил у голоса Эрн.       — Если ты немедленно не откроешь я позову стражу, и я посажу тебя в долговую яму! «Вот за этим вот нужно было мне просыпаться?» — подумал про себя Эрн.       Сидя на кровати Эрн вскинул голову к потолку, но раздавшийся крик: «Шевелись! Это моё последнее предупреждение!» и надрывистое «Открывай!» всё-таки переломили чашу его рассуждений в пользу как можно скорее разделаться с проблемой, ведь не знаешь, чего ещё можно ждать от такого торопливого соседа, «Может быть это правда что-то срочное?». Побеспокоившись Эрн направился к двери и открыл её. Перед ним предстал его сосед по деревне, местный купчий, казначей старейшин, торговец и просто «Злая чёртова козлина, прекрати меня раздражать» — Торид. Он представлял собой довольно крупного, но не толстого мужчину, в хорошем наряде, в тёмно-фиолетовом сюртуке, поверх которого был накинут лисий мех, дабы все, кто его видели, могли узреть некий достаток. Торид, без приветствия, как и подобает ситуации, сразу спросил в лоб:       — Шкура кабана. Утром. Где? — Выходя из терпения вопрошал Торид.       — Завтра же. Вроде же как договаривались на завтра? — неловко попытался выйти из ситуации Эрн.       — Юноша, я всё записываю. И в отличии от тебя счёт дням я веду тоже. Мне нужна шкура кабана! Сейчас же! — Эрн в ответ лишь только смог виновато опустить взгляд. — Значит в долговую яму? Я иду за приставом!       — Стойте! Глубокоуважаемый Торид, может не стоит так горячиться? — Я виноват и, пожалуй, помимо шкуры отдам ещё и мяса! Это же замечательная сделка! Только послушайте! Такое вкусное мясо с лучшего кабана! – Бодро и даже немного убедительно сказал Эрн, неуверенно добавив – а в долговой яме я и посидеть ещё успею.       — В селение приехал купец! – чуть ли, не переходя на крик отвечал Торид, – Мне необходима шкура, за которую ты, получил аванс! Ты получил ещё и денег в долг сверху ранее! Ты понимаешь, если ты не сядешь в долговую яму, то все будут оставлять меня с хвостом в рукаве!? Шкура и мясо за долг! Сейчас же! – ясно повторил и даже повысил свои требования Торид.       — Две шкуры. – ответил, сдавливая дыхание Эрн. Для него это было явно тяжёлым решением.       — Три шкуры… – Торид отлично чувствовал людей в отчаянии и время, когда можно ещё посильнее надавить во время торга, это-то и делало его купцом и достаточно перспективным купцом, не смотря на свою относительную молодость, будучи пускай всего несколько старше Эрна.       Эрн же тем временем молча подавился высказанным предложением Торида, тот же и продолжил:       — Если бы память о твоём отце, я бы уже закидал твою яму помоями! Три шкуры и всё мясо с одного кабана, юный паршивец! Принесёшь сам лично мяснику! У тебя 10 ночей! – В глазах Торида стояло бешенство, если бы Эрн не был имеющим некоторую репутацию охотником, приносящим добычу в деревню, то у того не было бы и шанса, чтобы уйти из этой ситуации и мало шансов, чтобы быть не придушенным без пристава на месте.       Торид развернулся и направился через дырку в наполовину кривом и разбитом заборе, по уже начавшейся протаптываться тропинке. Вдруг он внезапно развернулся.       — И почини уже свой забор, шашибра! Ты один позоришь всю деревню! Если бы твой дом не стоял на отшибе, я бы уже давно его отобрал привести его в порядок! Скажи спасибо своему отцу за благую память тысячу раз!       Эрн просто закрыл дверь, сел на стул рядом с ней и начал думать.       — ТРИ шкуры кабана? Может рассрочка? Может принести ему сначала просто одну? Может мы договоримся? ТРИ шкуры кабана! ТРИ шкуры ка-ба-на! Один. Ох. Моё бедное сердце и хрупкие мои плечи. Три шкуры. Три. – Эрн было уже приподнялся догнать Торида и обговорить, но потом понял, что того лучше не трогать. По крайней мере сейчас. И продолжил причитать – Три шкуры кабана. Три. Что я наделал? Почему я так несдержан? Я был напуган и мне было страшно. Сколько я не знаю зверей, но на то люди! Люди явно хуже зверей! Лучше бы с ними не общаться! Там и человек, а что не пойми? То ловушка! То снова ловушка! Снова и снова каждый раз, как звери! Внутри них точно есть звери! Ох, вот точно! Каждый человек явно борется со своим внутренним зверем! Наверняка, я тоже зверь! Просто бесполезный, низший, от того и безобиден! Может быть, я как Торид, тоже бы съедал с мясом и сапогами своих должников, будь я на его месте или того хуже, не могучи с ним совладать! А может и нет? Я же не знаю своего внутреннего зверя… Эрн бы так и продолжал винить окружающих в своём неумении просто-напросто оперативно торговаться, но он отвёл взгляд на часы, а на них было с несильными переменами.        