Дети

Для Дэвида Ваймака они были его детьми. Побитые и сломленные, они всё равно оставались детьми. За всеми его громогласными криками, циничными замечаниями и вечным ворчанием скрывалось нечто гораздо большее, безграничное терпение и глубокая нежность. С тихим теплом он наблюдал, как израненные души этих ребят постепенно заживали, учась доверять, сплачиваться и работать как единое целое. Когда он набирал команду, его целью было собрать тех, кто не просто сломлен, а тех, кто уже не видел для себя никакого спасения. Он смотрел в их глаза и видел себя самого, того мальчишку, чьё детство было безжалостно выжжено дотла. Ему было четырнадцать когда отец выколол глаза матери штопором. И тогда, сквозь боль и тьму, в нём зажигался тот самый маленький огонёк, что шептал, а порой и кричал: «Ты должен помочь, ведь если не ты, то кто? Ты должен сделать этот мир чуточку лучше». Лисы стали для него не просто командой, а семьёй, и он чувствовал за них ответственность, которая сжимала сердце. Его душа болела за каждого, особенно невыносимо было видеть Эндрю под действием таблеток, безжизненного, далёкого. В такие моменты Дэвид хотел лишь одного: спрятать его от всего мира, стать для него надёжной стеной. Он держал лицо, когда узнал что сделал Дрейк на дне благодарения. Ни один мускул не дрогнул. Но вечером, когда он оказался один в тихой квартире, его маска спала. Взрослый, сильный мужчина заплакал, и с каждой слезой приходило одно и то же горькое чувство, он не смог уберечь. Эта вина жгла его изнутри. Он сам не знал, как подступиться к этим ребятам, и боялся навредить им ещё сильнее. Словно сапёр, он аккуратно запоминал каждую деталь о каждом из них, чтобы ненароком не подорвать их доверие. Переломный момент наступил, когда этот рыжий, ещё тогда каштановый мальчик, стоял на расстоянии вытянутой руки, а рассыпанный на полу кофе красноречиво говорил о его страхе. Дэвид осознал свою ошибку, Нил боялся взрослых мужчин. С тех пор Ваймак начал подстраиваться. Он стал меньше ругаться и жестикулировать в его присутствии. И дело было не в слабости Нила — в нём было больше силы духа, чем у большинства взрослых. Просто Дэвид не хотел причинять ему боль, не хотел задевать старые раны и напоминать о том, что должно было остаться в прошлом. Когда Нил вернулся из Эвермора сердце Ваймака сжималось от боли при виде этого избитого, измученного парня. Он бросил все силы, чтобы помочь ему, не обращая внимания на фальшивое имя и придуманную историю. Он уже привык к таким сломленным душам и был готов ждать сколько угодно, чтобы заслужить их доверие и услышать правду. Кевин Дэй. Падшая звезда Экси, которая топила свою боль в алкоголе. В "Воронах" им было плевать на его самочувствие и на него самого. Их учили только одному — выжить любой ценой. Они были как солдаты, которых готовят на убой: либо ты побеждаешь, либо умираешь в муках. Поэтому, оказавшись на свободе, он совершенно не понимал, как справляться с эмоциями. Алкоголь стал единственным выходом, простым и быстрым способом заглушить моральную боль, чувство вины за брошенного Жана и многое другое. Он иногда с ужасом представлял, что Рико сделал с Жаном после его побега. У него не было выбора. Как бы он ни хотел спасти француза, своя жизнь была дороже любой другой. Это не был глупый роман, где герой спасает друга и все живут долго и счастливо. Это была реальная жизнь, жестокая и беспощадная. Но никто не говорил Кевину, что чувство вины может так сильно и беспощадно убивать изнутри. Ваймак всегда был рядом. Он приходил на помощь, порой просто забирая бутылку виски из ослабевших рук Кевина и укладывая его пьяное тело на свой диван. Он не осуждал, не ругал за слабость и слёзы. В его глазах Кевин был всего лишь ребёнком, который вырос в том месте, где никогда не должен был быть. Но письмо, которое дрожащий и бледный Кевин передал ему в руки, разорвало что-то внутри самого Дэвида. Узнать, что у тебя есть сын, спустя двадцать лет — это была слишком жестокая и неожиданная правда. Внутри он был растерян и напуган, но вместе с тем, что-то тёплое и отцовское билось в его груди. Прошло много времени, но они всё ещё учатся быть друг для друга семьёй, налаживая отношения как отец и сын. Ники Хэммик был яркой, не угасающей звёздочкой в команде. Ваймак восхищался его силой духа и невероятным умением даже в самой кромешной тьме находить проблеск света, дарить другим надежду, что всё ещё будет хорошо. Но за этой солнечной улыбкой Ваймак видел нечто иное. Как бы Ники ни пытался скрыть свои чувства, боль в его глазах говорила красноречивее любых слов. Ваймаку было невыносимо видеть, как Ники тоскует по