Часть 1

Начать статью об еще одной из чародеек Ложи, мне бы хотелось цитатой, характеризующей не внешность или какой-то ее поступок, а магию, ее манеру колдовать. Впрочем, в каком-то смысле магия и есть суть чародейки. Так вот, «У Шеалы мужской стиль. Она точная, логичная, собранная, но ей не хватает грации. Словно она орудует кочергой.» - говорит шпионка Цинтия в «Убийцах королей» о Шеале де Танкарвиль. В некоторых переводах, кстати, ее фамилию пишут как «Тансервиль», хотя лично мне не понятно, почему, если латинская буква «С» в имени Киаран или названии вроде Крейдена, читается как «К», в данном случае вдруг должна поменять свое звучание. Так что Шеалу я буду звать Танкарвиль, тем более, что так же писал заслуженный переводчик Вайсброд. Заодно, еще один небезинтересный факт, что Танкарвиль – вполне историческая фамилия, отсылающая к французскому полководцу 14го века, а так же наследственному титулу в системе пэрства в Англии. Ирония заключается в том, что о далеких исторических Танкервилях в сети запросто можно наскрести куда больше, чем в книгах пана Анджея о происхождении Шеалы, ее фамилии и прочих сопутствующих обстоятельствах. Так что именно Шеалу можно назвать самой загадочной и малоизвестной чародейкой из всех. При том, что игроделы ничуть не покривили душой, характеризуя Ложу словами Трисс, как театр двух актрис. Уже к концу книг голос Шеалы в Ложе действительно звучит вровень с голосом самой создательницы оной, Филиппы, а Госпожа Сова не из тех, кто просто так уступает сольную партию. Однако, начнем с начала и так, постепенно, дойдем до конца. Впервые Шеала появляется, в виде проекции, как и нильфгаардки, и эльфка Энид на организационном заседании будущей Ложи, в книге «Крещение огнем». И традиционно мы начинали описание персонажа с внешности, вот только с Шеалой так сделать не получится, поскольку в книгах о ней сказано чуть больше, чем ничего, без всякой иронии. В отличии от прочих чародеек или даже чародеев, мы не найдем не то что упоминания о цвете глаз или волос, носе или фигуре чародейки, но даже эпитетов относительно ее внешности вроде «величественный», «роскошный» или что-то вроде. Все дополнения, встречающиеся в тексте, относятся к тону, улыбке, взгляду чародейки в данный конкретный момент, но не к ее внешности в целом. Единственное исключение: «Голос ковирской чародейки, резкий и пронзительный, словно скребущий по железу нож, неожиданно завис над столом. Съежилась не только Цири, легко дрогнули и втянули головы в плечи даже другие магички из Ложи, ну, может, за исключением Филиппы, Францески и Ассирэ.» И то, как видите, трудно сделать однозначный вывод, всегда ли голос ковирской чародейки звучит, скажем так, не музыкально, или же дело просто в том, что Шеала в тот момент жестко отчитывала Цири, и приятного там абсолютно ничего не могло быть. Прямо скажем, такое едва ли не демонстративное отсутствие личных деталей, уникально, а потому особенно удивительно. Тем более, что Шеала - одна из двух чародеек, чьи подлинные портреты все-таки сохранились. "Не считая двух: чудом уцелевший портрет Маргариты Ло-Антиль, что висит в Аретузе на острове Танедд, и портрет Шеалы де Танкарвилль в Энсенаде в Лан Эксетере." - рассказывает Нимуэ Кондвирамурсе. Можно ли предположить, что это было сделано намеренно, дабы подчеркнуть нелюдимость, а так же сухой и жесткий нрав Ковирской Отшельницы? Впрочем, многие другие более неприятные личности, тем не менее в книгах описаны с самыми разнообразными подробностями, а вот описание Шеалы ограничено всего одной яркой деталью ее облика – любовью к мехам, а именно к серебристым чернобуркам. Чародейки, прервав кулуарные сплетни, быстро заняли свои места. Шеала де Танкарвилль в боа из серебристых лис, придающем женственность ее строгой мужской одежде. Боа и серебристые меха упоминаются в наряде чародейки практически каждый раз, тогда как и относительно ее других предпочтений в одежде – кот наплакал. Упоминается, что на первой встрече Ложи Шеала была в черном, лишь самую малость украшенном бриллиантами, а в Цинтре при заключении мира – она снова в темном и вовсе была одета по-мужски. То есть, можно попробовать сделать вывод, что Шеала, как и остальные чародейки не отказывает себе в роскоши или удобствах, однако целиком ее стиль суров и лаконичен. Роскошь в нем присутствует скорее за счет материалов или качества работы, нежели за счет многочисленных драгоценностей или пышности наряда. И следовательно, чего уж в нем не