Окинув взглядом небольшой дом, Эрн прикидывал, что может сойти за временную ценность под залог. Несколько полупустых комнат, подвал, кладовая, печь, стол, лавочка, кровать, инструменты для охоты и разделки зверей, посуда для приготовления пищи, лук, топор, стрелы, немного съестных запасов и пара старых колб в комоде. Комод? Изысканный комод! Точно! Тут все 10 шкур, а может и все 50 шкур! Но… память об отце. Последняя память, и будто бы его вообще никогда не было. И этот дом. Этот дом и ничего больше. Комод отдавал глянцем, красивые двери и совершенно причудливый раскрас на них, Комод будто бы был сделан из двух, нет даже трёх разных пород дерева, но так крепко и без швов сделанного. Часть дверки дерева телесного цвета, вторая часть явно дерева багрового цвета с тёмными вкраплениями по—диагонали и всё это на одной двери без щелей и играющего светом, будто под тонким слоем воды! Отец говорил «глянец». Странное слово. И тёмная крышка с рельефным порожком. На ней был некий лев и возможно даже несколько букв на непонятном языке.       Вдруг Эрн оглянулся посмотрел на старую дубовую входную дверь. Он вспомнил что с обратной стороны на ней есть вмятина и улыбнулся. Его охватила ностальгия. Ох, это чудное время, просиживание в трактире и эти молодые, пламенные споры! Вмятина на двери была получена ещё тогда, когда он поспорил что его лбом можно было прошибить дверь. Он даже и не помнит почему, просто помнит, как всей гурьбой пришли к его дому и толпой вшестером взяли его под руки и ноги и тараном, напрямую лбом направили на дверь! Сколько было пролито молодой крови! Он помнит, как рану зашивал Дирим, старик Бьёрна. У Эрна на месте удара и швов до сих пор есть шрам, теперь правда уже не столь большой, спустя столь долгое время.       Оставив воспоминания и несколько приведя себя в порядок Эрн одумался, оделся в зелёный кафтан и лёгкие лосины, взяв лук, стрелы и несколько необходимых принадлежностей, таких как охотничий нож, отправился в… таверну.       Выйдя из родного дома, через тропинку в кустарнике, Эрн оглядывал строения вокруг. Он любил свой путь из окраины деревеньки в таверну, но с каждым разом добавлялись некоторые детали, этим его путь во многом также и привлекал. Даже сейчас ближайший (через несколько сотен метров от него) дом, украшали древесными узорами выжиганием пару местных мастеров, дабы внушить вновь прибывающим ощущение лёгкого ошеломления и красоты с первого взгляда, а возможно просто местной семье надоел «обычный гладкий дом» и они решили просто украсить жилище на свободные средства, а, впрочем, это никому неизвестно. Иногда Эрн встречал строительные леса, которые иногда сносили крышу и достраивали третий этаж, хоть и ни один дом с третьим этажом ещё пока не был готов, но доделывалось, таковых сразу четыре. И эти нововведения, ощущения новизны и постоянных изменений чем-то Эрна очень привлекали, будто бы дотрагивались до его натуры и уводили вдаль, к какому-то ещё одному странному слову из детства «прогресс», как как-то обмолвился его отец.       Стены и помещения родной таверны всегда отдавали тёплым для сердца запахом дерева и пива, а чаще всего не только пива. Впрочем, войдя в таверну Эрн ощущал именно родной древесный запах. Перейдя через порог, он увидел лишь пару заезжих лиц, о роли которых в мире, Эрн мог только предполагать и только звон небольшого колокольчика оповестил персонал и постояльцев о новом посетителе. Впрочем, тут было малолюдно как обычно для середины дня, когда вся небольшая, но гордая и упрямая деревня старалась преобразить свою бытность в лучшее, объединяясь некоторой общностью и пониманием братства перед лицом ежедневных вызовов и ощущением сплочения перед страшным лицом крупности вызовов далёкого будущего. К слову, может быть, лет и зим 30—40 назад, ещё задолго до рождения Эрна, такого ощущения общности у жителей деревни конечно же не было, но нынешний главный