Часть 1

Гермиону раздражали многие вещи: отсутствие книг, непунктуальность, глупость — особенно, чавканье...этот пункт занимает отдельное почетное место, заносчивость, сквернословие, глупость уже была? Но больше всего она терпеть не могла сплетни. Они сопровождали ее в столовой, в школьных коридорах, туалетах, библиотеке, на занятиях и в гостиной восьмого курса. Если она была окружена людьми, ее неизменно пытались утопить в потоках нескончаемых, злых, завистливых, грязных сплетен. Во время завтрака она ковыряла в тарелке « что Теодор Нотт нашел в семикурснице с Хаффлпафа?», приправленное « слышали о помолвке Паркинсон?», и запивала это дело горячим « Астория Гринграсс сказала, что Малфой девственник и ужасен в постели». Гермиона поперхнулась и сильно закашлялась, чем привлекла к себе чрезмерно много внимания. Рон грубовато постучал ее по спине, а Джинни предложила платок. - У вас хоть какие-то границы есть? — Гермиона злобно посмотрела на мистера и миссис Поттер, которые с жадным выражением ждали продолжение темы. - Не будь ханжой, Гермиона. — Лаванда скорчила кислую гримасу. - Хотя бы не за столом! Я не хочу слышать о похождениях Малфоя. Или кого-либо еще. - Твое мнение не учитывается, тебя любая тема не устраивает. - Это неправда. Интеллектуальные вполне меня устроят. - Гермиона! — Джинни раздраженно шикнула на девушку, не желая оставаться в неведении. - Так вот, - все тут же забыли о недовольстве Гермионы, - говорят, он не нашел куда нужно...ну, вы поняли, а еще он отвратительно целуется, всю ее обслюнявил, и его руки были ужасно неуклюжими и потными. Тут же раздались хихиканье и продолжительные «фу». - А у него большой? - Она не успела понять, потому что он сразу...ну, вы поняли. - Так он скорострел? Хихиканье. Продолжительные «фу». Омерзительно. Гермиону раздражали многие вещи. Бестактность вызывала у нее чувство стыда и неловкости. Она мельком осмотрела общий стол восьмого курса, и увидела предмет горячей сплетни. Малфой, сжав челюсти, смотрел в пустоту перед собой. Его друзья — Паркинсон, Нотт и Забини выглядели наигранно веселыми и вели громкий разговор, вероятно, пытаясь его отвлечь. Они сидели...слишком близко, и, кажется, слышали каждое слово Лаванды и остальных. Омерзительно. Гермиона вскочила и зашагала прочь из Большого зала. Она не будет частью этого. Легко сказать. * * * Весь оставшийся день ее преследовал Малфой. Детали его внешности, особых предметов одежды, его размеры, с каждым упоминанием становящиеся все меньше и меньше, звуков, которые он издает, слов, которые произносит. Незнакомый ей, мифический образ Малфоя, обросший невероятными подробностями, казалось, почти заместил того Малфоя, которого она знала. Хуже всего было видеть его самого. Восьмикурссников было меньше, чем поступивших в этом году на первый курс. Так что, общие предметы, общий обеденный стол, общая гостиная. Она видела его почти также часто, как слышала эту громкую сплетню. Каждый раз Гермиона опускала глаза, чтобы не столкнуться с ним взглядом. Иногда в ней просыпалось любопытство и она позволяла себе смотреть, когда сидела позади него на занятиях, или шла по коридору. Когда груз войны спал с его плеч, он изменился. Дружелюбно общался, никого не задевал , перестал нападать на золотое трио и искать поводы унизить Гермиону. Однажды, во время бурного веселья поздним вечером в гостиной, когда Гермиона выпила лишнего и неуместно громко рассмеялась над самой несмешной в мире шуткой Симуса, она поймала взгляд Малфоя и он, сдерживая ухмылку,...подмигнул ей. Она мгновенно протрезвела, и остаток ночи не могла уснуть. В эту ночь ей тоже поспать не удалось. Она представляла неловкого слюнявого Малфоя, прижимающего ее к себе потными руками, достающего из семейников свой двухсантиметровый прибор, и хриплым голосом поквакивающего как сильно он ее хочет. Но когда она представляла его лицо, то никак не могла представить самого Малфоя, вместо него она видела… Рона. Вот черт. * * * Она надеялась, что к концу недели найдется новая сплетня, бодрая, нелепая, скандальная. Она соскучилась по жутким ежедневным статьям Скиттер, которая ушла в свободное плаванье и посвятила себя писательству. Новой сплетни не появилось. Любая из них меркла по сравнению с опозоренным, в прошлом самодовольным пожирателем — папенькиным сынком. Напротив, разговоры становились громче, смех откровенней, не хватало только статьи в газете. « Мальчик, который не смог». Малфой продолжал невозмутимо держать лицо и гордую осанку. Хотя, что он чувствовал на самом деле, было сложно предположить. Он мог бы использовать свои навыки унижений и вывернуть все против Астории. Но он этого не сделал. Он мог пустить слух, что она все выдумала, потому что… мало ли почему аристократы злословят. Но он не стал ничего отрицать, продолжая делать вид, что его это не касается. Гермиону мало что восхищает. И выдержка пожалуй войдет в первую десятку. Почти каждый вечер Гермиона размышляла о Малфое. Дважды за неделю Рон пытался остаться в ее комнате, но перед глазами тут же вставал образ потного, слюнявого...