***

Катя не помнит, когда ей в последний раз дарили нормальный подарок. Родители, будучи не сильно зажиточными людьми, обычно ограничивались книгами - в не самые финансово удачные для семьи годы это могли быть потрёпанные сборники рассказов какого-нибудь душного дядьки, жившего в позапрошлом веке, или повторы тех книг, что затерялись на пушкарёвских антресолях где-то между банок с соленьями и папиными дырявыми сапогами, выкинуть которые у мамы не поднималась рука. Также дарили одежду, чаще самостоятельно сшитую-связанную, добротную и «приличную». Семилетняя Катя больше мечтала о волшебной палочке, чем о дублёнке, но в суровых сибирских реалиях у родителей были свои приоритеты. И язык не поворачивался сказать маме, что очередные варежки, пусть даже кропотливо и с любовью сделанные, Кате не нужны - у неё ещё предыдущие не потерялись, спасибо заботливо пришитой резинке. Самым роскошным подарком стали золотые серьги на восемнадцатилетие, впрочем, не ляпни тогда папа: «это и на Новый год заодно!», радовалась бы сильнее. Близость дня рождения к общенациональному празднику слегка съедала объёмы счастливых эмоций, притупляя их: в предпраздничной суете двадцать девятое декабря сливалось с тридцатым и тридцать первым в один сплошной последний рывок - успеть, достать, догнать, подвести итог, нарезать салат, купить подарки, закончить отчёт, переключить на канал, где показывают «Иронию судьбы», пообещать троюродной тётке, что обязательно заглянешь к ней на Рождество, сообразить подарок для этой тётки, поставить ёлку, помочь отцу с больной спиной выкопать машину из-под снега, поскользнуться и отбить задницу о гололёд, простыть и вылечиться, отправить последнее электронное письмо, вспомнить, что в Европе не гуляют пол-января и уже третьего числа нужно будет связаться с Прагой… а, да. День рождения. О нём помнили родители, с утра вручив дочери конвертик-открытку со скромной суммой - и ни-ког-да Катя, разумеется, не скривит лицо в стиле «а чё так мало?!», пенсии не те, папина зарплата бухгалтера Никамоды пусть остаётся у него на счету, а благодарна она им и так. Без купюр. Колька забежал, оглушил свистком-язычком прямо в ухо, всучил воздушный шарик, а остальной подарок обещался отдать вечером. Другу (сначала школьнику, затем бедному студенту, потом безработному выпускнику) она претензий никогда не предъявляла - в самом деле, ну не встанешь же в позу и не заявишь, что достойна бо́льшего. CD-диск любимого исполнителя, скромный букетик, ежедневник с забавной обложкой, билетик в кино, настольный календарь, фоторамка с их дурацкой детской фотографией, где у Зорькина нет переднего зуба, а у Пушкарёвой косички топорщатся, словно током шандарахнуло… Приятные, чисто символические мелочи, ведь между ними есть кое-что более важное: дружба. Безусловная поддержка, когда не нужно изображать из себя что-то, фильтровать речь и оглядываться - поймёт или нет? Коля Катю понимал, она отвечала ему взаимностью, однако от идеи знакомства с подружками отказывалась. Некрасиво как-то получалось, ситуация была с душком: настоящий Зорькин Н.А. был хорошим человеком и другом, отличным экономистом, приятным соседом (сколько бы папа его ни гонял, а всё же относился по-отечески), но сильно отличался от своей разрекламированной версии, озвученной Женсовету в кафе «Ромашка». За праздничным столом пришлось бы признаться в наглом вранье, расписаться в уязвлённой самооценке и комплексах - мало того, что приукрасила парня, так ещё и отвела ему роль жениха, ни больше, ни меньше! Отсутствие помолвочного кольца, нежелание Кати сильно распространяться на эту тему, запинки и несостыковки не смущали секретариат Зималетто, свеженькую сплетню они раздули до масштаба региональных