***

*** Энид Синклер боязно мялась рядом со своей подругой, что с отвращением на лице отворачивалась от своего дрожайщего отца. Гомес ярко улыбнулся и сказал, стискивая растерявшуюся блондинку в объятиях. — Ааа, волчонок, не бойся. Друзья Уэнсдей — мои друзья! — голубоглазка нервно улыбнулась, с настороженностью замирая на угольно черных глазах в которых плескалась доселе неизвестная сила, что вселяла в Энид чуть ли не животный страх. Клинок насквозь проходит сквозь молодое тело, а сознание мутнеет при виде испуганного лица Мортиши. Нежный захват дрожащих рук и опасное оружие уже крепко лежит в грубоватых руках Гомеса, что хладнокровно смотрит на упавший труп соперника. Все естество Аддамса выдает миру неловкого мальчишку, горячо влюбившегося в мрачную красавицу, и только по-настоящему холодный, мертвый взгляд безумца вселяет в душу искренний, животный страх. Лариса испуганно поднимает взгляд наверх и сталкивается с черными омутами безумства Гомеса. Страх подкатывает к горлу и стремительно вырывается с криком. Все на что согласен Гомес — обаятельная полуухмылка на магшоте в полицейском участке. Как-никак, но иммидж нужно держать. Ледяное спокойствие на молодом лице, что безразлично впивается взглядом мертвеца в кричащее болью лицо очередного психа, решившего покуситься на любовь всей жизни Гомеса Аддамса. Электричество прожаривает до самых глубоких нейронов в воспаленном мозгу не только несчастного страдальца, но и маниакального психа, так странно контрастирующего внешним видом и глазами. Последний потухший взгляд искрящегося разума и силы навеки покидают крепкое мужское тело. Мортиша плачет рядом, едва дыша после мощного взрыва, а Гомес лежит на спине, мягко поглаживая возлюбленную, пока в его глазах хладнокровно стынет план — нужно прятать тело Айзека. Профессиональный юрист, не менее профессиональный убийца, глава невероятно успешного бизнеса и владелец мертвых, убийственных глаз. — O, mon cher , ты как всегда убийственен. — сладко шепчет горячая жена, на несколько голов возвышаясь над мужем, пока он рассыпается в сладких комплиментах, но только в его льдистых глазах зреет очередной расчетливый план — Уэнсдей должна отправиться в Невермор. Энид Синклер боится Гомеса Аддамса. И правильно боится. Чуткое нутро хищника чувствует еще более опасного зверя рядом с собой. Оборотень знает, что, здесь, Гомес — настоящий хищник. Яркая улыбка, больше похожая на безумный оскал заставляет волосы на затылке встать дыбом, а голос осипнуть. — Кконечно, мистер Аддамс. — дрожь проходится от одного произношения фамилии Гомеса. Аддамс. Ад. Настоящий, горящий ад в черных, мертвых глазах. Гомес всегда расчетлив. Его глаза всегда знают что делать. Черные, серьезные, мертвые глаза. На волчицу налетает с крепкими объятиями Пагсли, тут же встречая ответ — Энид боится не отвечать на объятия парня. Хоть он и выглядит безобидно, даже чуть глуповато, волчица думает, что его тоже стоит бояться. Парень медленно расплывается в искренней яркой улыбке, демонстрирующей милые щечки, пока на его глазах истошно крича умирает несчастная лисица, попавшая в его капкан и раздробившая себе лапу. Пагсли неподвижно сидел в засаде 7 часов и впервые за это время пошевелился, вернее пошевелились его губы, по-детски растягиваясь в улыбке. Болезненный удар прямо под дых и полноватый парень тяжело падает на землю, слыша смех обидчиков над головой. Его резко переворачивают на спину очередным болезненным пинком и недоуменно останавливаются — Пагсли улыбается. Улыбается так ярко, так невинно, будто нежный ребенок, получивший новый пластилин в подарок. Обидчики недоуменно переглядываются, как чувствуют тень над собой, а Пагсли продолжает искренне улыбаться, сплевывая алую кровь. Недоуменное выражение лица медленно приобретает ясность, когда Пагсли понимает, что человеку больно держать его за руку. Рукопожатие оказывается смертельной ловушкой для незадачливого парня, что согласился прикоснуться к младшему Аддамсу. Черноволосый видит как по его руке ползут тонкие ниточки тока и больно бьют человека напротив. Осознание приходит в молодой мозг и на губах медленно растягивается довольная, искренняя улыбка — сила тока бесконечно растет. Истошный ор резко заканчивается болезненным бульканьем, а улыбка Пагсли замирает в своем блаженном поднятии уголков губ. Человек, вернее уголь перед ним падает на землю. Энид ответно обнимает подросшего парня и тот говорит, разжав свои тиски. — Я безумно рад наконец-то лично с тобой познакомиться Энид! По всем немногочисленным фразам