Глава 1.

❝ — Я смотрел на неё и чувствовал, будто мне в бок кувалдой ударили. — Да, это называется разбитым сердцем. Об этом поётся в паре миллиардов песен.❞  Волчонок / Оборотень (Teen Wolf)   Октябрьская ночь сжимала лес в ледяных объятиях. Голая ветка хлестнула Эву по лицу, но она даже не вздрогнула — только причмокнула, смазывая по щеке что-то мокрое: то ли кровь, то ли дождь. В руке болталась бутылка вина. Дорожка вела прямо к её дому, но ей было все равно куда идти. Гранитная крошка хрустела под каблуками, давно промокших насквозь, проваливаясь в каждую щель. Где-то там, за черной стеной елей, маячили огни домов, но здесь, среди обледеневших ветвей, царила иная реальность — сырая, пьяная, безнадежная. Винный привкус на губах горчил дешевой кислотой. Последний глоток — и бутылка, описав дугу, разбилась о корявое дерево. Стекло брызнуло алмазными осколками под луной. Вдыхая холодный воздух, она направилась дальше по дорожке, мурлыча себе под нос весёлую мелодию. Впереди показался её дом с горящим светом на первом этаже.   — Вот только Энни мне сейчас не хватало, — пробормотала Эва, но продолжила путь, прокручивая в голове слова сестры, что та останется ночевать у парня и не вернётся этой ночью домой.   Медленно открывая дверь, она прислушалась к голосам и смеху, доносящимся из гостиной — Энни была не одна. В голове девушки уже звучал противный голос сестры, осуждающий перегар и её нестабильное состояние. Однако пройти мимо незамеченной у неё бы не получилось, поэтому она натянула улыбку и весело ввалилась в комнату.   — Привет, какое счастье видеть всех в моём доме! — пьяным голосом воскликнула Эва и тут же рухнула на пол. Встав на корточки, она зашаталась, пытаясь сдержать приступ тошноты. Присев и вытянув ноги, пробормотала: — Неловко как-то вышло... Миллион моих извинений.   Все замолчали, наблюдая за девушкой, которая протирала ладонями щёки, пытаясь прийти в себя. Сестра Эвы разочаровано вздохнула и спросила:   — Ты в порядке? — голос Энни прозвучал мягко, но в нём читалось напряжение.   Ответом стал горький смешок, переходящий в рыдания. Эва раскинулась по холодному полу, словно распятая собственной болью. 
— В порядке? Я на дне, дорогуша. Буквально. И метафорически. — Слёзы оставляли блестящие дорожки на её покрасневших щеках. — Моя жизнь — это цирк уродов, где я главный клоун. Очередные отношения? Да они сгорели, даже не успев начаться! — Люк тебя бросил? — Энни присела рядом с сестрой и погладила её по голове.
 — Это я его бросила, — Её ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. — Представляешь, пока я верила в нашу «идиллию», этот ублюдок трахал Сьюзи Паркер. 
 — Чем я могу помочь? — Энни продолжала гладить сестру, периодически вытирая ей слёзы. 