новостей, и теперь вся компания знала, что у Пушкарёвой имеется богатый, красивый, успешный, но не очень высокий жених… - А Коля-то твой что подарил? - Вылезла Таня под мышкой у Шурочки. - Машину? - Или квартиру? - Присела на стойку ресепшена Маша. Светлана неверяще покачала головой, но свою версию выдвинула из соображений «у кого что болит». - Может, деньгами дал? - Да ну, неинтересно, - отмахнулась Тропинкина и влезла Кате в лицо, поигрывая бровями: - Пушкарян, колись! Или там что-то… интимное? В женском гоготе становится душно и пылают уши, и только появление Киры Юрьевны их остужает. Вот, чьё поздравление бальзамом на душу - быстро, по-деловому, без сиропных комплиментов и шуточек. Не от всего сердца, потому что Воропаева в принципе не рада факту рождения помощницы Жданова, которая только и делает, что ме-ша-ет спокойной работе в застойном болоте, счастью семейному или хотя бы традиционным скандалам на весь Кутузовский. - …и если вы не хотите получить групповой выговор, будьте добры разойтись по своим рабочим местам, - опоздавшую Вику, крадущуюся от лифта, Кира очень удобно не замечает. - Катя, думаю, ваш начальник уже весь извёлся, репетируя поздравление. Идите! Но Андрей Палыч, как выясняется, даже не знал. Катя вот знает, что у него день рождения будет десятого апреля, и уже голову сломала, прикидывая, что подарить. Роман Дмитрич родился шестого июня, Кира стала старше четвёртого сентября - всю приёмную отдела продаж тогда завалило цветами, и Пушкарёва лично по распоряжению Жданова заказывала столик в ресторане. Федя будет отмечать восьмого марта, преподнеся голубоглазого, мускулистого и сладкоголосого себя в подарок прекрасным дамам. Девятнадцатое апреля, второе мая, четырнадцатое июля, тридцать первое октября… Катя в курсе, когда день варенья даже у Виктории Аркадьевны и Сергея Сергеича, поздравившего её у входа в башню стишком. Припоминать, как он заламывал ей руки летом, Катя не стала. - Катюш, а почему я не знаю, что у вас сегодня праздник?! - Жданов пытается перекинуть вину на помощницу, но на ту и так достаточно навешано: картина и цветы, пальто с шарфом, финансовая отчётность, отговорки для банков, предложения для поставщиков. - Это вы мне скажите, - жмёт плечами Катюша и бочком ползёт в сторону своего рабочего места. Веточки золотарника тычутся в стёкла очков, хрупкие ромашки сыплются лепестками ей в декольте, зелёные листья гиперикума щекочут щёки, и выражения лица начальника не видно. Кате вообще в последнее время сложно на него смотреть. Потому что страшно - вдруг в его глазах возникнет эмоция отвращения? Потому что стеснительно и сомнительно - вдруг ему не нравится то, что он видит? Что, если это всё розыгрыш, как тогда, в университете? Только Денис был ленивым говнюком, за которого Пушкарёва писала лекции, а Андрей Палыч… Он в некотором смысле тоже ленивый говнюк, если посмотреть правде в глаза, но ответственности на нём больше. Решения серьёзнее, суммы внушительнее - одних только дешёвых тканей ради коллекции они могут закупить на миллионы! А фурнитура, а оформление для показов? Реклама, пиар, фотосессии, мерчандайзинг, логистика. Жданов слишком взрослый и занятой человек для хитроумных издевательств над какой-то секретаршей с расширенными полномочиями - именно так она успокаивает себя, когда подобные сомнения возникают. Вместе с тем, перспективы их весьма размыты, а будущее туманно, если вообще возможно. Положа руку на сердце, какой тут может быть хэппи-энд, если Катя - далеко не Золушка, скорее обретшая сознание тыква, а Жданов обещан другой, принцессе из знакомой, знатной семьи? Это Киру можно и нужно приглашать в рестораны, заваливать цветами и обещать не значит жениться. Официальная невеста, в конце