старейшина, по совместительству самый доверенный человек жителей — Иптимус (а для друзей, родных и просто чувствовавших с него невероятную опеку просто Иптим), сумел-таки объединить несколько совершенно разрозненных и разношёрстных семей от мала до велика и привлечь многих странников, которые потом задерживались в Тёмнолесье иногда и до конца жизни, а некоторые и не останавливали нести свою службу и по сей день. К слову, Иптимус был не просто добрым малым как тогда, так и сейчас, в себе он сумел сохранить настоящий крепкий дар — объединения невозможного. Неизвестно как таковое селение как Темнолесье вообще было бы реальным и настоящим, если бы не он.        И вот, входя в таверну, спустя пару мгновений после звона колокольчиков, Эрн направился на одно из своих любимых мест — угловая стойка бара. Он любил сидеть здесь один, в ожидании. В этом месте он ждал многого, в основном это было развитие событий или поиск решений, ответ своей первой и единственной девушки, ждал друзей, ждал тех, кто никогда уже и не вернулся, здесь же он и думал. Это скупое одиночество наперевес с отягощением чаще всего разбавлял добрый и спокойной голос…       — Я только тебя всегда и ждала. — сообщила радостным напевающим голосом Марта, в этот раз она не преминула традициям.       — Налей, любовь моя! — также шутливо ответил Эрн.       — Любовь твоя на дне стакана заждалась уже, быстрее! — в кружку наперегонки со временем уже струился эль. Марта, как единственная и опытная дочь трактирщицы и кузнеца всегда знала, что налить, а особенно такому близкому гостю, но чаще всего не знала почему, этому ей только предстояло научиться.       — И так, что же у тебя случилось, друг мой любезный? — начала Марта.       — Любовь, любовь моя, — заразившись артистизмом громко вторил Эрн — Милая, всё чудовищно плохо! Торид спросил с меня три шкуры кабана! Я на мели! Мне нужно на охоту! Я так устал от бренной жизни, что…       — А вы оба работать, когда будете? Цирк бродячих артистов убрёл ещё при времени перистых облаков. — в таверну вошёл старый кузнец Дирим. Отец Марты, кузнец, немного алхимик и ювелир и просто хороший человек. Все его именно так и знали, как старого доброго дядю, к которому всегда можно было обратиться за некоторой помощью, а если тот и не поможет делом, то уж выслушает и наставит точно, а его голос в совете деревни играл столь значительную роль, что во всяком случае если Дирим был против какой-то даже очевидной выгоды, то все бы точно задумались, если бы не отнеслись к обсуждаемому вопросу настороженно, а то и враждебно. — Между прочим, Солнце в Зените, а вы тут сидите! И ладно бы делом занимались. — продолжил Дирим.       Тем временем у Эрна в голове промелькнуло пару шуточек про дело, но он не стал рисковать зубами их произносить. Хоть Дирим и был отцом Марты и по совместительству уже почти-почти тестем его лучшего друга Бьёрна, да и с самим Диримом Эрн был в почти в отеческих отношениях, но честь Марты для того была настолько серьёзным вопросом, что в итоге Эрну портить всем настроение не захотелось. Он лишь смог высказать:       — Дир, присядь, нам надо поговорить и твоего совета тоже хотелось бы получить.       После, Эрн в красках описал проблему, Марта вслушалась, но не позволяла себе говорить свои мысли при отце.       — Значит, четыре шкуры кабана? Ох, как неплохо ты попал, малец. — С неожиданной интонацией произнёс Дирим.       — Как четыре, пап? — с не меньшим удивлением и в полушутку попытался переспросить Эрн.       — Потому что четыре — утвердительно и спокойно продолжил Дирим — открыв долговую книгу деревни после последнего свода я тут увидел нашего маленького проказника Эрна и понял, что мы кажется всего его перепожалели. Отца он потерял уже давно, мы его кормили, мы ему помогали и вообще-то пять и даже шесть шкур, а то и семь, но, во-первых, нельзя от мальца спрашивать сразу всё – он так помрёт быстрее, во-вторых репутация человека что возвращает долги тому просто необходима, а в-третьих, он уже почти мужчина! Точнее, уже вроде бы мужчина, а шляется по тавернам как сброд, Торида уже довёл, а у Эрна так-то там не две фамилии в учётном списке, кому должен возвращать, да и желательно побыстрее.       