Часть 1

В каменном саду, в главном здании Клана Не играет песнь «Очищения» как вдруг в беседку врывается Второй Молодой Господин Клана Не. Молодой парень вбегает с охапкой почти полностью сгорелых свитков и вееров. -Брат, что ты наделал! Это была моя драгоценная коллекция! Не Минцзюэ открыл глава и приказал сопроводить Мэн Яо до выхода из клана и сопроводить до Ордена Ланьлинь Цзинь. -Не Хуайсан! Ты опять носишься со своими веерами и картинами! Когда ты возьмёшься за саблю! - Брат я не хочу этим заниматься! - Ты наследник клана! Самый позорный наследник за все поколения! Не можешь даже саблю поднять! - Я не хочу быть наследником! Никогда не хотел! - Ты должен! Какой позор, даже обычный адепт нашего клана сильнее тебя! Все другие наследники давно прославились! Лань Ванцзы, достопочтенный господин Ханьгуан-цзюнь, Второй нефрит Клана Лань, гений в фехтовании и музыкальных искусствах! Цзян Ваньинь, достопочтенный Саньду Шэншоу, герой войны, самый молодой Глава Клана! Даже этот без клановый предатель, сын слуги Вэй Усян добился чего-то! - Но я, не они! Я это - я! Брат как ты можешь этого не видеть!? Разве чужое мнение важнее моего счастья!? - Да! Мне надоело слушать все эти бредни! «Незнайка» ордена Не! Слабак который не может даже саблей взмахнуть! Ты должен стать сильнее! - Я не хочу! Я ненавижу бои! И сабли тоже ненавижу! Ты только посмотри, что они с тобой делают! И не только с тобой! Наш отец, наш дядя, де- - Хватит! Ты не можешь и дальше позорить наш Орден! Ты- Аргх!! Внезапно Не Минцзюэ схватился за голову, глаза налились кровью, а тело окутала еле заметная тёмная ци. С рёвом мужчина метнулся вперёд с не людской скоростью и ударом ладони снёс ближайшего адепта с ног. Хруст костей, вскрик, и тело повалилось на каменные плиты. Второй адепт успел лишь взмахнуть мечом, но Глава клана, словно ослеплённый яростью зверь, вырвал у него клинок и с такой силой вогнал в ближайший камень по саму рукоять. -Брат? Б-брат…что с тобой? Но он не слышал. Он видел только тьму и врагов во круг. А голос в его голове кричал, визжал, звенел, давил, рвал сознание. Не Минцзюэ двигался, как воплощение самой бури. Его шаги звучали гулко, а каждый удар, как раскат грома. Он не различал лиц. Только движение, звук, тень. Любая попытка приблизиться к нему оканчивалась тем, что невидимая сила швыряла противников прочь. Сабля в ножнах отозвалась низким гулом, будто хотела присоединиться в буйстве хозяина, и воздух содрогнулся от выплеска ци. Темная энергия расползалась волнами — по земле, по стенам, по телам тех, кто не успел отступить. Ветер, пропитанный духовной силой, срывал фонари и рушил балки, крыша затрещала под натиском. -Брат! Брат пожалуйста хватит! Не Хуайсан схватил его в объятия. Крепко сжимал, смотрел прямо в глаза и не узнавал. - Гэгэ, это я! Посмотри на меня! Пожалуйста успокойся! Но в ответ он услышал только рык, а после удар. Парня откинуло на несколько метров сильно ударившись об камень. Поднял слезившиеся глаза, он не мог поверить в то, что видел. Его всегда сильный, стойкий и твёрдый как камень брат…озверел. Другие адепты подбегали, старались помогать но толку нет. Минцзюэ не слышал. Не видел. Он рвал, ломал, крушил — каждое движение напоминало удары молота. Кровь залива каменные ступени, а стены теперь казались потемневшими от густой ци, что струилась из тела Главы Клана, словно дым из треснувшего сосуда. Не Хуайсан