Эрику, и он готов был пойти на всё, оплатить любые расходы, лишь бы эти двое встретились. Ваймаку было очень неспокойно, что Ники в двадцать лет взвалил на себя опеку над близнецами, пожертвовав своими собственными мечтами и планами. Он видел, как Ники старается, но не получает отдачи. Возможно, Аарон и Эндрю и испытывали к нему тёплые чувства, но они упорно не показывали этого, причиняя Ники боль. И видеть это было невыносимо. Хотелось не дать погаснуть этой звёздочке. Аарон был для него непроницаемой стеной. Он казался таким замкнутым и одиноким, полностью поглощённым учёбой. Ваймак, как никто другой, знал, что одиночество рано или поздно нанесёт свой удар, и тогда боль станет невыносимой. Поэтому, когда в жизни Аарона появилась Кейтлин, Ваймак почувствовал облегчение. Он видел, как взгляд Аарона меняется, когда тот наблюдает за группой поддержки, а точнее за той самой, его девушкой, что согревала его холодный мир. В эти моменты Ваймак видел не одинокого человека, а того, кто наконец обрёл свой свет. Он видел, как тонкая, почти невидимая нить, связывающая близнецов, постепенно восстанавливается, превращая вражду в хрупкое перемирие. Они были как две части одной души, и Ваймаку было совершенно непонятно, как можно было их разделить, создав между ними такую пропасть. В их схожести скрывались глубокие различия, и в то же время они были удивительно похожи, как два отражения в одном зеркале. Мэтт Бойд. Душа команды, её сердце. Этот накачанный, мускулистый парень, способный внушить страх одним своим видом, на самом деле был невероятно мягким и нежным. Порой даже слишком доверчивым. Ваймак видел в нём большого, доброго щенка — такого же ласкового и преданного. Он был уверен, что Мэтт придёт на помощь каждому, кто в ней нуждается, и это делало его особенным. Ваймак с тяжёлым сердцем молился, чтобы никто в жизни даже не посмел подумать о предательстве или о том, чтобы причинить боль этому светлому и чистому человеку. Дэн Уайлдс. Ни к кому из них Ваймак не испытывал такого глубокого уважения, как к ней. Она была тем якорем, что не давал Лисам утонуть, когда он сам терял силы. Её решимость, упорство и готовность сражаться за каждого члена команды стали для них единственным спасением. Ваймак видел, что за твёрдым взглядом капитана скрываются сомнения. Он знал, как тяжело ей нести этот груз ответственности. И с каждым днём его всё больше терзал страх, что однажды эта ноша станет невыносимой, и он не успеет подставить ей плечо. Но он так же гордился ею и был уверен что где-то там за закрытыми дверями она позволяла себе быть слабой в объятиях Мэтта. Рене Уокер. Ваймак не переставал восхищаться этой девушкой. За её светлой улыбкой он видел невероятную боль, и это разрывало ему сердце. Её безграничная доброта и вера в Бога были единственным, что не давало ей сломаться, но он знал, как тяжело ей жить с осознанием того, что в мире есть люди, способные на такую жестокость. В его глазах Рене была живым воплощением надежды. Её желание помочь команде было не слабостью, а невероятной силой, потому что она выбрала доброту вместо мести. Она отказалась от насилия, но не от желания защитить. Ваймак с замиранием сердца наблюдал, как она заботилась о тех кто ей дорог — так нежно, словно мать, пытаясь исцелить их души. Он видел, как сильно она переживает за Эндрю, и как её глаза наполняются болью, когда он отвергает её протянутую руку помощи. Дэвид понимал, что Рене — это человек, который прошёл через ад, но не позволил тьме поглотить себя. Она была единственным Лисом, за которого он не боялся. Он знал, что она выживет, но всё равно сжимал кулаки от бессилия, видя её уязвимость. Он хотел, чтобы мир был к ней таким же добрым, какой была она сама. Он просто хотел, чтобы она была счастлива, по-настоящему. Элисон Рейнольдс. Сначала он видел в ней только избалованную, надменную девчонку, которой всё доставалось легко. Но со временем Ваймак понял, что за этой маской скрывается нечто иное. Он видел её невероятную силу, её готовность пойти на всё ради тех, кого она считала своей семьёй. Он знал, как больно ей было из-за отношений с Сетом, и как глубоко она страдала. Ваймак видел, как Элисон сжимала кулаки, когда произносила его имя. Он видел, как её глаза наполняются слезами, когда она думала, что никто не смотрит. Ему было невыносимо наблюдать, как она медленно разрушает себя изнутри, и он отчаянно хотел помочь, но не знал, как. Элисон была загадкой. Она была готова встать грудью на защиту своих друзей, но так и не смогла спасти саму себя. Ваймак просто хотел, чтобы она нашла в себе силы простить себя, отпустить прошлое и начать жить заново.