концов. Пушкарёвой светят лишь поцелуи с оглядкой в захудалых кафешках и неудобные (потому что упирается в бок ручник) объятия в машине. В отрыве от въевшихся под кожу родительских установок о скромности и порядочности, негусто. - Ромыч! Ты на месте? - Отчаянный шёпот в трубку слышит, кажется, не только Катя, но и половина офиса. - Расчехляй запасы! Выслушав шуршание за дверью и суетливый топот, Пушкарёва мысленно крестится: страшно представить, что там может расчехлить Малиновский, учитывая всю доступную информацию о нём. Такого счастья Кате точно не нужно, ни задаром, ни за повышение зарплаты. Кофе горчит и дело вовсе не в неудачном сорте или неправильном способе заварки. Обидно как-то. Она заставляла себя не мечтать сверх меры, не раскатывать губу, оставаться хорошей девочкой со скромными запросами, но чувство есть и никуда его не денешь. Нагло вылезло поверх смущения от повышенного внимания, растянуло свои щупальца между предвкушением праздника и влюблённостью. Спрут подцепил липкой присоской «не», оторвал от «…должен», забросил в пыльный дальний угол сознания. Если Андрей тоже в неё влюблён, то должен порадовать её подарком. Нет, не так - хотеть порадовать. Проявить инициативу, потому что Катя ему дорога́, так для него старается, столько делает… - Кха! - В горле запершил кофейный осадок, который девушка глотнула, задумавшись. - Кхе-кхе-тьфу! В отсутствие шефа можно не играть утончённую барышню и сплюнуть кофейную гущу в салфетку, осмотреть зубы в зеркальце пудреницы, звучно высморкаться и выругаться вслух от мерзкого ощущения. Прополоскать рот водой из бутылочки, прихваченной из дома (ибо под конец квартала не бывает времени даже отлучиться к кулеру), сплюнуть в чашку… - Кать, - заглядывает в каморку Жданов, пока она в спешке слюни подтирает, - вот, это вам. На клавиатуру садится кукла в вязаном берете и круглых очках. Пластиковая задница добавляет лишних букв в список безусловно важных ждановских дел на январь. - Э-э, спасибо, - нет, зубы определённо нужно почистить, крупинки кофе забились под брекеты, и Катя прекрасно это чувствует. И думать ни о чём другом не получается. А запах? О, это кофейное дыхание! Если Андрей сейчас потянется за благодарным поцелуем… - Извините. Жданов остаётся позади в недоумении и компании игрушечной помощницы, пока её прототип, прикрыв рот салфеткой, бежит в сторону уборной. Благо намёку Киры Юрьевны Женсовет внял и пока отсиживался на своих местах. Ближе к обеденному перерыву они одна за одной прошмыгнут в дамскую комнату, а пока - пустота и тишина, которая заставляет размышлять. Очкастую куколку Андрей достал из так называемых «запасов» Малиновского, это раз. Какие-то непонятные запасы из подарков на любой вкус, цвет и повод у маркетолога есть, это два. Предположение первое: запасается он для девушек, с которыми спит, всякая романтичная дребедень вроде конфеток, игрушек… Но кукла. Кукла, похожая на Катю! Зная предпочтения Романа, он скорее закупился бы Барби с блестящими волосами и длинными ногами - точь-в-точь Анжела из косяка рыбок Милко, неприступная Наталья Нестерова, цепкая Изотова, хищная Виктория, душа-и-грудь-нараспашку Тропинкина. И ведь не подарил лично, если уж действительно заприметил на полке магазина такое комичное сходство и решил порадовать коллегу, а хранил для друга. В незамутнённый альтруизм господина Малиновского верилось с трудом. - Тьфу, - выплюнув воду в раковину, Пушкарёва присела на пуфик. Предпоследний рабочий день начался неспешно и тёк медленно как будто нарочно. Подарок покоя не давал, застряв в мозгу занозой. У Романа есть хранящийся в офисе набор презентов, в том числе и для неё, это уже три. Не версия, но закономерный вопрос: а з.а.ч.е.