могло быть, так это такого причудливого вычурного эскофьона, какой Шеале нарисовали на голове в «Убийцах королей». Как и обширного декольте, демонстрирующего экстравагантную татуировку в виде магического сигилла с рунами, хотя в целом игровая внешность магички вполне имеет право на существование, поскольку фантазии игроделов противоречить просто не чему. Лично для меня представить каноничную Шеалу и подобрать кого-нибудь из актрис, трудно еще и потому, что образ Шеалы в книгах совершенно неожиданно… асексуален. Сравните Сабрину, Шеалу и Ассирэ. Казалось бы, между женщинами много общего. Шеала и Сабрина – обе северянки из северянок, обе весьма властные и категоричные особы, порой до грубости, в общем весьма жесткие дамы. Однако Сабрина не стесняется ни слухов про себя, ни сама прямо заявить, мол, а я люблю мужчин, и что такого, и буду позволять себе что хочу и дальше! Шеала же о сексуальной стороне чего бы то ни было говорит в чисто утилитарном тоне. Или вот Шеала и Ассирэ. Обе исследовательницы, в книге подчеркивается, что они быстро нашли общий язык, но разница между ними не в том, что Шеала не запускала все-таки свою внешность до критического уровня, а Ассирэ поторопилась привести себя в порядок, а где женская красота, там и притягательность, сексуальность, нет… Различия в них глубже. Так, обе и Ассирэ, и Шеала своим звонком однажды застали Филиппу неглиже, со следами постельных игрищ. Но если мысли Ассирэ касались однополых предпочтений Филиппы, - «Никогда я этого не пойму», то Шеала била по площадям. Филиппа Эйльхарт поправила тонюсенькие как паутинка бретельки прозрачной ночной рубашки, стерла последние следы губной помады. «Такая умная женщина, — недовольно подумала Шеала де Танкарвилль, — а не может удержать свои гормоны в узде». То есть Шеала в принципе осуждает «вот эти нелепые телодвижения», которые не имеют отношения к «сиянию чистого разума». Идти на поводу каких-то низменных страстей? Фу, это недостойно. Можно предположить два варианта, почему такая черта проявилась в ее характере. Первый, - что она с самого начала была этаким синим чулком, повернутым на науке. А учитывая ее самомнение, на порой весьма сомнительные приключения других чародеек и их последствия, она действительно смотрела с мыслью, - «как можно быть такой дурой» и «спасибо, но мне такого счастья не надь». Второй вариант не исключает и первого. Что несмотря на осуждение вольного образа жизни товарок по магическому цеху, когда-то давно были и в жизни Шеалы любовные страсти. Которые, правда, привели только к разочарованиям. Причем, возможно не только в смысле малышки Трисс, когда та описывала типичный для чародейки любовный опыт до Геральта, - что, дескать, скучно стало, а в том, что некое разочарование могло весьма больно ударить. Ведь это Шеала говорит Фрингилье: — В конце концов, — добавила Шеала, выпятив губы, — с каждой из нас такое когда-нибудь да случалось. Каждую из нас, здесь сидящих, когда-нибудь обольстил, использовал, обманул и выставил на посмешище какой-нибудь мужчина. Ни в коем случае не хочу видеть в Шеале некую Людмилу Прокофьевну, которая от разбитого сердца превратилась в черствую мымру)) Скорее уж, если что-то такое и имело место быть, то такой инцидент только усугубил бы и без того не самый легкий характер девушки. От Шеалы бы стоило ожидать не слез, а негодования, - как же это она, такая умная, такая разумная и поддалась на чары какого-то ловеласа! Фу! Возмутительно, не бывать такому больше! Вот в такой пикантный секрет Шеалы я бы поверила, поскольку она практически демонстративно отрицает ценность вообще каких-то чувств, эмоций, привязанностей. Но об этом чуть позже. Пока что же увы, все изложенное не более чем вольные фантазии с невероятно скудной основой. О происхождении и возрасте Шеалы вовсе известно еще меньше, чем о внешности и прочих предпочтениях. Она явно не юная девочка даже по меркам других совсем не юных «девочек» вроде самой Филиппы Эльхальт, но это скорее внутреннее ощущение, которое складывается у читателя, нежели предположение на основании каких-то зацепок. Зацепок и обмолвок о Шеале просто нет, кроме того, что она якобы из Крейдена (напомню, это то милое княжество, где началась история Ренфри). Училась ли она в Аретузе когда-то? Были ли у нее магические родственники? Насколько знатен ее род и настоящая ли то ее фамилия вообще? Ведь в конце концов это Шеала в Монтекальво с ходу предложила Цири взять ее фамилию, значит такие случаи, как