сидел, зажимая ладонями раны,. Слышал крики, стоны, рыки, хрипы брата. Он видел, как тело Минцзюэ содрогается и бросается в бой, жилы проступают под кожей, а глаза — не человеческие, красные, полные боли и ненависти. -Перестань…пожалуйста брат…Ты же не чудовище…ты мой брат… На миг зверь остановился. Взгляд Минцзюэ метнулся на Хуайсана и… в этих глазах мелькнуло что-то человеческое. Сожаление? Страх? Но тьма вновь поглотила его. Сабля вспыхнула черным светом, и гулкий удар отозвался по всему саду. Тьма дрожала в воздухе, как дым после пожара. Ци скручивалась клубами, густая и тяжёлая, будто дышала сама. Не Минцзюэ стоял посреди двора, сжимая саблю так, что суставы побелели. Вены на шее вздулись, взгляд помутнел, глухое рычание снова сорвалось из горла и тело бросилось в бой. Каждое движение было не фехтованием, а яростью, воплощённой в форме удара. Он рвал землю, крушил камень, уничтожал адептов. С каждым мгновением его ци становилась гуще, темнее. От тела поднимался жар, будто он горел изнутри. Кожа на руках потемнела, будто пропиталась дымом, мышцы вздрагивали в конвульсиях. -Брат, пожалуйста хватит! Хватит! Это не ты! Не Хуайсан снова бросился к брату, но получил лишь удар саблей в плечо. Вскрик, брызги крови…он пал к ногам старшего мужчины. Чувствовал, как тепло и боль разливается по плечу и спине. Глаза застилала пелена, но он упрямо смотрел на искажённое яростью лицо брата. -Хватит...брат...пожалуйста... Но его голос утонул в новом витке безумия. Вихрь ярости не утихал. Казалось, сама земля содрогалась под ногами Не Минцзюэ. Адепты клана Не, превозмогая страх, снова и again бросались вперёд. Они пытались образовать живое кольцо, использовать связывающие заклинания, но всё было тщетно. Один за другим они падали, отброшенные нечеловеческой силой. Хруст костей, крики боли, звон разбивающегося оружия — всё это сливалось в оглушительную какофонию, заглушаемую лишь рёвом самого Не Минцзюэ. Он был подобен урагану, слепому и безжалостному, крушащему собственный дом. Не Хуайсан, истекая кровью, снова поднялся на ноги. Его рана горела огнём, голова кружилась, но он не отводил взгляда от брата.Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, пробиваясь сквозь густую, удушливую пелену тёмной ци. Она обжигала кожу, вызывая тошноту, но он шёл. Не Минцзюэ, почувствовав приближение, резко развернулся. Его глаза, налитые кровью, уставились на младшего брата. В них не было ни капли узнавания. Лишь чистая, животная ярость. Он занёс руку для удара. Но Не Хуайсана успел оттолкнуть другой адепт, подставляя себя под смертельный удар. -Гэгэ! Гэгэ, это я! Хуайсан! Ты же всегда защищал меня! Помнишь? Ты сказал, что будешь защищать меня, чтобы мне никогда не пришлось брать в руки саблю! Рука Не Минцзюэ дрогнула в воздухе. Мышцы на его лице задёргались, из груди вырвался сдавленный стон. Казалось, внутри него шла борьба. -Уй...ди. Убью! -Нет! Я не уйду! Если ты должен кого-то убить... тогда убей меня! Но я не позволю тебе остаться в этом кошмаре в одиночестве! Не Хуайсан распахнул руки, крепко обнимая брата. Он видел, как тело брата сотрясают конвульсии. Тёмная ци клубилась вокруг него, то сжимаясь, то снова вырываясь наружу. По лицу Не Минцзюэ текли чёрные слёзы, он схватился за голову и с грохотом рухнул на колени. Его сознание окончательно погрузилось в пучину внутреннего ада. Он затих, лишь лёгкий, непрекращающийся трепет выдавал