— Сними эти чёртовы каблуки и принеси ещё вина. — пробормотала Эва, раскинувшись в позе звезды.   Энни сняла туфли Эвы, поднялась с колен и направилась в комнату, где хранился алкоголь. В гостиной по-прежнему стояла тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Эва лежала на полу, размахивая руками и ногами, будто пыталась сделать снежного ангела — только вместо снега под ней был холодный паркет.   В голове прокручивались события дня: как она могла бы высказать весь свой гнев теперь уже бывшему парню, как устроила бы громкий скандал в том ресторане... Но вместо этого просто развернулась и ушла, даже не оплатив счёт. Выбрала не разборки, а тихий уход и самое дешёвое вино — чтобы утром было ещё хуже, чем сейчас.   В её действиях чувствовался странный садизм — словно она искренне желала себе страданий и эмоционального разгрома. Хотела напиться, чтобы сейчас почувствовать хоть какую-то эйфорию, а утром — слёзы, истерики и эту жуткую пустоту в груди. Но все эти ощущения накрыли её уже сейчас, и Эва тихо проклинала свою жизнь, продолжая беспорядочно двигать конечностями по полу.   — Тут есть свободный парень, не обременённый отношениями? — Эва присела на корточки и, прищурившись, пыталась разглядеть сидящих в комнате. Медленно поднялась рука одного из парней, и взгляд девушки тут же устремился в его сторону.   Шатаясь, она поднялась на ноги и без тени смущения уселась к нему на колени. Запрокинув голову, Эва внимательно изучила лицо незнакомца, затем сладко прошептала: 
— Ты мне подходишь...   Парень слегка вздрогнул. Его шокированный взгляд скользил по дерзкой незнакомке, которая уже обхватила его шею руками и продолжала изучать черты его лица с пьяным любопытством. Он учащённо задышал, пытаясь осознать происходящее. В голове стоял плотный туман — мысли путались и наваливались одна на другую: Кто она? Почему именно она? За что природа так подло надо мной подшутила? Почему сейчас? Непонятное желание обнимать её, защищать, чувствовать тепло её хрупкого тела боролось с рациональной мыслью: «Мне это не нужно». Но трезвый довод тонул в этом хаотичном потоке эмоций, как свеча под ноябрьским ливнем.   — Ну ничего себе, Пол только что запечатлелся. — пробормотал один из парней, не скрывая восхищения. — Заткнись, Джаред, — сквозь учащённое дыхание процедил Пол. Его взгляд жадно скользил по фигуре Эвы, задерживаясь на изгибах тела — рациональное мышление полностью отключилось, уступив место животному инстинкту: «Моя. Только моя». Эва прижалась к его груди, растворяясь в этом объятии. Сквозь алкогольный туман в голове проступало смутное ощущение, что здесь, в этих руках, она наконец-то нашла то, что так долго искала.   — Как такой... — её пальцы лениво скользнули по его плечу, — горячий парень остался без пары? — Голос звучал томно, словно мёд, стекающий по коже. — У тебя что... скверный характер? Пол ощутил, как её дыхание обжигает шею. Он наклонился ближе, чтобы его ответ прозвучал как признание, предназначенное только ей: — Настолько скверный, что даже мама в детстве пугала им соседских детей. — Его губы дрогнули в усмешке, но в глазах вспыхнуло что-то опасное.   Парни в гостиной начали улюлюкать, а девушки умилённо улыбались происходящему. В комнату вернулась Энни и застыла на пороге, шокированная картиной: её сестра терлась носом о шею Пола, бормоча что-то вроде: «Ты идеален, дорогуша». Пол же машинально гладил волосы Эвы, плотно сжав губы. Внутри него бушевала борьба — одна часть кричала: «Она моя наречённая!», другая вопрошала: «Почему это случилось именно со мной? Я не хотел этого!». Энни замерла с бутылкой вина в руках, не зная, как отвлечь сестру от флирта с её другом. Глубоко вздохнув, она сквозь зубы произнесла: 
— Милая, хватит к нему приставать. Может, тебе лучше лечь спать?
 — Но мне тут так хорошо... — лениво повернула голову Эва. Заметив бутылку в руках сестры, она аккуратно сползла с колен Пола и, пошатываясь, направилась к ней. — А вот это моё сокровище.   Пол разочарованно выдохнул, провожая взглядом свою наречённую. Эва выхватила бутылку и скрылась — вероятно, на кухне, чтобы открыть её. Через минуту все услышали хлопок вылетающей пробки, а ещё через мгновение Эва вернулась с открытым вином и снова устроилась на коленях у Пола. Пол молча наблюдал за этой сценой, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Внезапно он резко накрыл ладонью горлышко бутылки. — Хватит, — его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Сегодня ты выпила достаточно.   Глаза Эвы вспыхнули гневом, но Пол не отвёл взгляда. Между ними пробежала странная искра — смесь злости, понимания и чего-то ещё, что не поддавалось описанию.   — Ты кто вообще такой, чтобы указывать мне?! — Эва буквально зарычала, её пальцы вцепились в бутылку с белой яростью. Глаза, налитые кровью, сверкали настоящими кинжалами, а губы сжались в бритвенно-тонкую ниточку.   Пол не дрогнул. Наклонившись так близко, что их носы почти соприкоснулись, он повторил её интонацию с убийственной точностью: 
— Твой будущий спаситель от алкогольной комы, странная.   Тишина в комнате стала звонкой. Даже Эмбри, который так же находился в комнате, перестал жевать чипсы. Внезапно уголок рта Эвы дёрнулся. Потом второй. Её губы дрожали, пытаясь сохранить гневное выражение, но... 