назваться в честь наставника бывали? Что ж тайна сия велика есть. Самая настоящая отшельница. Не зря даже Францеска говорит о ней: — Шеала де Танкарвилль, — сказала она наконец, — это скрытная отшельница, никаких связей. Хотя вдумайтесь, это ж насколько скрытной нужно быть, чтобы в достаточно тесном магическом сообществе матерой интриганке не было известно о твоих связях и знакомствах! Нет, магов на Севере хватает, и они не обязаны узнавать друг друга в лицо или же интересоваться каждой ведьмой в захолустье. Однако в том-то и дело, что Шеала не абы кто! Отшельница-то она отшельница, но чародейка одна из сильнейших. Когда Шеала рявкает, то остальные пригибаются за редким исключениями. «Съежилась не только Цири, легко дрогнули и втянули головы в плечи даже другие магички из Ложи, ну, может, за исключением Филиппы, Францески и Ассирэ. И Йеннифэр.» И вообще, дама опасная, с которой шутить не стоит даже таким же чародеям. « - …Что же касается последствий для тех, кто тайну не сохранит, то я, Шеала де Танкарвилль, займусь этим лично. Ни одна из чародеек не пошевелилась и не произнесла ни слова. Трисс ни на миг не усомнилась в серьезности предупреждения Шеалы. Отшельница из Ковира не привыкла бросать слова на ветер.» О чем вообще можно говорить, если Шеале неоднократно предлагали место и в Капитуле, и в Совете, а такое не за красивые глаза делают! — Если позволите, я продолжу. Мой первый вопрос, дорогая Филиппа, таков: почему я? Зачем сюда позвали меня? Я неоднократно отказывалась от выдвижения моей кандидатуры в Капитул, я отказалась от кресла в Совете. Подозреваю, что дело тут не в ее научных исследованиях тоже - о которых мы, кстати, тоже ничего даже примерно не знаем. Можно быть академическим гением, и при этом тем, чьими достижениями всю жизнь будут пользоваться другие, а уж о приглашении на значимые должности не приходится и мечтать. Поэтому особенно интересно, как и чем был заслужен такой уровень уважения и признания в магической среде, что это Шеале предлагают, а она отказывается. Ну, по крайней мере, последнее говорит, что она не тщеславна. Хотя, тщеславие ведь часто называют оборотной стороной неуверенности в себе. Тщеславие же это потребность в подтверждении своего превосходства, а зачем подтверждать что-то, в чем ты уверен, правда? Орлы мух не ловят, и никому ничего не доказывают, чтобы самоутверждаться. Пожалуй, именно так себя Шеала и мнит. И косвенно об этом говорит ее поведение вначале первого заседания Ложи. Шеала спокойна и даже несколько насмешлива: — Если я верно поняла, — подняла голову Шеала де Танкарвилль, — ты уговариваешь нас активно влиять на ход событий. Всеми способами. В том числе и противозаконными? — О каких законах ты говоришь? О законах для малых мира сего? О внесенных в кодексы, которые мы сами разработали и продиктовали королевским юристам? Нас обязывает только один закон. Наш! — Понимаю, — улыбнулась чародейка из Ковира. — Итак, мы активно начнем влиять на ход событий. Если политика владык нам не понравится, мы ее самым элементарным образом изменим. Так, Филиппа? А может, лучше сразу свергнуть коронованных дурней, сместить с тронов и изгнать? Может, сразу взять власть в свои руки? И нет, это не деловое предложение, это такой легкий сарказм с ее стороны, но само предложение Шеале, со всей очевидностью нравится. Не рассматривала она его до поры всерьез, как и все предложения о месте в Совете лишь потому, что считала невыполнимыми, а следовательно пустой тратой своего времени. — Прожект действительно дерзкий, — проговорила она чуть-чуть насмешливо. — Действительно достойный всех здесь сидящих. Полностью оправдывающий создание такого конвента, как наш. Разумеется, нам не к лицу задачи менее почетные, даже если они балансируют на грани реальности и выполнимости. Это все равно что вколачивать гвозди астролябией. Нет-нет, лучше уж сразу ставить перед собой задачи явно невыполнимые. И только. Она бы не против, просто не видит смысла тратить время на заранее провальную идею. Зато когда ей рассказали об уникальном явлении природы и магии, о Цири, означающей, что идея настоящей власти может быть вполне реальна – вот тут Шеала вцепилась бульдожьей хваткой. Поэтому продолжить разговор о Шеале, я хочу еще одной цитатой: «Мы, me luned, все есть не что иное, как чудовища. Каждая по-своему», - говорит Цири в Монтекальво прекрасная Энид ан Глеанна, имея в виду Ложу и ее членок. Эк, она всех припечатала, правда! С чего бы это. Многие дамы читателям