Эрн попытался быстрее выпить всё что было в кружке, но что-то не полилось. Рот в определённый момент на середине фразы Дирима уже перестал открываться, а происходящее отдалось какой-то лёгкой злой враждебностью. Возвращать сейчас, когда прошла миграция зверей на север и восток, тому никак не то что не хотелось, а даже и не моглось, а долгов за всё юношество скопилось не мало. Эрн просто обдал себя лёгким душем эля, поставил кружку и видимо помрачнел, потом побелел и почувствовал такую усталость и обречённость, что отправился ниц прямо на стойку бара.       Дирим, не увидев, что достиг желаемого эффекта своими словами продолжил:       — Принимай ответственность за свою жизнь. И постыдись Марты. Да, мы все здесь община. Да, мы все здесь люди. Да, большинство любим друг друга как родные. Да, нам будет тяжелее без каждого. Но кто мы такие, если каждый из нас не сможет отвечать за себя, имея свою волю? Ты хочешь подставить всех нас и наши устои, просто своей ленью из любви к праздной жизни?       — Нет, пап. — уклончиво отвечал Эрн.       — Ты – взрослый, Эрн. С сегодняшнего дня совсем. И полноправный член нашего общего дома. У тебя есть свой голос в совете, хоть тебе и придётся определиться с коалицией и наберёт он вес только когда ты начнёшь приносить постоянную практическую пользу.       — Но, я, это, не могу, я же ещё не… — Эрн безуспешно искал слова, происходящее казалось ему в лучшем случае злой шуткой, он был смятён. Ему казалось, что расскажи он всё Дириму тот поговорит с Торидом или даст очень мудрый совет. По всей видимости с сегодняшнего дня его мир уже был другим. Свалившиеся привилегии взрослого всё ещё никак не тянули на тот груз ответственности, который ему предстояло вытащить, совсем не тянули. — Я не смогу.       Дирим молчаливо осмотрел Эрна, отвернулся и обратился к Марте.       — Марта, дай мне, пожалуйста, грузил из-под стойки, там в ящике, небольшой коричневый мешочек, их где-то 14 штучек. Марта молча исполнила повеление Дирима, после чего тот встал из-за стойки и вышел из таверны. Повисла тишина. Лишь только Марта взяла вторую кружку и налила туда ещё эля.       Голова Эрна взрывалась. Искать весомой поддержки было не у кого.       Почти.       Старый друг Бьёрн всегда мог поддержать, всегда мог сказать, что нужно услышать и всегда мог увлечь, настолько что только рядом с ним у Эрна всегда просыпалось творческое вдохновение.       Отхлебнув ещё пару глоточков из кружки, но так и не допив, Эрн поблагодарил Марту и отправился к Бьёрну, а в это время Бьёрна можно было найти только в одном месте — в мастерской. Эрн рисковал увидеть Дирима, но поддержка ему нужна была куда больше всяких рисков.       Мастерская представляла собой большой деревянный дом, огороженный плотным забором с узорами, на лицевой части его было деревом и железом выбита наковальня и молот, опоясанные аккуратным ореолом. Также там было несколько пристроек, отдельных кладовых и зданий меньше, но не менее важных в производстве. По незнанию из-за крупности комплекса построек и важности их вида можно было подумать, что это и есть главное здание в селении, хоть и де-юре было не так, но по факту оно было одним из первых, минуя торговую факторию Торида и конечно же дом Старейшины и Совета. Эрн в мастерской лично помогал в своё время расширить воздухопоток для подземной кузницы, вкапывать ограждения, да и вообще всячески способствовать этому презентабельному виду, а посему чувствовал себя там уютно также, как и дома.       Зайдя за забор Эрн сразу увидел кипящую работу, тут и там шныряли посыльные, курьеры, люди важного вида, совсем не из этих мест, местных работяг, каждого из которых он знал с детства и поголовно, да ещё и пару новеньких, не отвлекая людей от работы Эрн вошёл и сразу же поднялся на второй этаж по боковой лестнице.       Вот она – Мастерская.       Место будущего сердца, в отличии от «отжившей» по словам Бьёрна кузницы. Тот всегда был инноватором, спорил с отцом обо всём, вечно видя во всём недостатки и пытаясь улучшить то, что уже есть, а не «проверено десятилетиями» — эта фраза у Бьёрна была некоторой присказкой-насмешкой и набила оскомину. Здесь все комнаты были уставлены столами, а на них колбами, дистилляторами, кальцинаторами, алхимическими и ювелирными приспособлениями, предметами о предназначении которых Эрн и не догадывался, в общем всем что так трудно было достать в этом мире, но необходимо, по словам отца Эрна «для вечного прогресса».       