кого-то. Ее мозг, работающий без остановки генерировал новые мысли, развивая тему. Она кривилась, когда невольно проводила параллель между Роном и бушующими сплетнями. Ей было сложно признавать, что она прекрасно понимает Асторию. Рон никогда не отличался мастерством в постели. Он был неуклюжим, невнимательным, эгоистичным. Когда Гермиона намекала на отсутствие удовольствия, то сталкивалась со стеной раздражения. Целую неделю она подмечала, что его поцелуи слишком размашистые, а его язык оставляет после себя мокрым половину ее лица. Когда он пытался заигрывать с ней, отпуская шепотом развратные фразочки, его голос становился нелепым и сиплым. Она заметила, что в разговорах о Малфое представляет не белобрысого жилистого крас… Малфоя, а рыжего, с медвежьими пропорциями и детским лицом ее, казалось бы, столько лет желанного, Рона. Гермиону многое раздражало. И к концу недели она не смогла признаться себе, что ее раздражал Рон. * * * По воскресеньям Гермиона позволяла себе расслабиться. Она меньше читала и совсем не думала об уроках. После ужина она оставалась в гостиной, чтобы провести время с друзьями. К сожалению вечер был омрачен кучкой девушек с Асторией во главе, которые с неутихающим энтузиазмом обсуждали Малфоя. - Правда? Так и сказал? -А еще он… а потом… попытался… - Поверить не могу, а с виду такой…. Гермиона раздраженно спихнула с себя руку Рона и повернулась к компании девушек. -Браво, Астория! — громче, чем нужно. Все в комнате посмотрели на Гермиону. Плевать. - Меня восхищает то, с каким упорством ты выставляешь себя идиоткой. - Ты что-то сказала? — Астория бросила на нее презрительный взгляд. - Я сказала, что ты идиотка. -Гермиона вернула ей взгляд. - Умный, красивый, богатый, преданный и харизматичный парень выбрал тебя своей первой. Идеальный чистый лист, на котором ты могла написать все, что угодно, так, как тебе нужно. А учитывая его кропотливость и быструю обучаемость, он бы тебя не разочаровал. У тебя было бы все. Но вместо этого ты решила вынести на всеобщее обозрение, насколько ты недальновидна и невоспитана. А когда до остальных сплетниц дойдет, что я права, они выстроятся в очередь за одним только шансом, которого у тебя уже никогда не будет. Так что давай, продолжай, мы готовы слушать днями напролет. После этой тирады воцарилась тишина. Гермиона шумно вдохнула, наполняя грудь воздухом, сдула с лица свалившиеся пряди, и демонстративно уставилась в учебник о свойствах редких трав. Краем глаза она видела, как раздувались ноздри Астории, как высоко вздымалась в возмущении ее грудь, видела ее сжатые кулаки и сочащиеся ненавистью глаза. Гермиона почувствовала как кто-то оказался у нее за спиной. Кто-то очень высокий. Кто-то прокашлялся. - Очень мило с твоей стороны Грейнджер, но мне не нужны защитники. Щеки Гермионы запылали, благо, она сидела спиной к Малфою. Ей пришлось прочистить горло и собрать всю невозмутимость, чтобы ответить. - Дело вообще не в тебе, я просто ненавижу глупость и сплетни. Она встала, намереваясь запереться в комнате и вдоволь насладиться стыдом за свою внезапную лекцию и реакцию Малфоя. Только на полпути она поняла, что придется пройти мимо него. Когда она, слегка покачнувшись, обошла Малфоя, он бросил ей вслед: - Считаешь меня красивым? — ей не нужно было смотреть, чтобы распознать ухмылку. Словно не о нем были оскорбительные слухи, которые она прервала наверняка не менее оскорбительной для него речью. Словно ничто не имело значение, кроме необходимости ее смутить. Когда она оказалась в комнате, тут же бросилась лицом в подушку, сгорая со стыда. * * * Гермиона умела радоваться. Оглядываясь назад и осознавая, через сколько трудностей и кошмарных ситуаций ей пришлось пройти, она удивлялась своей способности находить хорошее даже в мелочах. Запах пыльных талмудов, которые она читала