_

Может ты и счастлив. Но я ощущаю, как почва уходит из под  ног. Моя рационализация как доступ к источнику объятий. Контроль над чувствами, которые могут накрыть с головой, если не оставаться осмотрительной. Если не держать ключевые моменты на виду, тело и его химические компоненты, возымеют надо мной власть. Ничего хорошего, в самозабвенном потакании эмоциям нет. Для меня по крайней мере точно. Хоть ты и говоришь, можно просто расслабиться, предаться моменту. А я не способна. Ведь все всегда воспринимаю всерьез. Человек, которого пускаешь ближе, чем одежду прилегающую к коже. Ближе, чем просто слова, плывущие по кромке воздуха. Если пущу по венам чувства, свободным течением. Если проявлю тепло, без сторонних мыслей и самонаблюдений. Ничем хорошим не обернеться. Для меня. По крайней мере в данной ситуации. Все, что начиналось с Хаоса и полуправд. Никогда не станет чем-то надежным. Разве что пыльный фундамент, который разлетиться лишь одного серьезного вопроса. Все очевидно. Когда человек готов дать пас, при любой неудобной "сложности". Нарекает дистанирующими словами, называя их шутками. Не пугают ни измены, ни минувшие чувства, ни расставания. Ничего. Лишь факты и их можно принять. Принять, идти дальше. Но быть разбитой фальшью. Невыносимо. Полностью переписать картину восприятия. Улыбки, которые несли что-то, по идее искреннее. Окажутся оскалом и массивом беспечного восприятия. Пространство комнат, что вмещало тела, окажется пространство, несущем лишь сумрак лжи. Один был открыто настроен, а второй лишь придерживался заранее, продуманного плана. Смотрели в разные стороны и дышали не одним и тем же воздухом. Захлебнуться в самоанализе, до ненависти к собственному бессилию, перед опустошающим. Опустошающим и прежде, но теперь интенсивнее. Убиться в безмолвных ответах на вопросы "почему?". Лишиться почвы под ногами. И быть отравленной. Отравленое тело, воспоминания, мысли, комнаты, переулки. Все. Абсолютно все. Будет залито ядом, который просто так не выветриться. Лишит всего, что могло быть приятным. Все станет пресным, все станет вновь убийственным и опустошающим. Вновь, доводящим до самоистязаний. До желания перестать дышать. До желание перестать ощущать телесность в заточении из тряпок и воздуха. Ничего не поможет. Ни выкинуть хлам, ни выместить злость. Ведь ее нет, а если и есть то лишь к себе. Вместо злости восседает печаль с пустым желудком, который бесконечно поглощает тебя, касаясь глазниц. И ты тонешь в этих желчных соках, не в силах выбраться. Ведь и без того отсутствие опор, выбило последнюю,  веру в человечность.