и игрокам искренне симпатичны, да и объективно не числится за ними каких-то таких поступков, которые заслуживали бы столь сильной характеристики. Разве что сама Францеска за то, что она сделала со своим народом, да Филиппа с ее непрошибаемой, безграничной жаждой власти любой ценой. (Еще большой вопрос, как она «воспитывала» Радовида, что тот настолько ей «благодарен».) На совести игровой Сабрины история с Дейдрой и поле под Вергеном с 3 тысячами погибших, но это в играх. Даже считая их каноном, до тех событий еще далеко. А какие претензии к Кейре или Ассирэ? Так что же имела ввиду старая эльфка? А ответ следует из контекста, из самой обстановки, кому и в связи с чем это было сказано. Судя по всему, Францеска имела в виду, что дамы собрались порулить и какими методами намерены это делать. От Ольхов или Императора Эмгыра, Ложа ничем не отличается, как бы кому не нравились отдельные ее представительницы. В этих методах ни одна из дам не заблуждается и не видит в них ничего для себя неприемлемого. Почему же именно Шеалу я назвала самой неприятной из них? Да, даже кое в чем худшей нежели Филиппа. Чуть менее опасной – в силу беспрецедентной изворотливости Госпожи Совы, но более отталкивающей в некотором смысле… Дело самом в характере милсдарыни Танкарвиль, который во всей красе раскрылся именно на встрече в Монтекальво. Впрочем, и до того встречались заметные для внимательного читателя детали, имеющие особое значение, учитывая сам выстроенный на них стиль пана Сапковского. Забавно читать, что энциклопедия характеризует Шеалу, как спокойную, строгую, сдержанную женщину. Хотя, по началу именно такое впечатление она и производит. Причем до такой степени, что невольно приходит на ум еще одна чародейка, с которой ее так и тянет сравнить, - Тиссайя де Врие. Не правда ли? Обе суховаты, педантичны, обе ставят магию во главе угла, - а относительно Шеалы это действительно так. На заседании Ложи, когда возник спор о лояльности, она говорит: — Милые дамы, — заговорила долго молчавшая Шеала. — Помните, что вы пол доминирующий. Так что не ведите себя как девчонки, которые через весь стол тянут к себе блюдо со сладостями. Предложенные Филиппой принципы абсолютно понятны. По крайней мере мне, а у меня не так уж много оснований считать вас менее сообразительными. За стенами этой залы можете быть кем угодно, служить кому и чему желаете столь верно, сколь хотите. Но когда конвент соберется, мы должны будем заниматься исключительно магией и ее будущим. Они схожи даже вроде бы отношением к дисциплине: до спича Шеалы в сторону Цири мы еще дойдем, но напомню, в книге Тиссайя запросто влепила Цири пощечину на улице за дерзкий ответ, приняв ее за одну из сбежавших учениц Аретузы. Кстати, какое искушение, на основании этого мнимого сходства просто причислить Шеалу если не к золотому поколению выдающихся магичек, как Тиссайя, то по крайней мере поколению серебряному, их первым ученицам! По-настоящему «старой школе» без этих ваших сантиментов и прочего разврата. Однако, ключевое слово здесь все-таки «вроде бы». Разница между Шеалой и Тиссайей - огромна, еще больше, чем при сравнении с Ассирэ или Сабриной. Во-первых, Тиссайя была тем уникальным представителем магов, которые не забывали об ответственности чародея – и перед магией, и перед обществом, и перед родным краем. Отчасти именно поэтому Тиссайя долгое время была ярой сторонницей непросто нейтралитета магов, но невмешательства их в политику государств. Не равнодушной, ни в коем случае. Например, Тиссайя поддержала идею Вильгефорца о созыве Конклава магов, поскольку была обеспокоена ситуацией на Севере, сложившейся перед Второй Северной Войной, в том числе относительно нелюдей. И да, Тиссайя не смогла справиться с чувством вины в том числе за это невмешательство, однако я сейчас не об этом. Разница между Шеалой и Тиссайей – это разница между «у меня нет нужного инструмента» и «я не буду этого делать из принципа». Это не просто разница, это два абсолютно противоположных полюса отношения к жизни как таковой. Так что спокойствие и сдержанность сами по себе ничего не значат и не стоят, главное то, что за ними стоит. И первое, что бросается в глаза на заседаниях Ложи – это почти неприкрытое самодовольство Шеалы. Конечно, любого из чародеев сложно упрекнуть в скромности, да и любовью друг к дружке они обычно не страдают, однако поведение Шеалы отличается и тут. Во-первых, у нее нет каких-то личных претензий к прочим чародейкам из Ложи, в