сидя у камина, вызывал в ней чувство тепла и уюта, посиделки на школьном дворе на свежескошанной траве под солнечными лучами окутывали безмятежностью, а каждая чистка зубов напоминала ей о том чувстве гордости за себя, когда она впервые перешла с десткой пасты на мятную и ощутила эту морозную бодрящую свежесть. Некоторые мелочи помогали ей справиться со стрессом. Едва проснувшись, Гермиона тут же вспомнила свой боевой монолог и свой позорный побег от Малфоя. Она попробовала дыхательную практику, но та оказалась бесполезной. Разочарованно стукнув по кровати руками, она взглянула на часы и удивилась, что проснулась слишком рано. У нее было несколько часов до завтрака, а появляться на людях раньше времени она сегодня не собиралась. Гермиона прикрыла глаза, восстанавливая в голове последовательность вчерашнего инцидента. Когда она дошла до Малфоя, нависающего за ее спиной, вспоминая тембр его голоса, вкрадчивость интонации, его запах, когда она проходила мимо, черты его лица, ухмылку и постыдный комментарий, Гермиона не заметила, как пальцы ее руки предательски пробежали по животу, двигаясь маленькими кругами и подобрались к кромке трусиков. « Считаешь меня красивым?» Как он мог такое предположить? Да, она сама так сказала, но как он мог? Гермиона раздраженно отодвинула хлопковую ткань и двинулась рукой ниже. Не может человек с такой бледной кожей называться красивым. А его скулы? Они такие острые, что кажется, если их коснуться, легко порежешься. Она собрала пальцами влагу и двинулась выше, находя точку снятия стресса. Такие скулы придают его лицу жесткие решительные черты. Такие… грубые. Совершенно некрасивые. Да, точно. Ее пальцы обводили круги вокруг клитора, посылая волны расслабления. А его брови? Темные, густые, резкие. Чересчур подвижные и… и наглые! С такими бровями нельзя считаться краси… Гермиона вцепилась второй рукой в простыню и прибавила темп. И вообще, он весь такой длинный! Длинные ноги, пальцы на руках и наверно у него длинный… представим, что длинный... Она рвано хватала воздух, сдерживая стоны. Длинный, бледный, резкий, как его скулы и брови и… И… И . . . Гермиона умела радоваться мелочам. Даже если они могли показаться немного сомнительными. * * * Как и ожидалось, завтрак оказался для нее тем еще испытанием. Вспоминая побег на драконе и сравнивая его с этой неловкостью под косыми взглядами, Гермиона предпочла бы еще раз грабануть банк. Она то и дело ловила на себе лукавый взгляд Джинни, подозрительный Гарри и раздраженный Рона. Точно. Рон. Она совсем забыла о Роне. Похоже защита сексуальной репутации Малфоя не входила в его представление об отличительных чертах своей девушки. Что ж, с этим ей придется разобраться позже. Был еще один взгляд, который ей с трудом удавалось избегать, а еще сложнее интерпретировать. Игнорируя собственное предательское любопытство, она то и дело ловила Малфоя на разглядывании ее персоны. Гермиона могла бы описать выражение его лица как задумчивое или прожигающее, или скучающее. С некоторых пор ей было сложно его читать. - Эй, ты с нами? - Что? - Говорю, Астория вчера рвала и метала. — Джинни склонилась над столом, чтобы оказаться ближе к Гермионе, и их перешептывания не подслушали другие. - Кто-то должен был ее осадить. — Гермиона с невозмутимым видом отпила свой кофе, словно это не она заливалась краской при одной мысли о вчерашнем позоре. - К слову, Рон тоже не был в восторге. - Не понимаю, что его не устроило, — и когда она научилась так хладнокровно лгать? - Может то, что ты заступилась за Малфоя? Того, который поливал тебя грязью все школьные годы. - Мы все изменились. Думаю, очевидно, что и Малфой тоже. - Согласна. Тренировки по квиддичу не прошли даром, ты заметила каким он стал сексуальным? Гермиона в этот момент делала глоток, о чем сильно пожалела, выпрыснув все в лицо подруге. Джинни вздернула бровь и достала платок. - Знаешь, мне больше нравилось когда ты не была такой эмоциональной. К твоему сведению, я не нуждаюсь каждое утро в дополнительном душе. - Мерлин, прости. Гермиона робко огляделась по сторонам, чтобы оценить масштаб катастрофы. Ну конечно, он на нее смотрел. Его левая бровь взлетела, а рот скривился, точно он сдерживал рвущийся наружу смех. - Боже, какой позор… - Тебе бы пропить успокоительные, дорогая. Кстати, ты заметила, как он на тебя пялится? - Думаю, я уже наелась. Гермиона считала себя устойчивой к осуждению и излишнему вниманию. Умные люди тоже