— Чёрт... — фыркнула она неожиданно, и первая пузырящаяся смешинка вырвалась наружу. — Ты... ты рычал как мой бывший той-терьер!   Пол, сохраняя каменное лицо, медленно поднял одну бровь:
 — Зато печень у тебя теперь будет здоровее, чем у того пёсика.   Эва фыркнула снова, на этот раз уже не в силах сдержать смех. Слёзы гнева сменились слезами истеричного веселья, а бутылка наконец разжала её пальцы и оказалась на столе. В комнате воцарилась лёгкая, непринуждённая атмосфера — все буквально расслабились. Эва вновь обняла Пола за шею и начала тереться о неё носом. Она медленно вдыхала запах его кожи, пахнувший лесом после дождя. В воображении девушки возникла поляна, окружённая лесными цветами. На небе клубились тучи, с которых медленно капал мелкий дождь, а лёгкий ветерок трепал её волосы.   — Я готова вечно сидеть в твоих объятиях, дорогуша, — томно прошептала она, уткнувшись носом в его шею и снова вдыхая знакомый аромат. — Ты пахнешь лесом и осенним дождём... Это так успокаивает. Пол медленно провёл ладонью по её волосам, глубоко вздохнул и мягко предложил:
 — Давай-ка уложим тебя спать. Пора отправиться в мир сновидений и отдохнуть после такого тяжёлого дня.
 — Нет, — резко возразила Эва, бросая взгляд на присутствующих. — Я ещё даже не успела пожаловаться на этот вечер.   Развернувшись на коленях Пола, она привалилась спиной к его груди. Её глаза медленно скользили от одного лица к другому, а в голове крутилась навязчивая мысль: «Я даже не знаю, как их зовут». Эва неосознанно произнесла это вслух. Энни поджала губы, но не хотя начала представлять друзей: 
— Знакомься: слева направо — Эмбри (мой парень), Джаред и его девушка Ким, Квил, Эмили с женихом Сэмом... — она сделала паузу, — Ну а с Полом ты, кажется, уже... близко познакомилась. — О, да, теперь он мой будущий муж, — кокетливо произнесла Эва, слегка потираясь спиной о грудь Пола, словно котёнок, ищущий тепла.    Тот резко вдохнул, и по его спине пробежала лёгкая дрожь. Пол осторожно обнял девушку за талию, пальцы непроизвольно сжались на её боку, будто боясь как слишком сильно прижать, так и случайно отпустить.    — Так, чокнутая, теперь точно отправляемся спать, — его голос звучал твёрдо, но в уголках губ пряталась улыбка. — Иначе утром тебе будет очень неловко.   Лёгким движением он подхватил её на руки — Эва оказалась удивительно лёгкой, будто вся её буйная энергия испарилась, оставив лишь хрупкий каркас.    — Энни, куда нести нашу пьяную принцессу? — бросил он через плечо, и в голосе его звенела странная смесь заботы и едва уловимого торжества.    Энни, оторвавшись от Эмбри, кивнула в сторону лестницы. Пол двинулся за ней, чувствуя, как Эва бессознательно прижимается к его груди, будто даже в полубреду ища защиты. Её бормотание «Но я не хочу спать…» больше напоминало капризы засыпающего ребёнка.    Комната Эвы оказалась неожиданно уютной — мягкий свет ночника, множество рисунков на стене, в углу стоял мольберт с начатым рисунком леса, а на полу лежали краски, небольшой столик с компьютером на нём стоял около окна, рядом компьютерное кресло, на полках много книг, на подоконнике подушка и плед. Пол аккуратно уложил её на кровать.    — Спокойной ночи, безумная, — прошептал он, отбрасывая со лба Эвы непослушную прядь.    Ответом стало лишь ровное дыхание. Алкоголь, эмоции и усталость наконец сломили её сопротивление. Пол задержался на секунду, наблюдая, как её пальцы бессознательно сжимают край одеяла, прежде чем тихо закрыть дверь.    