отличие от Кейры, Сабрины, Францески, нильфгаардок – у которых между собой как минимум недоверия, а то и совсем свежих счетов накопилось. Во-вторых, перед ней тоже сидят не первокурсницы и не деревенские ведьмы. При этом, при всей ее показной скромности: «Я считала и считаю, что в Ковире, Повиссе и Хенгфорсе есть другие, более достойные этой чести. Я спрашиваю, почему сюда пригласили меня, а не Кардуина? Не Истредда из Аэдд Гинваэля, Тугдуаля или Зангениса?» Шеала с разбегу начинает с заявления, мол, я тут с вами зря время трачу, советую убедить меня в обратном. Я, по правде говоря, подозреваю, что участвую в сборище напрасно, что теряю время, которое с трудом урвала от своей исследовательской работы. Однако воздержусь от преждевременных предположений. Она насмешлива, она саркастична, она бросает едкие и многозначительные взгляды. Она не стесняется угрожать, как в уже приводимой ранее цитате по поводу конфиденциальности их встреч. Она мгновенно включает тон строгой, немного утомленной жизнью наставницы. То ей образ жизни Йеннифэр не нравится, оказывается, как будто это чье-то собачье дело, кроме самой Йеннифэр. То «ой, Сабрина импульсивна, правильно ли мы доверили ей налет на Рыс-Рун возглавить». То сама Филиппа ведет себя недостойно такой умной женщины. То, конечно, без ее мудрого совета никто до сих пор не разобрался, что там и как у Цири в родословной… «Ваша ошибка отыгралась на вас, Францеска, породила лавину ошибок.» В первый раз вообще эту историю услышала, но разумеется, именно она лучше всех знает, как надо было делать, и как надо будет делать. Однако проблема не в том, что она так думает, - повторюсь, там практически каждая вторая, если не первая, считает себя лучше остальных, - показательно, что она даже не пытается как-то скрывать или сдерживать свое подобное поведение. Наверное, все мы встречали таких людей, - чо не так-то, я же здесь самый умный, ага. Общаться с ними, мягко скажем, не очень приятно, и обычно говорят, что такое поведение наоборот выдает отсутствие ума. Не соглашусь с этой позицией, потому что с когнитивными и аналитическими способностями у подобного человека действительно может быть все лучше, чем у некоторых. Чего им не достает, так это эмпатии. Просто им насрать на чьи-то чувства, эмоции и обиды. Вот Шеала как раз из таких. Да, и на последствия обид тоже насрать. Потому что, девиз таких людей «на правду не обижаются», а уж если есть возможность проигнорировать или справиться с этими последствиями без затрат для себя, то и вовсе не о чем думать. У Шеалы такая сила есть – ее магия и магические знания. Так что она не строга, - в отличие от Тиссайи, которая тоже радела за дисциплину, но оставила живой след в душе своих воспитанниц, - она суха и черства, как колючка в пустыне Корат. Привязанности, чувства, положительные ли, отрицательные – для нее это все просто лишнее в уравнении. Шелуха. Которую нужно отбросить. Ведь самое страшное, что Шеала не отрицает силу чувств огульно, ибо не понимает. Нет, она прекрасно знает и умеет ее использовать и вводить в расчеты, когда нужно. В этом отношении показателен эпизод с Тиссенами. Напомню, Ложа уже решила, что подложит Цири под принца Танкреда. Довольно удачно для Ложи это совпадает и с мнением матери Танкреда, Зулейки, тем паче, что принц попал в дурную компанию. Ну как дурную, - принц вместо учебы пошел по бабам. Жена реданского посла, некая госпожа де Байсемур и закадычный приятель по увеселениям. Матери-королеве это очень не нравилось. Так вот, Шеала в то время (да и вообще никогда при Эстераде) – не была придворной чародейкой! Больше того король прямо сказал о ней: «— Этой чародейки я не хочу. Она слишком уж мудра. У меня под боком вырастает вторая Филиппа Эйльхарт. Мудрых баб слишком влечет аромат власти, их нельзя раззадоривать ласками и доверием.» То есть, доступ Шеале ко двору был перекрыт. Тем не менее, она пересеклась с Зулейкой, и беззастенчиво повлияла на нее через чувства обеспокоенной матери, причем настолько, что Зулейка помогла чародейке насылать на Эстерада сны о Цири и докладывала обстановку! Что ж, Эстерад оказался куда мудрее своей жены, с которой так часто советовался и которую так любил! Хотя это, как и то, каким образом Шеала намеревалась отвадить дам от принца, а принца от дам – уже неважно. Важно то, что когда ей нужно было, Шеала умела подбирать к людям ключик, влиять на них через чувства и привязанности. Следовательно, тем больше о ней говорят случаи, когда