Часть 1

Железнодорожное депо стояло на окраине разрушенного города, среди ржавых цистерн и покорёженных рельс. Когда-то здесь сортировали уголь и металл, теперь — разворачивали позиции. За последние двое суток они отбили четыре штурма. Связи с командованием не было уже три дня, но последний приказ, полученный по радиосети, звучал просто и бесповоротно: "Держать депо". Капитан Артём Лапшин стоял у разбитого окна диспетчерской, глядя на серое небо. Дроны гудели где-то вдали — тонко, как комары, но этот звук уже вызывал у всех инстинктивное напряжение. Он сжал в руке рацию — бесполезную, мёртвую, но всё ещё привычно висевшую на груди. — Пятьдесят второй вагон пробило, — доложил сержант Костенко, поднимаясь по лестнице. На нём был бронежилет, заляпанный мазутом. — Если пойдут оттуда — придётся отходить к ремонтным ямам. — Отходить некуда, — ответил Лапшин. — Мы же получили приказ. Сержант ничего не сказал. Взгляд его скользнул по пустым ящикам от боекомплекта. Осталось меньше трёх рожков на человека. Воду брали из старого котельного бака, еду — из армейских пайков, что нашли в складе у обочины. Всё остальное закончилось. К вечеру началось движение. Сначала — едва заметное, вдалеке, среди искорёженных тепловозов. Потом — низкий гул моторов и рой маленьких точек в небе. Дроны. Они шли плотной волной, словно кто-то кинул в воздух пригоршню металлических ос. — На крыше! — крикнул Костенко. Пулемётчик Шумило выкатил станок и полоснул по небу короткими очередями. Пули высекли искры, один дрон вспыхнул, но остальные разошлись веером, спикировали вниз. Раздались хлопки, потом серия взрывов вдоль перрона. Здание содрогнулось. Лапшин пригнулся, накрыл голову руками. Пыль забила рот, пахло гарью и горячим железом. Он поднялся, когда стихло — стены диспетчерской были изрешечены. — Живы? — крикнул он. — Пока да, — ответил кто-то изнизу. — Но склады горят. Лапшин вышел на улицу. Пламя вырывалось из окон ремонтного ангара. Рядом лежал Шумило — без каски, неподвижный. Костенко стоял на коленях рядом, смотрел в пустоту. — Они пойдут после разведки, — сказал он глухо. — Всегда так делают. — Значит, ждём, — ответил капитан. Ночь была чернильной. Дроны кружили высоко, будто не спеша добивали их морально. Изредка падали мины, и каждый взрыв отдавался в груди. Солдаты рассредоточились по углам депо. Лапшин сидел у карты, которую давно уже не имело смысла рассматривать. Он вспоминал голос по радио — спокойный, твёрдый: "Держать депо". Тогда ещё казалось, что помощь придёт, что есть план. Но теперь стало ясно — их отрезали. Может быть, где-то на штабных картах эта точка уже вычеркнута, приписана как "потеряна". Стук подошв. Вошёл Костенко. — Там трое ранены, один — тяжело. Боеприпасы почти на нуле. Может, попробуем пробиться? — Куда? — спокойно спросил Лапшин. — Мы не знаем, что снаружи. Если уйдём — нас просто снимут дронами в чистом поле. Сержант замолчал. Потом выдохнул: — Тогда хоть сообщи… если связь оживёт… что мы держались. — Сообщу, — сказал капитан. — Если будет кому. На рассвете пошёл пятый штурм. Сначала снова появились дроны — теперь крупные, с тяжёлыми турелями. Они били очередями по крыше, выбивая стекло и куски железа. Потом, сквозь дым, двинулись пехотные тени — быстро, почти бесшумно. Лапшин приказал всем оставшимся занять перрон. Автомат дрожал в руках, отдача глушила слух. В какой-то момент он перестал различать, где свои, где чужие — только вспышки и силуэты между вагонами. Костенко бросил последнюю гранату и упал, зажимая бок. Капитан подполз к нему, но тот уже не дышал. Взрывная волна отбросила Лапшина к стене. Мир на секунду ослеп. Когда зрение вернулось, всё вокруг было в огне. Сквозь гул слышался ровный, будто чужой, звук — запись на его рации ожила, просыпаясь на миг: "Держать депо… любой ценой…" Он улыбнулся, не зная зачем. Потом поднялся, снял с плеча автомат и пошёл вдоль платформы. Вокруг валялись рельсы, дым, тени. Вдалеке дрон медленно снижался, светя камерой, словно смотрел прямо на него. — Ну что, — сказал он тихо, — приказ есть приказ. Он прижал приклад к плечу и нажал спуск. Когда тишина наконец легла на разрушенное депо, дроны ещё долго кружили над обугленными вагонами, передавая в эфир кадры пустого пространства. И только ветер, гулявший между рельсами, напоминал о тех, кто выполнил свой последний приказ.