м? С днём экономиста он Катю не поздравлял, например, да и сейчас, в день рождения не торопился. - Зачем Малиновскому хранить подарки для меня? - Одними губами озвучивает она, потому что так легче думается. - И почему за этим к нему обращается Андрей, да ещё в духе «тревога, код красный»?... Ленивый говнюк. Ассоциация-характеристика, всплывшая в сознании, навевала мысли некрасивые и тревожные. Почему Пушкарёва вдруг вспомнила о Старкове, почему сравнивать начала двоих мужчин? Не похожи же ничем, кроме кудрей тёмных, карих глаз, самоуверенности и дешёвых ухаживаний! - По Фрейду, матушка, - осуждать её здесь за разговоры с собой может разве что пластиковая пальма в углу, так что в позу мыслителя Катя скручивается быстро и грызёт губу. Себя тоже грызёт. - Жданов полагается на Романа в вопросе покупки подарков, это четыре. Роман знает, что, как ему кажется, нужно мне подарить, потому что… Потому что он в курсе их с Андреем отношений. Возможно, настолько в курсе, что третья лишняя там Катя, а не Малиновский. Поскольку даже для Киры не всегда находилось место рядом с возлюбленным, на плече которого сидел верный оруженосец подобно популярному образу чёрта из художественных фильмов. - Где Андрей, там и Роман, это пять. - Любимая Катина цифра и впервые ей так некомфортно от неё. Слишком много. - И мы не школьники, чтобы всем коллективом подписывать валентинку для симпатичной старшеклассницы. Жданов - взрослый мужчина, пользующийся популярностью у женщин. Катя своими глазами видела, как он флиртует, когда хочет: искрится весь, источает уверенность, проделывает удивительные фокусы, чтобы очаровать понравившуюся женщину. Даже Кире врёт так вдохновенно, а потом с воодушевлением раскладывает её прямо на столе в кабинете! И здесь ему помощь друга не требуется. А вот с Пушкарёвой по каким-то причинам у Андрея лапки опускаются и хвост отваливается, харизма не функционирует как надо. Предположение второе: это потому, что Катя - особенная, практически избранная, Девочка-которая-выжила и сломала начальнику его генератор обаяния так, что восстановлению не подлежит. В это поверить очень хотелось. Она даже готова помочь Жданову склеить его порвавшиеся шаблоны, да что там - сама этим займётся вместо ужина! Нужен лишь клей, изолента, цветные ручки с блестящими чернилами и конфетти. Отличный способ провести время в собственный праздник, как и в законные выходные, не отгулянные больничные, с семи утра до одиннадцати вечера с редкими перерывами на обед. - И где же ваша благодарность, Андрей Палыч? - Из зеркала на Катю смотрит лишь она сама, с ленточками в причёске и каплями воды на воротнике блузы. Воображаемый Жданов в её голове молчит. В должности повысил спустя два месяца работы, в вакууме факт удивительный, но не в Катином конкретном случае - изначально ведь вакансия секретаря была мелковата для образования и опыта. Зарплату повысил через три… и, кажется, с подачи и напоминания Романа. - Опять Роман, - имя его неудобное какое-то, пошлое, двусмысленное. «Андрей» вот ощущается как порыв, как выпущенная стрела - «Ан-н…дррей!»; как удар кулаком по столу - «а ну не Андрей мне тут!», глагол практически. Андрей, не пей, наглей, храбрей, быстрей, дуралей, э-ге-гей! - Чушь какая-то. Первичный диагноз ставится легко, а вот дальше Пушкарёва заблуждается и понять не может, куда же тропинка её ведёт. Даже смена локации не помогает - в каморке яркими пятнами цепляют взгляд картина и букет. Их Катя ставит изображением к стене и в угол, мини-Пушкарёву в беретике туда же, чтобы не пялилась нарисованными глазами. Андрей, оскорблённый недостаточно яркой реакцией на подарок, уткнулся носом в экран компьютера, но это и к лучшему - разговаривать с ним у Кати не было ни времени, ни