она не считала нужным это делать. И вот тут мы наконец переходим к Цири и встрече в Монтекальво. Я уже не раз говорила о важности этой сцены в понимании характера каждой из чародеек. О Сабрине, которой понравился гордый нрав Цири, о Кейре, которая увидела хитрость, но в данный момент стоит отметить, что даже Филиппа проголосовала за то, чтобы отпустить Цири попрощаться с Геральтом. Ну, как более дальновидная. Как более искушенная в интригах, в конце концов. А вот мадам Кочерга не видит никаких противоречий между тем, чтобы переломать девочку об колено – то есть «привить ей понятия о дисциплине», - и тем, что потом эта девочка должна стать одной из них и равноправной членкой Ложи. Где-то здесь имеется существенное противоречие, вам не кажется? Цири льют в уши патоку, что она со временем станет одной из Ложи, сядет между ними как равная и прочее бла-бла-бла. Искренне поверить в эту лапшу способна только такая набитая дура мастерица самообмана, как Трисс Меригольд. Все остальные – прекрасно знают, что Ложа все равно останется главнее – хотя бы просто потому что один голос ничего не решает. В их логике, конечно, есть существенные изъяны. Потому что тетеньки вроде бы все умные, прошаренные, но им не приходит в голову один простой вопрос, - вот научится Цири всякой магии, станет матерью магического же Императора Севера… Ну а вы-то ей нахрена тогда уперлись-то, а? Вырастив такое же чудовище, как вы сами, вы рискуете тем, что оно запросто сожрет вас первыми. Однако логика, это не про Ложу. Я даже не уверена, что хитрая Филиппа отдает себе отчет с чем играет. (В конце концов, в тот момент она еще не в курсе насколько обожглась с Радовидом) И вот тут опять уместно сравнение, - Филиппа все-таки пытается играть в «хорошего полицейского». Очевидно, что она намерена втереться в доверие, запудрить мозги, - может, и в постель влезть, - в общем влиять на Цири мягкой силой. А вот Шеала не стесняется. «— Ты еще многому должна будешь научиться, дитя, — сказала она, кутаясь в боа из серебристых лис. — От очень многого, насколько я вижу и слышу, придется тебе отвыкать самой либо с чьей-то помощью.» «Придется взять тебя за загривок. И мы сделаем это, дитя, не медля ни минуты. Ибо мы старше тебя, мудрее тебя, знаем все о том, что было, что есть.» «Нет! Ни слова! Не вздумай открывать рот, когда говорит Шеала де Танкарвилль!» «По сему случаю сейчас тебя просто-напросто возьмут за шкирку. Я кончила. Сообщи девушке, что ее ждет, Филиппа.» Это, простите, не наставница, а надзиратель. Капрал, и не факт, что в юбке, вдруг Шеала и тут сидит в мужском костюме.))) Если серьезно, то суть опять не в том, что Шеала отказала отпустить Цири к Геральту, а в том, как и почему она это сделала. «Из принципиальных соображений. Чтобы доказать тебе, что я, Шеала де Танкарвилль, никогда не бросаю слов на ветер. И сумею склонить твою строптивую головку. Надо, ради твоего же собственного блага, приучить тебя к дисциплине.» То есть, к беспрекословному послушанию. Чтобы сломать. Причем даже не ради общей цели, а потому что девушка посмела выказать неповиновение ей, Шеале де Танкарвиль. Вот весь ее пресловутый принцип. Если кому-то кажется, что я преувеличиваю диктаторские замашки Шеалы, то имеется еще один весьма говорящий пример. Если вернуться немного назад, то я уже упоминала, что Шеала жестко раскритиковала Францеску, когда та вводила Ложу в курс дела, что же такое ген Лары и какие перипетии тот претерпел, чтобы получилась Цири. Так вот ошибка, по ее ценному мнению была одна: «Ошибка, Энид, ошибка, ошибка! Слишком много стихийности, слишком много случайностей. Слишком мало контроля. Слишком мало вмешательства в случайность.» Контроль. Полное тотальное подавление. Послушание, не предусматривающее ни малейших вольностей. В этом смысле Шеала похуже Вильгефорца, - тот просто местечковый маньяк с классической историей про плохую маму, а это холодная, самодовольная, сухая и безжалостная сука, в которой даже человеческих слабостей-то почти нет, не говоря уж о каких-то положительных движениях души. Страшно представить, как могут покалечить психику такие воспитатели, и что натворить ради «блага». *** Завершая разговор о Шеале де Танкарвиль, конечно же стоит поговорить об игровом воплощении чародейки. В книгах все планы Ложи на Цири и мировое правление через - нее оборвал погром в Ринде. Так же известно, что в истории мира Ведьмака имел место такой период как Охота на ведьм, когда не только сами чародейки, но