Свобода - слово которое больше не произнесешь

— С возвращением, Ким Глубина. Голос был хриплым, как будто пророс сквозь бетон. Я успела только повернуть голову — и удар. Резкий, глухой, не по телу — по сознанию. Мир погас. … Очнулась я в темноте. Голова гудела, запястья ныли. Я была привязана к стулу — крепко, без шанса на случайность. Передо мной — силуэт. Мужчина. Шаг вперёд — и лицо стало видимым. Алан Дорн. До боли знакомый. До той самой боли, которую он когда-то научил использовать. Он смотрел на меня, не торопясь говорить. Как будто наслаждался моментом узнавания. — Ты вернулась, — сказал он наконец. — Не просто в город. В себя. Я молчала. Потому что слова — это роскошь, когда ты не знаешь, кто ты теперь. — Ким Глубина, — повторил он. — Моё лучшее создание. Ты думала, что можешь быть Алишей? Учителем? Ты думала, что можно забыть, кем ты была? Я сжала зубы. — Я не Ким. Он усмехнулся. — Нет? Тогда почему ты здесь? Почему ты ответила на моё сообщение? Почему ты снова выбрала склад, а не класс? Я не ответила. Потому что он был прав. И потому что я не хотела, чтобы он был. — Ты пришла, потому что внутри тебя всё ещё живёт та, кто умеет видеть слабость. Та, кто умеет ломать. Та, кто умеет исчезать. Он подошёл ближе. Наклонился. — Добро пожаловать домой. А я — впервые за долгое время — почувствовала, что дом может быть ловушкой. Алан стоял передо мной, руки в карманах, как будто всё происходящее — просто деловая встреча. Но я была привязана к стулу. И он это знал. И наслаждался этим. — Помнишь, сколько я тебе платил? — начал он, голосом, в котором сквозила насмешка. — Помнишь, как ты уходила с деньгами, будто всё под контролем? Будто ты выбираешь? Он сделал шаг ближе, и свет упал на его лицо. Такое знакомое. Такое чужое. — Всё. Хватит. — Больше я тебе не плачу. — Теперь ты работаешь бесплатно. — И не просто работаешь — ты приносишь. — Деньги. Людей. Всё, что я скажу. Я дёрнулась, но верёвки только врезались в запястья. Он склонился ко мне, почти шепча: — У тебя нет выбора, Ким. Ты сама пришла. Ты сама открыла дверь. Теперь ты — моя. Не как раньше. Хуже. Он выпрямился, глядя сверху вниз. — Ты будешь делать, что я скажу. Когда я скажу. И как я скажу. Не потому что хочешь. А потому что не сможешь иначе. Он развернулся, как будто разговор окончен. — Добро пожаловать обратно. В твою настоящую жизнь. В ту, где свобода — это слово, которое ты больше не произнесёшь. (Тут могло бы быть хорошее продолжение, где Алишу спасут. Но у автора депресняк)