желания. Закончить бы с рабочими вопросами, да личные никак не отпускали: почему в её интрижке с начальником участвует Малиновский? С какого перепуга Пушкарёву записали в любители тройничков, даже не предупредив? - «Настолько близки», - и это не предположение, это факт, который она записывает в дневник, открыв его на пустом развороте. Интимными подробностями Андрей с Романом привыкли делиться, наверняка обсуждают все свои похождения и прелести пойманных бабочек. - «Помощь не нужна». По крайней мере, когда речь идёт о невесте, любовницах-моделях, случайных симпатичных девушках на коктейль-вечеринках. На неформатной секретарше, как уже выяснили, старые приёмчики не работают. - «Подарки не от него», - вслепую пошарив в ящике, Катя находит открытки. Цветные такие, с цветами и зверятами, сердечками и звёздочками - сюрпризы от делового человека, бизнесмена и героя-любовника, по характеру похожего на помесь носорога с бараном. Не клеится. - Что, Андрюшенька, не весел? - Со скрипом двери влетает в президентский кабинет бодрое и шутовское. - Что, дружочек, нос повесил? В ответ Жданов ворчит что-то раздражённое, и Пушкарёва могла бы поддержать его настроение, если бы находилась там, между двумя мужчинами. Опять между двумя. Опять Малиновский лезет куда не следует, потому что считает, будто ему можно. Предположение третье: ему и правда можно. «Знает», «помогает», «участвует» ложится синей вязью на страницу дневника, озвучивается шёпотом. - И из этого следует… - «Мотив». Люди ничего не делают просто так, все чем-то руководствуются, когда заводят отношения и разрывают их, бросают работу, предают друзей, спускают все деньги в казино, набивают татуировку, высказывают всё накипевшее тому, кому не следовало, продают имущество и переезжают в какую-нибудь африканскую деревушку. - Зачем? Выйти и спросить Катя не может. Аккуратно подобраться поближе намёками не умеет. - …что значит «не понравилось»? - На Романа зашипели и зашикали, и чуть тише он продолжил: - …аппетиты. Я тебе… из кармана… Роллс-Ройс последней модели… или личный остров? Давай тебя… в целлофан… и бантик! - Малина-а-а, уймись. Я и так не могу… И сяк. Иссяк Андрей Палыч, нужна срочная медицинская помощь в виде капельницы с ви́ски и сеанса психотерапии. Кате вот тоже очень давно к мозгоправу нужно, но его услуги в страховку не входят. «Генератор. Исполнитель. Заказчик?» Кто есть кто в этой пьесе, кому отведена роль режиссёра и сценариста, кому - актёра? Пушкарёва так сосредоточенно чиркает ручкой по бумаге, что почти пропускает мимо ушей усталое ждановское: - Ну не лезет уже из меня эта страсть, пойми ты. Сам бы попробовал… изображать. Печень отвалится. Это шесть. Семь, восемь - цифры покидают свои насиженные места на циферблате и календаре, сыплются Кате на голову, больно бьют по темечку. - «Изображать страсть». - Точка жирная, Пушкарёва гипнотизирует её как паука - прихлопнуть или отпустить? Перечитанные несколько раз слова теряют смысл, а потом и вовсе расплываются перед глазами. Андрей никогда особо внимательным человеком не был, но размазывающую сопли помощницу в полумраке каморки точно заметит, а потому Катя потворствует инстинкту: бежать. Прикрыв лицо пластиковой папкой, проскочить в приёмную мимо украшающей стеллажи мишурой Виктории, завернуть в коридор, в последнюю секунду остановиться перед дверью курилки. Через матовое стекло просвечиваются силуэты Женсовета - курит Шура и размахивает руками, звеня многочисленными браслетами, Амура. Ольга Вячеславовна глухо посмеивается над чем-то, а Машка топчет каблуками пол. Катя смотрит на тени этих людей и вдруг не узнаёт их. Полное jamais vu, она уже не уверена, какова фамилия секретарши из отдела продаж, сколько лет ассистентке