сестры, я понял, что ты замечательная девушка! Я надеюсь, мы будем друзьями! — и снова уголки его губ медленно ползут наверх, будто подписывая блондинке смертный приговор. Синклер испуганно замирает взглядом на растянувшихся губах. Растянувшихся в детской улыбке. Прохладная ладонь легла на плечо девушки и Энид вздрогнула. До воспаленного страхом слуха донесся вкрадчивый, словно ассасин, словно ядовитая змея в засаде, словно голодная сова, бесшумно пикирующая на свою жертву, голос Мортиши Аддамс. — Ну же, милый, не сжимай так Энид, не то раздавишь ее. А Уэнсдей она нужна живой. — мурашки табуном бегут по телу, пока Синклер боится поднять голову на женщину. Томный горький шоколад взгляда девушки мгновенно пленил мертвые глаза Гомеса, заставляя что-то в его вечно расчетливом и холодном взоре потеплеть, взорваться. Ласковый шепот сводил с ума и вынуждал падать на колени перед девушкой не одного парня. Каждый бедняга навечно попадал в хитрые сети Мортиши Аддамс, что проскальзывала своим вкрадчивым шелестом музыки, вместо голоса, в самую душу, в болезненно заискривший мозг, в неровно забившееся сердце. Любая просьба превращалась в безоговорочный приказ, требующий сиюсекундного исполнения, стоило Мортише Аддамс только открыть рот. Бедный, влюбленный бродяга тяжело сглатывает, чувствуя сладкий аромат духов рядом — Мортиша не трогает его, не касается и пальцем, лишь томно нашептывает на ухо безумцу. — Сделай это ради меня. Любимый, мне так не хватает твоего тепла, жаркого доказательства твоих чувств. Прыгни, дорогой, ступай в бездну чувств. В бездну чувств вместе со мной. — голос словно змея обвивается вокруг горла, вирусом бредет по коже, ядом скользит по венам и концентрируется убивающей смесью в сознании влюбившегося бедолаги. — Да-да, все ради тебя, Мортиша. В бездну чувств с тобой. — беспорядочно шепчет парень и кивает, сглотнув, пока шоколадные глаза рассматривают его сзади. Нервный шаг и парень срывается со скалы, с криком летя вниз. Пара секунд истошного ора заканчиваются резким звуком хруста костей и рвущейся плоти — бедняга разбился насмерть. Вспыльчивая девица порядком надоела элегантной леди в черном и Мортиша тяжело вздохнула, злость постепенно закипала внутри вечно спокойной девушки. — Чего ты так вздыхаешь? Как будто я говорю какие-то бредни! — спокойный голос неожиданно разрезает тишину и все удивленно переводят взгляд на сидящую в кресле Мортишу. — Закрой рот и сядь. — возмутительница спокойствия пораженно вдыхает воздух, собираясь крепко ответить девушке в черном, но девушка пресекает любую попытку взьяриться, даже не глядя на бушующую. — Я не буду повторять второй раз. Все знают чем это закончится. — и возмущенная девушка неожиданно закрывает рот, и послушно садится, шокированная не меньше молчаливых слушателей спора. Леденящий душу голос Мортиши приковал девушку к креслу и железными тисками сжал горло, запирая на замок любое слово, любой звук, казалось, даже сам воздух. Скользящий, будто лезвие ножа по горлу, тембр девушки в черном четко донес намерения его обладательницы и никто не захотел перечить ей. Побоялись перечить. — Ну же, Энид, не бойся, Пагсли контролирует силу своего тока. Иди, тебя ждет Уэнсдей. — Синклер даже не пришлось поднимать голову, она итак окаменела от ужаса, вновь услышав этот бархатный лоск, обвивший шею, запястья и сознание прочными узлами страха и слепого подчинения. Окаменела от спокойного, могильного и томного голоса Мортиши Аддамс. Уэнсдей Аддамс — ядреная концентрация подросткового токсичного максимализма и генов рода Аддамсов. Да, можно было бы с уверенностью сказать, что Энид изучила ее вдоль и поперек, а от этого она должна была ее меньше бояться. Но как бы не так. Всегда холодный, расчетливый взгляд темно-карих глаз, ровный, но от этого не менее приказной голос и эти редкие моменты дьявольских улыбок безумного гения. Все это не способствовало уменьшению страха, а наоборот, взращивало его в геометрической прогрессии. Особенно касания Уэнсдей. Аддамс ненавидела прикосновения по многим причинам. И Энид знала их все. К сожалению все. Ничего не понимающий очередной обидчик Пагсли чувствует холодок, что просачивается через его плотный пиджак и следом яркую вспышку боли, ломающую выдержку. Короткий крик и рука парня выворачивается, опуская его на колени перед лежавшим на полу Пагсли, пока сзади брезгливо отпускает руку Уэнсдей. На губах никакого даже подобия улыбки, в глазах стоит полнейшее отвращение, вперемешку с расчетливой чернотой очей, а ровный, дробящий душу голос четко