Обойдя несколько комнат в поисках Бьёрна, Эрн приоткрывая двери наткнулся лишь на людей, увлечённых процессом создания, то ли чего-то нового, то ли исследованием старого и не желая их отвлекать прошёл в библиотеку, там он Бьёрна и застал. Бьёрн был очень крупным и крепким, можно сказать уже мужчиной, его лицо было украшено выступившей аккуратной и ухоженной бородой, одет он был в фартук, под коим с боков был заметен плетёный пояс, а из-под кожаного фартука выглядывала камиза, а сам он был столь усердно погружён в чтение, что даже не заметил вошедшего Эрна.       — Здравствуй, друг! – Вдруг прервал погружение в науку Эрн       — Ого, здравствуй любезный! – с удивлением и игровостью отвечал Бьёрн, обычно они разговаривали не так. – И что же тебя сюда в такой час привело, во что ты опять влип?       — Да, понимаешь, у меня тут проблемы с…       — Долгами? – Прервал Бьёрн.       — Да, а как ты узнал? И зачем было задавать вопрос?       — Да тут рядом с наружной кузницей так ругался Торид, что его в Мастерской было слышно и всё по поводу тебя, говорит сделка срывается, просил наших ребят взять приоритет над его работами и даже выписать кого-то со строек на склад.       — Я, конечно, знал, что шкуры этих лесов так ценятся, но даже не думал пока что насколько.       — Милый друг мой, я конечно понимаю, что последние полгода было весело гулять с теми ребятами что имели выходные, но ты кажется упустил несколько важных событий, о чём вы вообще разговаривали?       Эрн насупился и уж от кого, а от Бьёрна он не ожидал услышать слова непонимания.       — Да так, семья, карты, новости соседних селений…       — Ладно, не важно, я кажется понял, как тебя взбодрить, у меня есть решение, над которыми я работаю столько, что твои умения стрельбы из лука и вовсе могут перестать пригождаться.       — Это как?       — А вот так! Пойдём со мной! – Бьёрн отложил книгу, на стол и провёл Эрна в одну из комнат мастерской.       На столе лежала «продолговатая с виду металлическая трубка, с древесной рукояткой и рычажком»       — Презентую тебе открытие веколетья! ПОРОХ! – Вдруг взорвался с презентацией Бьёрн. – я работал над этой штукой не вылезая, уже, казалось бы, 4 веколетия, о и вот оно! Чудо из чудес! Потрясающая вещь! Оно иногда пробивает древесную стену! Пару раз на вылет! Загружаешь металлические шарики, поджигаешь фитиль, ждёшь… Раздаётся ВЫСТРЕЛ!       — Так, стоп, давай ещё раз. Хочешь сказать оно стреляет, этими шариками также, как стрелы?       — ИМЕННО! ПОТРЯСАЮЩЕ! ПРАВДА?       — Да, но что-то я пока не понимаю о чём ты, как это. – с интересом и недоумением вопросил Эрн.       — Вместо тысячи слов лучше один раз показать, пойдём со мной!       Бьёрн вогрузил на себя этот «порох» и мешочек, взял с собой большую деревянную плиту, вместе с Эрном они отправились в поле. Выйдя из деревни им предстало перед взором большое и чистое поле рядом с прилеском, которое по заветам местных агрономов находилось на отдыхе. Вместе они вкопали доску, поставили порох на постамент и направили его в сторону деревянной плиты и леса, провели фитиль от ружья метров на двадцать и начали общаться рядом с порохом на постаменте.       — И так, ты считаешь, что этот порох будет стрелять как лук? – вопросил Эрн.       — Да конечно! Нужно загрузить ТОЛЬКО ОДИН! – повысил интонацию Бьёрн – шарик, потом залить туда смесь, после этого нужно поджечь фитиль.       — А какого чёрта мы не можем взять его в руки?       — А, тут есть один нюанс, периодически длинный порох разрывает. Я пока не совсем понимаю почему, но лучше после поджога фитиля нам лечь на землю до выстрела и полежать так ещё несколько секунд, обязательно закрыв уши и уткнув глаза в землю.       — Охеренное изобретение, Бьёрн. Мне кажется, в своих поисках ты превзошёл сам себя. – с сарказмом отметил Эрн.       — Путь экспериментальной науки никогда не был таким предсказуемым, иначе мне бы уже сто раз удалось переубедить моего отца в его нездоровой любви к мечам и копьям.       — О, кстати, о копьях, ты не мог бы мне одолжить парочку, у меня тут охота на кабанов намечается…       — Да подожди ты со своими копьями! Ты просто увидишь, как оно стреляет и забудешь вообще о своих копьях как о страшном сне и позапрошлом веколетье.       — Давай так, если оно выстрелит – мы пойдём в таверну!       — Мы всегда пойдём в таверну, а если ты и дальше ничего не будешь делать, в долговую яму тебя посадит сам Иптим, я конечно буду носить тебе овощей украдкой, но боюсь не так много, как хотелось бы, чтобы ты вышел оттуда здоровым, будешь туда садиться по каждой записи, но тебе всё равно всё отдавать.       — А зачем меня вообще сажать? Я же хороший, никому не навредил, только живу вот в долг.       — А затем, если Иптим хоть раз порвёт авторитеты устоев, начнётся недовольство и противодействие кругов совета, потому что всем достаточно будет быть «только хорошими», а делать нихрена никто ничего не будет, подорвётся порядок и наконец наше селение превратится в такую же труху как 14 отдалённых от нас округов, с кем мы ведём торговлю. Ты думаешь, дело только в нашем товаре?       — Ну нет, я понимаю, даже, кажется, понял, можешь не рассказывать.       — И что ты понял?       — Ну, то что…       — То, что дело не только в товаре, а в том, что люди за свою работу получают установленные блага обязательно – перебил Эрна Бьёрн — у нас достижения в том, что суд справедлив, а значит, что каждый получает то что заслуживает ровно в таком порядке, котором предписано, а у нас это так просто, словно дышать. И вдруг врывается наш нытик Эрн, который скучает по своей Эдине, ноет, пьёт, гуляет и говорит «рябят, я потом», я-то понимаю, как тебе тяжело, а суд обязан быть слеп к личности, но она вернётся уже через следующие морозы, а ты просто потерял всю мотивацию к жизни, очнись! Приедет она, пойдёт первым делом к тебе, а ты сидишь в яме после дождя и весь грязный. Очень замечательно и романтично! Настолько романтично что за ней снова приударит Торид, а если в голове у неё прибавится после учения, наверное, ей захочется поработать с ним, а после того как голодная на утехи девушка долго будет общаться с одним человеком, пока ты сидишь в яме, ты понимаешь… — Бьёрн обернулся на Эрна, а тот стоял молчаливый и весь красный от злости. – ты не кипятись, пока всё в порядке, просто действуй уже ёб твою мать, а не сиди со своими горями, иначе только с ними ты и останешься!       — Послушай, дело не в Эдине, я просто не понимаю зачем я здесь и почему, я кажется потерял с ней нечто большее, чем её, но ещё и какой-то свой смысл.       — Потерял ты смысл или нет, послушай, грязные ребята в яме никого не привлекают, кроме, разумеется, совсем извращённых натур, коей Эдина ну совсем не является, а когда твой смысл вернётся, он от тебя убежит в страхе вместе с Эдиной, хватит! Будешь меня раздражать, дам тебе по морде веслом, может прекратишь уже быть боевой тряпкой.       — Давай лучше вернёмся к пороху?       — Да, конечно! Я тут оказывается взял с собой очки в мешке, стекло должно выдержать мелкие осколки, в случае если… всё пойдёт не совсем так как задумано.       — Ага, а в чём у тебя сложности? Обычно ты меня удивлял более практичными и оригинальными приёмами, как, например, закрывающаяся сама по себе дверь на резине.       — Вообще, это трактат на хрен знает каком языке, это не совсем порох как изобретение, я честно пытался перевести всё что там написано, но в определённый момент я просто понял что это раздел наук об языках, линквистика или хер с ней как её, не так это важно и переводил какой-то рассказ, а не книгу посвящённую устройствам и изобретениям, мы уже 4 месяца пытаемся безуспешно нащупать каждое новое слово, но выходит что-то неопрятно и непонятно, да я бы всё даже бросил, если бы в Гранне не нашли человека, который нашёл как расшифровать эти языки, кстати, скоро он приедет сюда и мы будем вместе работать над рукописью.       — Это тебе не охота, в ней всё просто и понятно.       — Вернулся бы ты лучше к алхимикам! У тебя были способности до отъезда Эдины, а тебя всё в лес тянет.       — Надоели шуточки, надоело общаться, надоели люди, я устал.       — Мдам, лучше будем ждать Эдину, я в твоей голове врагом быть не хочу, но с радостью бы что-то поменял. Твоя своевольность меня печалит, честно говоря, в Мастерской стало скучно без тебя.       — Никто не больше стриг овцу возгорающейся смесью? – с забавным энтузиазмом спросил Эрн.       — Никто, никто ещё никто не был бы столь великолепно безрассуден, кроме тебя, друг.       На лице Эрна появилась самодовольная улыбка.       — И да, – продолжил Бьёрн – по поводу той возгорающейся смеси, хоть у меня и другой состав, но идея концепции смеси как раз вдохновила меня тем случаем вкусно почившей овцы, я провёл эксперимент и понял, что похожие элементы при должной плотности и концентрации вызывают детонацию.       — Детонацию?       — Давай уже покажу зачем мы тут.       И так, убедившись в прочности постамента для нового оружия, Эрн и Бьёрн залегли с другим концом фитиля на землю, надели очки, и подожгли его. Спустя минуту раздался ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ШУМ. Выстрел удался. Постамент разнесло. Порох отлетел в кусты, а от верхней половины деревянной плиты резко отлетел заметный и жирный кусок.       Бьёрн резко поднялся и возликовал:       — Счастьё! Смотри! Получилось! Оно наконец-то попало в цель! Превосходно! – Радуясь и подпрыгивая как ребёнок Бьёрн полез обнимать Эрна.       — Мммммм, вот это да, так оно ещё и в цель не попадало – с улыбкой произнёс несколько оглушённый Эрн.       — СЧАСТЬЁ! СЧАСТЬЁ! Наконец-ту! Утру нос отцу! Утру нос бате! Утру-у-у-у-у! Получилось! Наконец-то скоро всем нам станет жить легче!       Эрн, глядя на этого ребячески скачущего мужика сначала сильно улыбался, а потом и вовсе залился смехом, зная сколько труда было вложено в этот эксперимент он разделял каждую нотку восторга своего друга, и они вместе прыгали, прижавшись друг другу и обнимаясь. Но где-то внутри он чувствовал прижатость и подавленность, которую прямо в этот момент прятал от себя сам…       И так, собрав вещи и найдя порох в кустах Эрн и Бьёрн ободрённо шли к деревне, продолжая меняться идеями относительно изобретения.       Эрн начал с малого:       — Полагаю вес его слишком велик, нужно уменьшить массу и отдача будет легче.       — Но ведь тогда его просто разорвёт в руке! Слишком большая ударная сила приведёт к разрушению и сделает его одноразовым. — со скепсисом произнёс Бьёрн.       -— Может быть стоит просто взять и не добавлять так много взрывающегося вещества?       — А может быть ты просто раздашь всем долги? —С каверзной гримасой ответил его друг — вот уж чего-чего, а от тебя мерности услышать я не ждал!       — Но ведь правда? Берёшь и не добавляешь!       — Пробивающая сила станет слишком низкой, траектория менее предсказуемой и вот тогда будет сложно попасть в цель, ибо скорость снаряда станет меньше.       — Господин теоретик всего видимого света, может быть, тогда стоит направить больше энергии на снаряд?       — И ты хочешь предположить, что у меня даже есть для этого инструменты? — Что же, если найдёшь мне метод, мы попробуем более детально проработать дульё и прочии механизмы. А иначе ты будешь довольствоваться только тем, что с 12 шагов станут для тебя пределом.       — А может быть, сначала сделаем что-то на 12 шагов? — вдруг предложил Эрн.       — Может быть, может быть, я об этом и не подумал, отец конечно удивиться, но если с этим ты сходишь на охоту и покажешь всем что такое сила, то может быть всё будет лучше…       — И так, ты хочешь, чтобы я приносил изувеченные в муках туши на корм деревне?       —Посторонись! Меньшая сила удара, ввиду уменьшенного снаряда и меньших размеров при меньшей массе запала...       Эрн молча кивнул. Вдвоём они молча направились в мастерскую, иногда кидаясь разными репликами о новых догадках. На входе в селение они пересеклись с Кимом. Ким представлял из себя небольшого старичка, в белом сюртуке, но на деле он был лишь не на так много зим старше их. Ким заправлял что-то в повозку и резко обернулся, услышав знакомые голоса.       — Ребята! — Вдруг друзей окликнул Ким. — У меня для вас страшное предложение!       — Страшное? — хором переглянусь ребята.       — В общем, я знаю о перепалке Эрна и Торида и хотел бы предложить свою помощь в борьбе с страшными сроками.       — Да? Что же? — Эрн на секунду даже воспрял от неприятных мыслей.       — У меня есть возможность через три ночи достать шкуры кабана. — Эрн тем временем загорелся — и так, я предлагаю тебе сделку, я отдам тебе 2 шкуры, но ты должен будешь мне 3 и не в столь сжатые сроки. Как тебе моё предложение?       — Ким, ты спаситель! Конечно я буду рад… — Эрн уже протянул пожимать руку, но сильный удар Бьёрна по ней вдруг резко прервал разговор.       — Эрн, твою мать! — вдруг вскликнул Бьёрн — Ты в своём уме? Забирать новые долги, чтобы раздать старые!? И ещё хотел сделать меня свидетелем этой сделки! Я тебе руки отрежу, чтобы ты раздавал свои долги зубами ещё раз я увижу подобное! — после гневной речи Бьёрн спокойно продолжил. — Я не могу смотреть на это, ведь пожал руку и всё, хоть на небесные светила, а процент судом, а чем больше ты дурак, тем долг и больший, наши законы не дураками писаны, да ещё и твоим отцом, а вот чтобы отсеивать таких вот опрометчивых учиться наукам! Читай комментарии к каждому! Он отказывается от предложения — Бьёрн рассержено посмотрел на Кима. Эрн, учтиво продолжил.       — Да, это хорошее предложение, но извини. — Ким лишь пожал плечами помахал рукой и отвернулся от друзей, продолжая укладывать груз в своей телеге.       Чуточку отойдя Бьёрн продолжил.       — Чёртов дурак! Время вне Мастерской и уединении делает тебя всё глупее и глупее! Развейся! И не выпивкой, а природной душой! Смотреть на тебя страшно, хоть няню-надсмотрщицу нанимай, ты уж прости, но Ториду об этой неведомой глупости я скажу, награждать тебя договорной ответственностью было не лучшим решением. Может быть ты бы ещё на 4 согласился?       — На 4 я бы не… —тихо сказал себе под нос Эрн, но не успел продолжить мысль       — Блять! Ненавижу тебя! Шмартовка! — возругался Бьёрн — Просто идиотнейший поступок! Что тебе послало эту глупейшую идею, ты бы лучше бы ещё под руки согласился.       — Не волнуйся за меня — расстроенно произнёс Эрн.       — Не волнуйся? Ты чуть не сделал меня свидетелем сделки века! Вот так и вижу, как бы я стоял перед судом Старейшины и Совета и говорил бы Иптимусу что являюсь свидетелем лучшего предложения в истории! Дурак! Истинный дурь! — тяжёлым басом Бьёрн всё продолжал и продолжал изливать своё негодование — Вылезай из своей берлоги-и-и-и! Я ненавижу тебя! Ты всё глупее и глупее, нытик! Сейчас я набью тебе морду, сраный кретин! Эрн не успел даже отреагировать на бурю последних слов как машинально увернулся от первого удара, не успели и ранее удерживаемые ими мешки с порохом и грузом удариться оземь от свободного полёта ниц. — Бьёрн продолжил с оскальной ухмылкой — Уничтожу тебя! — делая вперёд два коротких шага на отскок Эрна, Бьёрн продолжил наносить два тяжёлых удара в воздух, надеясь задеть пронырливого сорванца, Бьёрн так злился, что ему казалось, что в этот чёртов раз Эрном, а точнее его головой, откроет дубовую дверь таверны вовнутрь — Убью, сука! — Эрн любил Бьёрна, а это было взаимно. Эрн любил так что дал ногой в живот своему лучшему другу, но получив перехват, получил и сопутствующий удар в нос, а после и не заметил, как его голова запрокинулась, взгляд в секунду охватил промелькнувшие ветки, небо, причудливые кучные облака, еле затмевающие Солнце, кусок крыши деревянного дома со строящимся вторым этажом и лишь резкая боль уже и в затылке прервала этот прекрасный момент мгновенья — Ну, сука, пиздец тебе! — отмечал Бьёрн красоту падения Эрна с другой точки наблюдения. Не успев забраться на Эрна, чтобы хорошенько ему начистить, Бьёрн начал получать встречные, хоть и всё же вялые для такого крупного себя удары, но болезненные. Атакующий почти перешёл в защиту, как понял, что всё можно закончить быстро и пожертвовав одним достижением цели враждебного кулака в свой и без того прекрасный нос, принёс же очень крепкую ответку. Вдруг танец прервал строгий голос. — Прекратить! Двое! — И эти двое знали этот голос, этот голос заставил вздрогнуть их обоих и немедленно остановиться, дружеские посиделки резко сбавили оборот на ноль и замерли. — Почему вы оба не на работе? — Эрн было хотел спросить у голоса «А почему ты не на работе?», но резко убрал шутки в карман, потому что данный эпизод казался простыми поглаживаниями, в сравнении с тем, что его ждало за нарушение субординаций в ответ на требование этого голоса. — У нас сначала был эксперимент — пытался всё объяснить Эрн. — Мы проводили эксперимент! — отрезал голос — Вот как следует начинать...