иногда ошибаются. * * * - Придешь на тренировку? Гермиона одарила Рона тыжезнаешьответ взглядом и вернулась к чтению. - Надерем сегодня задницы слизеринцам, — ее реакция не могла погасить его настрой. Подумав о задницах слизеринцев, Гермиона закусила губу, сделав вид, что задумалась. - Только ради тебя, Рон. Он улыбнулся во все зубы и смачно чмокнул ее в губы. Гермиона решила, что отныне она виртуозная лгунья. * * * Завидев Гермиону на трибуне, Джинни одарила ее понимающей улыбкой. Гермиона решила, что не понимает, что там напридумывала себе ее подруга. Гермиона не понимала многие вещи. Например, как можно не подготовиться к уроку, или почему волосы необходимо укладывать, чтобы они не выглядели как метелка, почему Малфой в квиддичной форме выглядел невероятно сексуально, или почему, будучи умнейшей ведьмой своего поколения, она не понимала столь многих вещей. Ей было непонятно, как Малфой так уверенно летает, совершенно не придерживая рукоятку метлы, используя только свои накачанные бедра в этих облегающих штанах. Ее удивляла сила его рук, когда он, крепко вцепившись в древко срывался вниз, выполняя очередной трюк. Она не знала, откуда в человеке столько самовлюбленности, нарциссизма и желания покрасоваться. Гермиона решительно не понимала, почему она должна отвлекаться от своих мыслей, когда одна из команд забивала очередной гол, ведь итог игры будет зависеть от ловца, поймавшего снитч, а она, как преданная болельщица, должна пристально следить за ситуацией на поле, в частности, за командой противника. Она была бдительна, и совсем не понимала, почему в ноябрьской прохладе ей вдруг стало так жарко. Она не поняла, что услышала раньше, громкий свистящий звук или выкрик « Грейнджер!» таким знакомым, раздражающим, властным голосом. Она не поняла, что происходит, и откуда появилось яркое ощущение боли в животе и спине, почему перед глазами поплыло, а перед ее лицом возникло перепуганное лицо того, кого она считала категорически некрасивым. Гермиона не поняла, почему сильные руки подхватили ее, почему голова закружилась и откуда взялось это ощущение полета. Гермиона не понимала многих вещей. И когда она очнулась в больничной палате, она не поняла, почему первое, что она увидела, было лицо Рона. * * * Перед завтраком друзья забрали ее из больничного крыла. Отходя от действия костероста и обезболивающих, Гермиона вяло ковырялась в тарелке. - Ты просто застыла. Мы боялись, что бладжер тебя убьет. - Это была бы самая нелепая смерть из всех возможных. — голова Гермионы раскалывалась, и она подперла ее ладонью. - Малфой так быстро среагировал. Бладжер был на полпути, когда он рванул в твою сторону. - Раз он такой герой, почему ей переломало ребра? Гермиона нахмурилась, не способная соединить две части этого предложения в разумную мысль. - Рон просто ревнует, что это не он отнес тебя в больничное крыло. - Малфой отнес меня? - Взял на руки и полетел. — Джинни многозначительно подняла брови. Гермиона всегда была человеком, который задумывается о разных вещах. А Малфой был тем человеком, который заставлял ее задумываться чаще всего остального. * * * - Если бы Темный Лорд знал, что одну из его главных врагов можно устранить бладжером, война могла закончиться совсем по-другому. Не против? Гермиона тупо уставилась на Малфоя, указывающего на стул за ее столом. Она считала этот стол своим. Он был уютно спрятан в глубине библиотеки, и снующие туда-сюда студенты отвлекали здесь гораздо меньше. Гермиона задумалась, будет ли приемлимым разделить его с человеком, который косвенно спас ее жизнь. Не успев определиться с ответом, она толкнула противоположный стул ногой, приглашая Малфоя сесть. Малфой сразу погрузился в чтение, и она подумала о вежливости. - Малфой? - М? - Спасибо. Он оторвался от книги, посмотрел ей в глаза и кивнул, а затем продолжил читать. Гермиона посмотрела на стопку книг, которую он принес. - Это не школьные книги. Что ты читаешь? Если это книги из библиотеки Малфоев, она просто обязана на них взглянуть. Гермиона задумалась, согласится ли он одолжить их, или не захочет, чтобы она прикасалась к собственности Малфоев. Хотя, учитывая ее спасение и то, что он не побрезговал к ней прикасаться, а теперь и сидеть с ней за одним столом, могло означать изменения в его принципах. - Если бы я хотел поболтать вместо чтения, выбрал бы компанию Паркинсон. Он даже не оторвал взгляда от страницы. Гермиона потянулась к стопке книг, за что