дизайнера и что там за комплекс у той рыжей... Тропинкина заливается смехом особенно громко и Пушкарёву резко отпускает. Многое она о них знает, но чужие они даже спустя полгода совместной работы. Катя пытается проникнуться сочувствием к Светлане и её семейной ситуации, но не получается. Катя не верит в гадания Амуры, не имеет ничего общего с Уютовой. Ей не нравится Маша, особенно, когда та обижает Федю. Татьяна буквально с жиру бесится, думает Катя, манжетой пиджака стирая влажную каплю с щеки. Да и у Кривенцовой проблема какая-то надуманная - высокий рост, ишь ты!... Пушкарёва вон, стандартные сто шестьдесят пять сантиметров, но от проблем в личной жизни не застрахована. - А был ли мальчик? - Собственный шёпот вспарывает глотку, до того сжатую невидимой рукой обиды. Была ли у неё вообще какая-то личная жизнь или только иллюзия, подпитываемая кошачьими улыбками шефа? По пути в бар Зималетто (доселе никто там Катю не видел и не подумают искать в первую очередь) она методично листает каталог из воспоминаний, находя много весёлого, грустного, сложного, тревожного. Но существенного, того, что можно к делу подшить, мало. Безбожно мало действий, которые подтверждают признания Андрея. Подрался с Витькой и Генкой за её честь? А, может, за свою? Или просто решил кулаки почесать - вполне в характере персонажа, ничего не выбивается, в отличие от необычной холодности, с которой он таскал Катю по кабакам - ни искры, ни страсти, ни безрассудности и решительности, свойственных ему ранее. Опасливый, осторожный и сомневающийся мужчина - вот, кто сидел с ней на свиданиях. Вот, в кого она точно не влюблялась. «В любви иногда бывает достаточно одного взгляда, одной улыбки, а он…» - пальцы сводит напряжением, словно запись эта была с силой вдавлена в бумагу только что. «Он, наверное, просто напился». Бедный, бедный неопытный и неуверенный Жданов! Сломал харизму и зубы о свою железную секретаршу, пришлось бежать за чекушкой и подмогой в отдел маркетинга. Кате по-больному смешно. Она машет рукой бармену, чтобы налил чего-нибудь вкусного, но безалкогольного, ковыряется в карманах пиджака. - Алло, мам?... Не нужно ничего готовить, я коллег в ресторан веду. - А девочкам соврёт, что отметит с родителями и проставляться сегодня не будет. Может быть, после праздников. Может быть, никогда. - …потому что я так хочу. Это мой день рождения, мои деньги, я взрослый человек - мне и решать, как его проводить. Возражения мамы и попытки призвать папу Пушкарёва не слушает, сбрасывая звонок и подтягивая к себе бокал с разноцветными слоями из сока и сиропов. Рабочий день ещё не закончен, чтобы напиваться с горя, московских булочек Катя переела до изжоги, из динамика льётся подвывание Дубцовой о пропасти и гордости. Это девять. По просьбе бармен трек переключает, барную стойку окружает звон бубенцов и незамысловатая мелодия новогодней песни. Чёртов праздник, ради которого мама упахивается на кухне от зари до зари, сначала заготавливая угощения, а затем мо́я грязную посуду, хотя Катя тысячу раз предлагала расслабиться, вытянуть ножки и заказать доставку. Посудомойку купить, на худой конец. Но мама с мудрой улыбкой заверяла, что вся соль, вся суть и удовольствие именно в процессе. Что настоящий праздник приходит, когда семья объединяется за столом и крошит колбасу в оливье. Катю от колбасы тошнит. - Сделайте погромче, пожалуйста, - чтобы не слышать своих мыслей. Бесполезно: ретроспектива имени Жданова прорывается сквозь строчки о саночках, оленях и снежинках. До состояния нестояния и отваливающейся печени он изображал страсть к ней и дарил подарки, выбранные Малиновским, чтобы… что? Денис пошёл на обман ради денег - сумма там для бедного провинциального студента