невыносимые страдания, терзавшие его изнутри. Он сидел на коленях посреди разрушенного сада, среди тел своих учеников, и медленно, неумолимо горел в пламени собственной искажённой ци, став пленником в теле, которое больше ему не подчинялось. А Не Хуайсан, беспомощный и окровавленный, лишь сильнее сжимал его в объятиях, безмолвно умоляя небо о пощаде, которая, казалось, никогда не наступит. Леденящий душу вопль, нечеловеческий, полный такой агонии, что кровь стыла в жилах, вырвался из груди Не Минцзюэ. Это был не крик ярости, а звук ломающейся воли, разрываемой плоти и души. Хруст! Это был звук не костей, а чего-то более глубокого... духовного меридиана, лопающегося под невыносимым давлением. Правая рука Не Минцзюэ, та самая, что держала саблю, с которой он не расставался, неестественно выгнулась, а затем с громким, влажным щелчком отделилась от плеча. Не кровь, а сгусток черной, клокочущей энергии хлынул из раны. Рука с саблей с грохотом упала на камни, пальцы еще судорожно сжимали рукоять. -Нет! Не Минцзюэ не упал. Он сидел, колотя себя остатком левой руки в грудь, словно пытаясь выбить наружу того демона, что пожирал его изнутри. Его спина выгнулась дугой, и второй удар пришелся изнутри. Темная ци, не найдя выхода, рванула его плоть вдоль позвоночника. Кость треснула с оглушительным грохотом, и его могучий торс переломился пополам. Верхняя часть тела откинулась назад, держась лишь на лоскутах кожи и мышц. -Нет! Брат...братик... Одна нога, не выдержав чудовищной нагрузки, сломалась в бедре, отбросив голень в сторону. Затем вторая. Его тело, еще мгновение назад бывшее воплощением несокрушимой силы, теперь было похоже на изломанную, окровавленную куклу, которую невидимый великан швырнул на камни. Не Минцзюэ был еще жив. Его глаза, налитые кровью, смотрели в небо, но в них не было ни ярости, ни страха. Лишь бесконечные страдания, пустота, сожаления и смирение. Он пытался что-то сказать, но из его рта хлынула не кровь, а тот самый черный, едкий дым его собственной искаженной ци. Он был не разрублен мечом. Он был разорван изнутри силой, которую когда-то считал своим величайшим даром. Его легендарная мощь, его несгибаемая воля, всё это в конечном итоге стало орудием его казни, превратив его в жертву и палача в одном лице. Не Хуайсан продолжал крепко обнимать брата не желая его отпускать. Он не мог сделать хоть, что-то...мог лишь проливать горькие реки слёз и наблюдать, как последние клубы темной ци выходят из разорванного тела, а вместе с ними уходит и жизнь. -Спи спокойно...брат...Тебе больше не будет больно. Всё кончилось...Я стану сильнее, умнее...Я обязательно стану хорошим Главой Ордена... Проливая слёзы он закрыл пустые глаза и крепче обнял медленно остывающее тело. Но не сдержал громкие рыдания и сожаления. -Прости...прости меня брат! Мне так жаль! Пожалуйста прости меня! Прости, что я такой слабый! Прости, что не смог помочь! Прости меня! Прости братик! Пожалуйста вернись! Я стану сильнее! Буду слушать тебя! Больше не буду спорить! Я выкину все свои веера, книги, картины! Я выкину и сожгу всё! только вернись ко мне! Вернись! Пожалуйста...брат... Тишина, наступившая после, была страшнее любого грома. Она была густой, тяжелой, пропитанной запахом крови, смерти и сожженной духовной энергии. И посреди этого хаоса лежали обломки того, кто был Главой Ордена Цинхэ Не, и мальчик, который так и не смог его спасти.