тут же получила легкий хлопок по руке. Возмутительная наглость! Подсесть в библиотеке к Гермионе Грейнджер, и не поделиться с ней книгами. - Болван. - Заучка. Обменявшись любезностями, они углубились в чтение. Периодически Гермиона подглядывала в его книгу, но навыком незаметно читать вверх ногами мелкий шрифт она не владела. Она сделала мысленную пометку устранить этот недостаток. Гермиона оторвалась от изучения практики беспалочковой магии, когда в глазах уже поплыло. Проморгавшись и посмотрев вперед, она запоздало поняла, что перед ней должен был сидеть Малфой. Гермиона задумалась, как она могла пропустить его уход. - Так и знал, что ты здесь! Она подскочила от раскатистого баса ее парня. Рон плюхнулся на стул возле нее и, максимально приблизившись, томно прошептал: - Знаешь, чего я никогда не делал в библиотеке? Гермиона знала ответ. Это было чтение. Но, очевидно, он имел ввиду что-то другое. Что-то неловкое, неуклюжее и слюнявое. Гермиона подумала, что тоже хотела бы научиться исчезать незаметно. Рон положил теплую руку ей на бедро и решительно двинулся выше. - Мы в библиотеке! - Тут никого уже нет. - А что, если кто-то придет? - Кроме тебя в такое время здесь никого не бывает. Это было неправдой. Возможно. Отчасти. Его пальцы коснулись ее промежности и, отодвинув ткань, пробрались ко входу, грубо толкнувшись внутрь. Гермиона сдержала шипение, размышляя, в какой момент она просчиталась, и что привело ее к этой минуте. - Я думал о тебе сегодня в душе. Гермиона подумала, использовал ли он очищающее, прежде чем залезть к ней руками в трусы. Она подозревала, что знала ответ. Его пальцы продолжали двигаться в ней, игнорируя недостаточное количество смазки и переднюю стенку, трение о которую вызывает невероятные ощущения. А его рот оказался прижатым к ее шее. Слишком влажный. Слишком неуклюжий. Рон резко вытащил из нее пальцы и с легкостью поднял и усадил Гермиону на стол. Он потянулся к брюкам, быстро расстегивая ремень, быстро достал член и, быстро стянув с нее трусы, быстро вошел. Гермиона смотрела на книжный стеллаж, разглядывая корешки и задумалась, существовала ли книга, которая могла бы решить ее проблемы. У нее над ухом зазвучало надрывное кряхтение и, через несколько толчков, Рон обмяк, повалившись на нее. С трудом удерживая его вес, Гермиона подождала, пока Рон придет в себя и отодвинется. Она использовала очищающее и противозачаточное заклинание, натянула белье обратно и, как ни в чем не бывало вернулась на свое место, сделав вид, что читает. Гермиона подумала, сколько таких сеансов в библиотеке и вне ее она сможет еще пережить. Ответ пришел быстро. Нисколько. - Ты что, продолжишь тут сидеть? Мы могли бы переместиться в спальню. Гермиона захлопнула книгу и, выдержав паузу, чтобы набраться смелости, выпалила: - Нам нужно расстаться. - Что? - Расстаться. Я хочу расстаться с тобой. - Почему? - Почему? Почему… Мне… Мне не нравится секс. - Не нравится секс? - Нет. Я думала, со временем понравится, но это не так. Я не хочу лишать тебя такой важной части жизни, так что думаю, будет лучше, если мы расстанемся. - Расстанемся. - Да. - Ты с ума сошла? - Я серьезно, Рон. Он недоверчиво осмотрел Гермиону. - Не нравится секс? -Да, не нравится секс! — громче, чем стоило. - Расстаемся. - Да. - Поверить не могу. - Мне жаль. - Я думал, ты любишь меня. - Конечно люблю. И поэтому больше не могу скрывать это от тебя. На его лице было выражение, словно она заехала ему в солнечное сплетение. - Расстаемся. - Да. Ради теплых чувств к Рону, она готова была играть в повторялки столько, сколько ему потребуется, чтобы принять ситуацию. - Я не устраиваю тебя в постели? - Дело… дело не в тебе. - Верно. Те разговоры, что ты не получаешь удовольствие. - Именно. - Ты могла бы...пойти на компромисс, если ты любишь меня. - Ты заслуживаешь большего. Девушку, которой тоже будет нравиться секс. - Расстаемся. - Да. - Поверить не могу. - Мне жаль. Он смотрел на Гермиону еще несколько секунд, а затем рванул к выходу. - Фригидная дура! Ей хотелось выпалить что-нибудь обидное в ответ, но Гермиона сдержалась, задумавшись над причиной и следствием, плохим сексом и способностью лгать. Она смотрела в проход, в котором недавно исчез Рон, с облегчением думая о том, что ее мучения закончились. Всего-то и нужно было сорвать пластырь. Еще приятней осознавать то, что под ним нет никакой раны. Стук каблуков из-за задних стеллажей заставил ее подумать о других вещах. Таких как уместность, правила приличия, сплетни и Малфое, который… - Доброй ночи. ...