даже их портреты безжалостно уничтожались. Однако, в отличие от «мучениц» Филиппы и Ассире, о Шеале мы ничего конкретного опять сказать не можем. Тем более, что книжная Охота на ведьм существенно отличается от игровой. Так, во «Владычице Озера» Нимуэ упоминает, что в Нильфгаарде портреты чародеек уничтожали особо страстно и старательно, а это значит, что Охота не была исключительным развлечением северян под влиянием культа Вечного Огня. В игровой же истории Нильфгаард имеет весьма опосредованное отношение к преследованиям магичек, а перед игроком разворачивается вся последовательность событий и причинно-следственные связи между ними. Согласно им, именно Ложа сама стала кузнецом своего «счастья», заодно спровоцировав гибель многих других, абсолютно непричастных ни к каким интригам и вовсе ни в чем не виновных людей вроде Фелиции Кори или совсем еще юных учениц Аретузы. Пройдемся немного по хронологии событий. Итак, в первой игре ни Шеала де Танкарвиль, ни Ложа прямо не упоминаются. О том, что чародейки после исчезновения Цири не угомонились, имеются лишь косвенные намеки, всю подноготную которых мы узнаем лишь в «Убийцах королей». А именно, жизнь на континенте и без Геральта с Цири продолжала кипеть и бить ключом. В Империи Эмгыр тихим сапом готовил новую войну с Севером, которую блистательно прое…, пардон, прошляпили все, кого не возьми. Каэдвен и Аэдирн воевали за Долину Понтара, сцепившись за нее еще с Цинтрийского мира, дескать, Верхний ли это Аэдирн или таки Нижняя Мархия. Порядка на территории это, понятное дело не приносило и способствовало всяческим местечковым вспышкам восстаний, к которым стоит отнести и Верген. В Редании молодой король Радовид всячески пытался укрепить свою власть, в связи с чем вступил в близкие сношения с Орденом Пылающей Розы, из которого потом отпочкуются Охотники на колдуний. Фольтест в Темерии разбирался то с восстаниями, то со своими любовницами, то и с тем и с другим одновременно, что его в конце концов и подвело… Ложе-дамы тоже не бездействовали, оплакивая упущенные возможности, чем вносили свою лепту в неразбериху. Нам известно, что вплоть до самого критичного момента, чародейки связь между собой поддерживали и свои действия согласовывали. А вот суть этих действий, их конечная цель лично от меня немного ускользает. Чем занимались эльфки, нильфгаардки и Маргарита Ло-Антиль, - особых вопросов не возникает. Своими обычными делами. Поддержанием своего статуса и реноме, своего влияния. Трисс, как известно, пыталась вернуть влияние на Фольтеста в Темерии. Вполне возможно, что в этом как-то участвовала еще и Кейра, все-таки в эпилоге сказано «чародейкИ», а не «чародейкА», да и пряталась позже Кейра в Темерии. Сабрина тоже долгое время сохраняла свое положение при Хенсельте… А вот чем занимались Шеала и Филиппа? Что ж, по крайней мере относительно первой - ответ очевиден. Собрание в Лок Муинне имело своей целью восстановление Совета и Капитула магов, а так же подписание Статута, согласно которому именно Капитул вновь будет иметь право назначать королевских советников. Согласитесь, это событие громадного политического значения. И подготовки оно требует, мягко скажем, не одну неделю, и даже не пару месяцев. При этом, показательно, кто именно стоит перед королями вместе с Кардуином из Лан Эксетера – Шеала. Вот чем занималась конкретно она – и это логично даже для книжной Шеалы. В отличие от Филиппы, возглавлявшей во время Танеддского бунта одну из фракций, благодаря чему, Кардуин стал бы иметь с ней дело только под очень большим давлением, - Шеала до сих пор фигура более чем нейтральная в глазах всех. Ковирская Отшельница репутационно святее святых, кому как не ей Кардуин мог бы полностью доверять в таком важном вопросе, если не прямо обратиться за помощью, поставить рядом с собой, как членом прежнего Совета и инициатором возрождения нового? Правда, никто еще не ошибался так, как он, но это уже не вина Кардуина. Как мы так же знаем, не только возрождением Совета, в котором на этот раз была намерена получить теплое местечко Шеала, занималась игровая милсдарыня де Танкарвиль. Она вела весьма насыщенную жизнь как членка Ложи, вот только зачем? Еще во время обсуждения Цинтрийского мира, чародейки сошлись на том, что им не нужно чрезмерное усиление какого-либо государства – Каэдвена ли, Темерии. Нет, дело не в том, что в таком случае оно могло бы «съесть» все остальные, а в том, что подобное они тогда планировали постепенно