звучит в коридоре школы. — Еще раз я увижу твое жалкое подобие человека рядом с моим братом — твоя рука выйдет из плечевого сустава легче чем ты думаешь. Если тебе вообще есть чем думать. — жалобный стон и парень скрывается с глаз Уэнсдей, скуля как побитый щенок. Оголенная кожа мгновенно кипит от болезненного прикосновения. Ледяные руки Аддамс несут только боль. Девушка истошно кричит, хватаясь руками за руку Уэнсдей, что сжимает горло шатенки крепкой хваткой. Резкое надавливание холодных пальцев и последующий рывок отделяют кадык от горла девушки — будущий труп падает на землю, захлебываясь в собственной крови. В карих глазах пляшут довольные черти, разводящие костер у себя в офисе серьезности, пока на губах растягивается жалкое подобие улыбки, а морозный голос мерно откликается в ушах убитой. — Я предупреждала тебя не лезть на Энид. Ты совершила ошибку, проигнорировав меня. — последний бульк и эпилепсические трепыхания тела на полу затихают, пока под ним разрастается лужа человеческой крови. Яркая улыбка, обнажающая ямочки и клыки Уэнсдей, пугает Мортишу. Точно также как и подписание дочери заявления о приобретении кладбища у своей бабушки и по совместительству матери Мортиши. Горящий взгляд и яркая улыбка все говорят за себя — ее подставили, Мортишу конкретно подставили. И очень довольны этим. Расчетливый разум Уэнсдей торжествует, пока ядовитый голос отражает настрой Аддамс. — Вороны должны держаться вместе. Думаю могильный бизнес пойдет мне на пользу, матерь. — ледяные руки сжимают тонкую страничку договора, а Мортише кажется, что эти руки прямо сейчас сжимают ее горло, душа и убивая. Может, так оно и было. Леденящее, болезненное касание. — Дааа точно, Уэнсдей, ха-ха. Пойду поищу ее! — спешно добавляет Синклер, так как брюнетка действительно испарилась в неизвестном направлении, и стремительно удаляется от мрачной семейки, отправляясь на поиски подруги. Долгие минуты не увенчиваются успехом и блондинка с тяжелым сердцем возвращается обратно. Энид идет вдоль стены, намереваясь выйти за ворота Невермора и как только она заворачивает за них, она замирает, умирая внутри в то же мгновение. Гомес, Пагсли и Мортиша стоят лицом к волчице и о чем-то говорят с Уэнсдей, что стоит спиной к блондинке. Первой Энид замечает глава семейства. Гомес Аддамс переводит на нее свой мертвецки-серьезный взгляд, разложивший ее на органы и уже продавший, пока лицо олицетворяет добрую эмпатичность мужчины. Но лишь глаза убийственно-мертво на нее смотрят. Все члены семьи Аддамс замолкают, видя реакцию Гомеса и тоже переводят взгляды на замеревшую испуганно Энид, что впивается голубыми глазами в лицо брата Уэнсдей. Пагсли поднимает на нее взгляд и его губы дрогают, после чего медленно, чертовски медленно поднимаются вверх своими уголками, нацепляя на лицо парня блаженную, детскую и невероятно жуткую, в сочетании с его жизнью, улыбку. — Энид, а Уэнсдей уже здесь. Иди к нам скорее. — уши Синклер отказываются слышать это. Слышать свое прямое объявление о смерти. Сладкое, томное, тихо-ядовитое объявление. Мортиша шелково шелестит своим голосом, едва напрягая связки, что вибрируют на каких-то магических частотах, проникая сквозь барабанную перепонку прямо в мозг испуганной Энид. Волчица слышит ее вкрадчивый, убийственный голос. Все это происходит невероятно быстро и одновременно: все члены Аддамсов поднимают на нее взгляды, а Уэнсдей медленно полуоборачивается. Кажется Энид только что пережила инсульт. — Ты, кажется, искала меня, Энид? Могу поинтересоваться — зачем? — на чуть пухлых губах играет слабая улыбка, карие глаза сосредоточенно смотрят в голубые океаны, а голос старательно маскирует приказ, натянуто прикрываясь заинтересованностью. Но добивает полуживую Энид не это. Уэнсдей Аддамс медленно приподнимает руку, едва протягивая ее Энид и ожидая, когда блондинка коснется ее. Все убийственное семейство молча ожидает реакции испуганно стоявшей Энид, грозно возвышаясь над сжавшейся в комочек девушкой и сжирая ее, ее же страхами. Сердце бешено бьется, глаза лихорадочно бегают от лица к лицу, ужасаясь все больше, а ноги почему-то делают шаг вперед. Потом еще и еще один и вот, до Уэнсдей рукой подать. Рукой. Энид молчит, ощущая потемнение в глазах — то ли от страха, то ли от Аддамсов впереди. Уэнсдей все еще ждет ее руки. Ледяная кожа иглами боли пронзает теплую ладошку Энид, а следом холодные ладони заключают руку волчицы в морозный болезненный плен. Чувствуется льдисто-нежное касание. Что-то внутри Энид умирает. Кажется, это был страх.