невозмутимо прошел к выходу, даже не взглянув в ее сторону. * * * Ей пришлось дождаться глубокой ночи, чтобы последние студенты, любившие посидеть и поболтать в гостиной, разбрелись по своим спальням. Бродя по школьным коридорам, Гермиона думала о репутации. Еще несколько дней назад Малфой был главной мишенью и причиной сплетен, перешептываний, хихиканья. Она так сильно хотела, чтобы образ неудачливого любовника-Малфоя перестал ее преследовать на каждом шагу, что, очевидно, вселенная ее услышала. Теперь ее очередь распалять злые языки. Рон наверняка уже всем заявил, что она фригидная дура, неприменно отметив, что это он бросил ее. Кто ей потом поверит? А Малфой уже пустил слух о том, что она трахается в публичных местах. В святилище, можно сказать. В утренней газете на первой полосе будет красоваться заголовок «Золотая девочка — неудавшаяся шлюха. Последние новости о Героине войны». Макгонагал исключит ее из школы, за нарушение регламента и создание негативного прецедента. Ей не светит никакая карьера в министерстве магии, и даже в бордели ее не пустят, по подозрению в непрофессионализме. Она толкнула дверь в гостиную и замерла. На диване, удобно развалившись, сидел Малфой. В руках у него была газета, а на столике перед ним стакан виски. Он окинул ее удивленным взглядом. Гермиона обреченно выдохнула и, подойдя к нему, плюхнулась рядом на диван. - Уже всем растрепал? Он выдержал мучительную паузу длительностью в пять секунд, прежде чем ответить. - Знаю, что ты не очень высокого мнения обо мне, но я воспитан джентльменом. А вот Уизелу это понятие не знакомо. - Что он говорил? - Много чего. - А конкретней? - Ключевые моменты это «фригидная» и «я ее бросил». - Так я и думала. - Если тебе станет легче, Поттер ему врезал. - Правда? - А миссис Поттер добавила от себя. Гермиона грустно ухмыльнулась. - Позора не избежать, да? - Добро пожаловать в клуб. Он отсалютовал ей бокалом и сделал глоток, затем поставил его на стол, и Гермиона подумала, что этот день заслуживает того, чтобы завершиться так, как ей взбредет в голову. Она схватила бокал и залпом его осушила. - Могла попросить. Малфой призвал второй бокал и налил им еще. Гермиона проследила, как он взял тот, из которого она только что пила, и сделал глоток. Она задумалась о брезгливости, предрассудках и о том, что люди меняются. - Может рыжий и поверил в твой блеф, но лгунья из тебя так себе. - Что ты имеешь в виду? - Не нравится секс? В жизни не поверю, что такая темпераментная яркая ведьма решит что секс ей не интересен. - Ты то что знаешь о сексе? - Туше. Они синхронно отпили из бокалов. - К слову, за последнюю неделю я изучил много литературы на эту тему. - Так вот, что ты читал. - И я думаю, что на самом деле ты прекрасно знаешь, чего хочешь. Просто Уизел слишком туп, чтобы тебе это дать. - Разговоры о сексе с Малфоем. Этот день не может стать еще страннее. - Я думаю, что тебе нужен кропотливый, быстро обучаемый мужчина и, возможно, как ты говорила — чистый лист? Гермиона слишком много раз прокрутила в голове свой собственный монолог в сторону Астории, чтобы понять, что Малфой имеет ввиду, возвращая ей ее слова. - Мы могли бы помочь друг другу. Гермиона, только что сделавшая глоток виски, прыснула на Малфоя. Пока он, вздернув бровь, невозмутимо применял очищающее, она задумалась о том, почему некоторые вещи так сложно даются, например, навык не пить в тот момент, когда тебя собираются шокировать. - Ты предлагаешь мне заняться сексом?! - Еще немного громче, и тебя услышит даже Макгонагал. Гермиона перешла на яростный шепот. - Ты с ума сошел? - Ты считаешь меня красивым, умным, харизматичным… - Это вырвано из контекста! - А я считаю тебя привлекательной, страстной и интересной. - Интересной? А мне вот интересно, с чего ты, после стольких лет издевок, посчитал уместным предложить мне секс? Выпитый виски очевидно успел подействовать, потому что время для Гермионы стало идти по-другому. Вот Малфой медленно склоняется к ее лицу, его мускусный парфюм заполняет ее ноздри, а его бархатистый голос туманит ее рассудок. - Потому что, Гермиона, когда ты научишь меня доставлять тебе удовольствие… Она нервно сглотнула, когда картинки возможного удовольствия пронеслись у нее перед глазами. - … это будет самый чувственный, страстный и головокружительный опыт для нас обоих. Гермиона задумалась, почему