провернуть сами с Цири и Ковиром в качестве основы. Но Цири исчезла, исчезла фигура, которую они могли бы подсунуть принцу, а вместе с ней великая цель… и остались только насквозь шкурные интересы, так получается. Дамы по-прежнему действуют в парадигме, что нельзя допустить усиления какого-то одного государства, должен сохраняться паритет. Ради этого Сабрина рассталась с жизнью, - чтобы Хенсельт не победил в той битве. Ради этого Филиппа облизывает Саскию, чтобы создать в Долине Понтара новое, буферное государство… Больше королей, больше советников, больше влияния, так? Тогда зачем было убивать якобы слабого дурака Демавенда? Почему именно его решили убить Шеала и Филиппа? Чтобы сделать подружке Францеске приятное и тот больше не пакостил Дол Блатанне? Очень странно, объяснение, что он плохой правитель – откровенно слабое и не подействовало даже на Трисс Меригольд. Но как бы то ни было, решение было принято и исполнено. Шеалой. Которая где-то пересеклась с Лето (вообще-то он с ней, но Лето же удалось обвести чародеек вокруг пальца) и сделала ему заказ. А потом запахло падалью, пока еще не паленным, но они судорожно кинулись зачищать за собой хвосты. И поскольку Филиппа занималась Вергеном, привлечь больше было банально некого, Шеале самой пришлось прозябать во Флотзаме, затем тухнуть в лагере Хенсельта, лазить по ущельям и заниматься прочими, столь же неподобающими делами. Да еще при этом оставаясь настолько беспечной, что к ней только ленивый в гости не заглядывал, - Трисс поболтать по мегаскопу, Геральт осмотреться, шлюхи подглядывали, Лето как к себе домой наведывался. За что Шеала по одному из вариантов концовки и поплатилась наконец жизнью. Это просто опять другой персонаж, нежели чем в книгах! Самоуверенная, но при том растерявшая вместе со своим жестким стержнем заодно и ум, какую-никакую прозорливость, и обычную осторожность. Свою феноменальную скрытность, в конце концов. Увы, в «Убийцах королей» Шеале уделено много времени, но она превратилась в обычную, ничем, кроме головного убора не выдающуюся посредственность. Я даже не говорю о том, что книжная Шеала сразу после исчезновения Цири сказала бы что-то вроде: - О, поздравляю, дамы! А я говорила. Я-то думала, что вы достойны моего высокого доверия, но вы все просрали сами со своей сентиментальностью. Так что мне больше нечего здесь делать, и попрошу, впредь не беспокоить. У меня вообще, вон, из-за вас еще обещание королеве Зулейке по воспитанию одного полово-дозревшего дурня висит на повестке. Нет, просто игровая Шеала импульсивна, суетлива, и вся как будто напоказ. Она торчит во Флотзаме просто как хрен во лбу. Тусуется на пристани, сама бегает за кейраном, при этом Лето в лесу найти не может… Какая скрытность, какой холодный разум, о чем вы. Точно так же она торчит в лагере Хенсельта, занимаясь по ее собственным словам потенцией этого Хенсельта. Хреначит молниями по ведьмакам едва выскочив из палатки. Убегает в ущелья якобы из-за ритуала Детмольда, вместо того, чтобы напакостить и сделать так, чтобы ритуал не прошел! Причем я не могу сказать, что ее изобразили плохо, как раз нарисовали Шеалу очень хорошо. Как она едва не облизывается и потирает лапки на Совете, когда Кардуин оглашает ее имя, как подписанта и будущего члена Совета. И сцена с мегаскопом в итоге, самодовольство перерастающее в страх чародейки – тоже очень хорошо сделана, но… Это просто совершенно другая Шеала. Интриганка из водевиля, а не холоднокровная продуманная тварь со стальной хваткой на горле. И конец такой Шеалы, даже если пацифист-Геральт ее в Лок Муинне отпустил, в «Дикой Охоте» более чем логичен и естественен. В раз лишившись поддержки других подружек, объявленная преступницей, эта игровая Шеала наверняка заметалась в разные стороны и в итоге просто не могла не попасться Охотникам. А оказавшись в застенках – сломалась. Добить ее – по ее собственной просьбе - действительно акт милосердия, хотя теоретически, можно было бы постараться спасти и вылечить, Кейру подключить, в Ковир переправить… Однако, повторюсь, такой итог игровой Шеалы закономерен. Тогда как в то, что такой же ждал бы Шеалу книжную – я не верю. Не зря ее портрет сохранился в Энсенаде. Ведь вопрос в том, как он вообще туда попал, если Эстерад изначально был против этой чародейки. Наводит на размышления, не так ли? Книжная Шеала так просто не попалась бы, да и в историю еще сумела бы внести свой вклад вовсе не в ироничном смысле, хотя не факт, что положительный.