Внизу его ждала улюлюканья от Джареда, Эмбри и Квила. Пол грузно опустился в кресло, пальцы непроизвольно сжимая подлокотники. Пока остальные поздравляли его запечатление, он мысленно перематывал последние полчаса. Его жизнь до этого вечера была идеальна — свобода, никаких обязательств, новая девушка каждый месяц. Никаких сцен ревности, никаких «нам нужно поговорить», никаких компромиссов. Любой намёк на драму — и номер моментально попадал в чёрный список. Эта система работала безупречно.   Но теперь... Теперь в голове всплывали странные мысли. Мысли о том, что можно заботиться, защищать, дарить нежность одному-единственному человеку. Внутренняя борьба длилась не больше пары минут, прежде чем он резко поднялся:   — Мне не нужна она. — Его голос разрезал праздничную атмосферу как нож. В гостиной воцарилась гробовая тишина. — Я отлично жил до этого вечера. Не хочу менять свою свободу на эмоциональные качели.   Сэм, до этого молча наблюдавший за всем вечером, наклонился вперёд: — Ты не сможешь сопротивляться этому, Пол. Рано или поздно природа возьмёт своё. Она уже твоя наречённая, нравится тебе это или нет.   Пальцы Пола снова сжались в кулаки: — Ты не можешь этого знать! — в его голосе впервые зазвучали нотки неуверенности. — Вы все тут приняли эту... эту связь как неизбежность. Но я не вы. Я выбираю свободу.   Он резко развернулся к выходу, но на середине коридора вдруг замер, будто наткнулся на невидимую стену. Ноги словно вросли в пол, отказываясь сделать ещё шаг. Где-то наверху, за этой дурацкой лестницей, спала та самая девушка — его наречённая, его судьба, его проклятие. Пол сжал виски пальцами, пытаясь заглушить навязчивую мысль: «А что если…». Что если эта пьянчуга  действительно станет для него всем? Что если завтра он проснётся с непреодолимым желанием мчаться к ней через всю резервацию? Что если... «Нет!» — мысленно выкрикнул он, с силой тряхнув головой. Свобода или цепи — выбор казался очевидным.   С последним усилием воли он рванул дверь на себя и шагнул в ночь. Но даже когда дом скрылся из виду, где-то под рёбрами оставалась странная, ноющая пустота — будто он забыл что-то очень важное. Холодный ветер бил в лицо, но не мог сдуть единственную картину, застрявшую в голове: как её пальцы вцеплялись в его рубашку, когда он нёс её наверх...   Отчаянным движением Пол сбросил с себя одежду, ощущая, как холодный октябрьский воздух обжигает кожу. В следующее мгновение его тело содрогнулось от знакомого щемящего ощущения — кости хрустнули, суставы перестроились, а кожа покрылась густой шерстью. Превращение заняло всего несколько секунд. Теперь уже не человек, а крупный волк стоял среди разбросанной одежды. Он встряхнулся всем телом, ощущая, как последние остатки человеческих мыслей растворяются в животном инстинкте.   С мощным толчком он ринулся в чащу леса. Лапы легко несли его по промёрзшей земле, холодный ветер свистел в ушах, выдувая из головы все сомнения. Каждый прыжок, каждый вдох полной грудью — и он чувствовал себя свободнее. Ветки хлестали по бокам, но он не снижал скорости. Бежал, пока в лёгких не стало жечь от морозного воздуха, пока не почувствовал, как рациональные мысли окончательно уступают место чистым, первобытным ощущениям.   Только так — только став этим зверем — он мог на время забыть о том, что оставил в том доме часть себя. О том, что, несмотря на все протесты, где-то в глубине души уже знал правду: убежать от судьбы невозможно.   Но сегодня... сегодня он хотя бы попытается.