раздражающая манера растягивать гласные, приправленная порцией виски, вызывала такой странный эффект. Будь она трезвая, Гермиона охарактеризовала бы его как возбуждение. Она облизнула губы, пытаясь собрать мысли. - Это звучит как… полное безумие. - Разве тебе не хочется немного безумия? Отведя взгляд от пространства в дюйме от его шеи, проследив, как мучительно медленно двинулся его кадык от сглатывания, она посмотрела ему в лицо, и обнаружила, что губы Малфоя находятся в неприличной близости от ее лица. Гермиона задумалась о том, как работает мозг, посылая импульсы в тело, заставляя его подчиняться и двигаться, о том, как некоторые вещи делаются на автомате, а некоторые - совершенно неожиданно для самой Гермионы - против собственной воли. Очевидно, ее пьяный предательский мозг, вынудил ее приблизиться губами к губам Малфоя, а затем робко прижаться к ним. Закончив поцелуй, она, словно приклеенная к его губам, заглянула в его глаза и увидела в них вожделение. Гермиона тихо простонала и, закрыв глаза, снова прижалась в поцелуе, обхватив его нижнюю губу. Малфой застонал в ответ, отвечая на поцелуй. Он действовал мягко, нерешительно, но она чувствовала силу его желания в том, как жадно он сминал ее губы в ответ. Его крепкие руки легли ей на талию, притягивая ближе, и Гермиона с неожиданной резвостью оседлала его колени. Малфой с силой прижал ее к себе, позволяя почувствовать его мускулистую грудь, напряженные мышцы плеч под ее руками, а так же твердость его возбуждения сквозь ткань его брюк. Желая большего контакта, она толкнулась промежностью, отчего Малфой шумно втянул воздух сквозь зубы. Повторив движение, она полностью перехватила инициативу, углубляя поцелуй. Малфой действительно быстро учился. Сначала он только обхватывал ее губы своими в ответ, затем, когда она решительно раскрыла его рот языком, стал повторять движения языка за ней. Он был внимательным, жаждующим изучить ее и очень, очень, очень… вкусным. Вероятно, вкус виски тоже сыграл свою роль, но Гермиона подумала, что в данный момент это не имеет никакого значения. Где-то между тем, как одна его рука переместилась ей на затылок, а вторая мягко сжалась на ее левой груди, Гермиона поняла, что Малфой уже перехватил инициативу, и сейчас сам задавал темп. Он разорвал поцелуй и, прежде чем Гермиона успела разочарованно выдохнуть, прижался губами к ее шее. Малфой оставил дорожку чувственных размеренных поцелуев до ключицы. Затем она почувствовала, как он нервничает, пытаясь расстегнуть пуговицы ее блузки в попытке не дать ей передумать. Гермиона, решительно настроенная не передумывать, откинула голову назад и убрала с плеча волосы. - Еще. Меньше, чем через секунду его рот снова прижался к ее шее, на этот раз всасывающими поцелуями, пока его руки решительно боролись с ее одеждой. Когда с пуговицами было покончено, Малфой двинулся ниже, покрыл поцелуями холмик правой груди, там, где она не была прикрыта бюстгалтером. Он помог ей стянуть блузку и нащупал застежку ее бюстгалтера. Не желая тратить время на его борьбу с застежкой, Гермиона решила, что научит его в следующий раз, и сама расстегнула. Воодушевленный, он стянул с нее лишний предмет одежды, а затем, отстранившись, восхищенно уставился на ее грудь. Его взгляд метался от одной груди к другой и обратно. Он заглянул Гермионе в глаза, шумно сглотнул, а затем нежно обхватил губами сосок, накрыв вторую грудь ладонью. Гермиона шумно дышала, сдерживая стоны и елозя по твердости в его брюках. Малфой отстранился от ее груди и по влажной коже прошлась прохлада воздуха. - Стой, я… - Не останавливайся. Уверенным движением она притянула его голову обратно к груди. Он подчинился, продолжая ласку. Его рука стала сильнее сжимать грудь, а самого Малфоя затрясло. Он простонал ей в кожу и через несколько секунд замер. - Мерлин, я… Он кончил. Но Гермиону это совершенно не интересовало. - Не отвлекайся. Малфой озадаченно на нее посмотрел, но под требовательным взглядом вернулся к ее ублажению. Его рот переместился на вторую грудь, а другая рука мягко пощипывала набухший сосок. - Да… вот так… Мерлин… да... Гермиона ощутила, что он снова в боевой готовности и от осознания собственной нужды, распахнула глаза. Она вцепилась в его ремень, растегнула ширинку. - Сними штаны. Она приподнялась, чтобы он мог выполнить ее приказ. - Трусы тоже. - Да, сейчас. Малфой сильно нервничал и двигался неуклюже, едва ее не уронив, но Гермиона была слишком возбуждена, чтобы придавать этому значение. Она бросила взгляд вниз, оценить… крайне внушительный размер. Она удивленно открыла рот, глядя ему в глаза. - Он...