была приличной, - и куража. У Жданова денег достаточно: несмотря на кризис в компании, два Порша он продавать не кинулся, как и недвижимость на Патриарших прудах. Обедал и ужинал в ресторанах, где цены в меню похожи на номер телефона, покупал дорогой алкоголь, буквально на днях Катя заказывала ему и Кире билеты в Лондон - обязательно бизнес-класс! Да и куражу не было никакого в соблазнении какой-то скучной и непривлекательной, пусть даже очень полезной работницы для успешного, состоятельного мужчины с невестой под боком. Последней он изменял, возможно, ради выброса адреналина или поддерживал пророчество своей Кассандры - «ах, тебе кажется, что изменяю?!... Тебе не кажется!». Без умолку безумная глава отдела продаж вещала и уличала жениха в неверности, а тот как будто и рад был поссориться. Кожа после тех стычек у Андрея розовела, взгляд блестел, а смелые идеи лились рекой. Только на одной злости от скандала, учинённого Воропаевой, он мог продержаться неделю, перебирая поставщиков, умасливая клиентов, строя подчинённых и вписываясь решать любые рабочие вопросы. Катя такие фетиши понимать отказывалась - у само́й после любой конфронтации живот крутило, руки нервно чесались, а в голову лезли дурные мысли. - «Что бывает потом, после того, как мечты сбудутся? Человек просыпается», - цитирует она себя, крутя в пальцах бумажный коктейльный зонтик. Бармен косится, но не комментирует, продолжая натирать стакан до блеска. - «Чемодан без ручки. И надоел, и выбросить жалко». Писала Пушкарёва про себя, но если подумать - и Киры касается. Её Андрей не выкидывает, несмотря на бесконечные выяснения отношений, череду любовниц… Катю. Это десять, потому что почти каждое их свидание прерывает звонок Воропаевой, которая словно кожей чувствует измену, происходящую на другом конце Москвы. Катя рвёт бумажную салфетку на клочки и выкладывает их в ряд. Из-ме-на с лю-бов-ни-цей. В результате получается «вечность» - беспощадное, жестокое слово, и раз Кира - вечная невеста, то Пушкарёва… Что ж, именно она. Вечная любовница, роль из дешёвого бульварного романа. Отчаявшаяся, сломанная женщина, из раза в раз позорящаяся своим жалким положением беспризорной собаки: погладят - радуйся, ушёл хозяин к своей хозяйке - сиди и жди в робкой надежде на продолжение банкета. - Повторите, будьте добры, - бокал Катя протягивает бармену, а зонтик оставляет себе. Тонкая деревянная ножка ломается в пальцах от лёгкого нажатия, бумага мнётся, но терпит. Она вообще всё терпит - и пушкарёвские откровения в дневнике, и ждановские (малиновские?) признания в открытках. Фальшивые цифры в отчётах, которые Катя ответственно строчит в ночи, забивая на сон, еду и отдых, только бы Андрей Палыч не волновался, ведь он так на неё рассчитывает. А она ещё и нервы треплет ему напоминаниями о кредитах, своими детскими заигрываниями невпопад и россказнями Женсовета о Зорькине. «У него прямо глаза кровью наливаются, когда я Колино имя произношу. С ума сойти! Андрей ревнует меня к Коле». Пушкарёва точно помнит, при каких условиях и когда выводила эту мысль в дневнике. И это одиннадцать. Пазл складывается странный, сюрреалистичный в лучших традициях Магритта и Дали. В жар бросает от вставшей перед внутренним взором картины, Катя скидывает пиджак на спинку барного стула, игнорируя ремарку заглянувшего за успокоительным коктейлем Милко о «шéрстяном ужасе и кру́жевном у́родстве». Его ценное мнение о Катином стиле перестало беспокоить уже давно, а вот мнение Андрея о ней и Коле, тщательно сдобренное слухами и сплетнями… Насколько параноидально Жданов горел глазами и пятой точкой, когда речь заходила о персоне Зорькина, настолько же он морозился во время свиданий в публичных местах, и лишь в приватности