он...большой… - Разве? - Он больше, чем у… - Избавь меня от представления члена твоего бывшего. Гермиона, опомнившись, отодвинула трусики в сторону и, не потрудившись очистить член от спермы, направила его ко входу. Глядя Малфою в глаза, она медленно опустилась на всю длину. Тишину гостиной разорвал их общий стон. - Блядский Мерлин. Она оперлась о его плечи, медленно поднялась и снова опустилась на член. Малфой крепко держал ее за талию. Она смотрела на его приоткрытый рот, поалевшие распухшие губы, ровный ряд белых зубов, которые она остро захотела ощутить на своей груди. Гермиона смотрела в его потемневшие глаза и думала о том, насколько ей сейчас хорошо. А потом снова приподнялась и опустилась, срывая их рваные вдохи. Она взяла одну его руку, и, с помощью беспалочковой магии, применила очищающее. - Впечатляет. - Заткнись. Гермиона притянула его руку к своему лицу и, не разрывая зрительный контакт, взяла его большой палец в рот, немного пососав и обильно смочив слюной. Затем направила его руку между ними, к промежности, под резинку трусиков, поместив его большой палец прямо на клитор. Малфой нервно сглотнул. - Клитор? - Да. - Что мне делать? - Круговые движения, вот так. Она показала, как нужно двигать пальцем на своем соске. - Так? - Мягче. Да, вот так. Гермиона продолжила двигаться на члене, ощущая, как он раз за разом заполняет ее. - Прикуси сосок. Малфой тут же наклонился к ее груди. - Только легонько. Он остранился и демонстративно взглянул на нее, как на идиотку, решившую, что он сделает это во всю силу. Малфой закатил глаза, вероятно, вспомнив, кто ее бывший, и вернулся к груди. Гермиона тихо простонала, когда почувствовала легкий укус. - Еще. Малфой продолжил ласку, чередуя укусы, посасывания и подразнивания языком. Она запрокинула голову, переполненная ощущениями. Это было чистое безумие. То, какая она была разгоряченная, обласканная, услышанная. Как под руками Малфоя ее тело становилось податливым и чувствительным. Как это было грязно, нежно, страстно, неприемлемо. Волны удовольствия накатывали на нее, и Гермиона почувствовала острую необходимость в разрядке. - Быстрее. Да. Да! Мерлин... Малфой уверенно держал темп, продолжая ласкать ее грудь, и помогая Гермионе насаживаться. - Я сейчас...я… Волна оргазма обрушилась на нее. Гермиона закричала. Она затряслась, вцепившись в Малфоя, чувствуя, как влагалище крепко сжимается вокруг члена. Она рухнула на Малфоя без сил, уктнувшись носом в его влажную шею. Его немного потряхивало, видимо, он кончил вслед за ней. Гермиона слезла с обмякшего члена, наблюдая, как по ее бедру стекает сперма. Почему-то ей не хотелось тут же избавиться от нее. Она была доказательством того, что Гермиона не сошла с ума и ей это все не приснилось. Малфой уронил голову на спинку дивана, пытаясь отдышаться. - Ты такая громкая. Нам стоит быстрее уйти, если ты не хочешь, чтобы сюда сбежались все любопытные. - Вот черт. Гермиона, чуть не свалившись, соскочила с его колен, в поисках своей одежды. - Я потрахалась с Малфоем в общей гостиной. - И тебе понравилось, — он уже натянул штаны, наблюдая, как она борется с пуговицами. - Заткнись. Это… это все виски. Да. Ты напоил меня. — она ткнула в Малфоя пальцем. Его лицо тут же изменилось. - Хочешь сказать, я воспользовался тобой? - Я...нет, но… - Потому что очевидно, что это ты использовала меня всеми доступными способами. Он хитро прищурился, хотя Гермиона уловила нотку облегчения. - Ты придурок! Он сделал шаг вплотную и глядя сверху вниз прочеканил: - А ты маленькая, похотливая стерва. - Что? Чертов засранец! - Я тот, с кем ты кончила! - Один раз потрахался, и теперь ты бог секса? - Может и нет, но твоя киска считает иначе. - Ты...ты… Он не дал ей придумать кто он, впившись в ее рот поцелуем. - Я отличный ученик, не правда ли? Гермиона раздраженно зарычала и топнула ногой. - Тебе что, три года? - Заткнись. Набрось на меня дезиллюминационные чары. - Ты так громко орешь, что если кто-то нас и слышит, то прекрасно узнает твой голос. Так что невидимость тебе не поможет. - Малфой! — она перешла на шепот. Он закатил глаза и подчинился. Гермиона всегда была человеком, который задумывается о разных вещах. И сейчас, пробираясь на цыпочках по коридору, она думала, чем они с Малфоем займутся в следующий раз.