автомобиля мог показать чуть больше чувств - пошутить, чмокнуть в лоб, сообразить что-то красивое про звёзды и луну. Однако, теперь не было никакой гарантии, что Малиновский не писал ему текст. «Тянет ли Андрея ко мне, как к женщине?» - кажется, это история из разряда «если надо объяснять, то не надо объяснять». К концу второго коктейля Пушкарёва уверена: все женщины Жданова чувствовали себя желанными хотя бы на одну ночь, ощущали душой и телом его тягу, его похоть и магнетизм. А с ней, видите ли, страсть иссякла. И идей для подарков возлюбленной нет, но тут он не одинок: почти никто и никогда не угадывает. Катя не помнит, когда ей в последний раз дарили нормальный подарок. - Сколько с меня?... - Успевает уточнить она прежде, чем на барную стойку ложится мужская ладонь. Эти часы на запястье Пушкарёва узнаёт, как и нотки парфюма, и ауру самодовольства. Воропаеву достаётся ленивое, едва вежливое «драссьте», уползти в сторону своей кладовки Катя пытается. И не получается, потому что путь ей преграждает небольшой, аккуратно собранный букет кремовых роз - точно в тон её винтажной блузки. И пакет из плотной крафтовой бумаги, непримечательный, но явно не заполненный мягкими игрушками и печеньем. - Новый год через два дня, - обойти мужчину Катя даже не старается, бесполезно. По закону их маленькой, абсурдной вселенной они даже в огромном холле не разойдутся, обязательно снеся друг друга с ног. - А сегодня - ваш день рождения. - Невозмутимость Александра можно использовать как основу для противотревожных лекарств. Этому качеству акционера Пушкарёва втихаря завидовала. - Кто вам сказал? Розы всё же перекочевали ей в руки, а вот пакет Воропаев придержал во избежание лужи на полу, учитывая замеченное Катей винное горлышко. - Ваше личное дело мне сказало, ещё летом, - хмыкнул он, словно Катя брякнула несусветную глупость. - Я остаюсь при своём мнении, что вы здесь самый влиятельный и опасный человек, Андрюше такая власть и не снилась, уже молчу про мозги и способности. На чистую воду я вас выведу обязательно, пусть не сейчас - играть с вами тоже интересно, наконец-то у меня появился достойный противник. А пока… это вам. От аромата роз голова кружится, сердце бьётся быстро, но как-то… приятно, что ли. Воропаев всегда вызывал в ней как минимум лёгкое беспокойство, а как максимум - приступ тревожности с потеющими конечностями и тремором. После его визитов хотелось напиться и слечь на кушетку к психотерапевту, но сегодня такой день, что Пушкарёва просто напьётся. И ни-ко-му не позволит лезть в душу. - Благодарю. - Не из необходимости социальных расшаркиваний, уж точно не с ним. Искренно, потому что Воропаев на вытянутую из пакета бутылку поясняет. - Предположил, что вы не фанатка крепких напитков, а это довольно лёгкий и изящный экземпляр. Если вы любите фрукты и сыры… - Люблю, - и сашé с лавандой любит, и компактный набор шахмат, выполненных из натурального камня. Дурацких открыток нет, никаких нет, и слава богу! - Лаванда для успокоения, ведь власть так утомляет, а шахматы - потому что я… игрок? На это Александр лишь скалится и склоняется в лёгком поклоне. Количество сахара в крови подначивает сделать шутливый книксен в ответ. - Сыграем? - Пушкарёва почти не запинается, когда говорит. Идея дерзкая, достойная такого противника. Исполнение - ещё лучше, потому что коллегам Катя действительно врёт, как врёт и родителям (папин звонок успехом с его стороны не увенчался). И Жданову тоже врёт, впервые за долгое время видя его кристально чисто - как уставшего, дёрганого и запутавшегося человека, которого распутывать совсем не хочется. У него невеста есть. И когда часы бьют двенадцать, Катя делает первый ход за столиком приличного ресторана.