Глава 1. Зов Когтеврана

Октябрь 1973 года За два года Хогвартс перестал быть для Арлин Пэйн волшебной сказкой. Он стал домом. Домом с собственным дыханием, правилами и тайнами, которые шептали из каждого камня. Она знала, какие ступеньки на седьмом этаже скользкие даже в кроссовках, когда библиотека пустеет настолько, что слышно, как перья царапают пергамент, и больше не замирала от восторга перед говорящими портретами. В свои тринадцать она уже не просто Когтевранка — она была одной из лучших на курсе, настолько, что даже профессор Флитвик порой останавливался и поджимал губы в лёгком удивлении. Именно её любопытство — то самое, от которого Флитвик то гордился, то хворал от тревоги — привело Арлин в тот вечер в Запретный отдел библиотеки. Воздух здесь был другим. Не запах пыли и древнего пергамента — запах силы. В каждом шорохе стеллажа чувствовалось, будто книги знают больше, чем хотят сказать. Свет ламп казался густым, а тени — живыми. Арлин искала трактат о взаимодействии магических полей, когда тишину прорезал знакомый, самодовольный голос: — Нет, смотри, тут явно нужен обратный инверсивный вихрь! Почти мгновенно ему ответил другой — низкий, ленивый, с едва заметным смехом: — Вихрь сожжёт пол-библиотеки, Поттер. Нужно что-то точечное. Элегантное. Арлин приподняла брови. Конечно. Мародёры. С тех пор, как они появились в школе, Хогвартс будто стал немного громче. Джеймс Поттер — воплощение хаоса в очках, и Сириус Блэк — живое определение безрассудного очарования. Они росли быстро, как огонь, и уже умели подчинять себе внимание аудитории одним взглядом. — «Обратный инверсивный вихрь», — пробормотала она себе под нос, не отрываясь от полки. — «Используется для рассеивания магических туманов. Не подходит даже для… чего бы вы там ни затеяли». Молчание за стеллажом длилось недолго. И вскоре они появились. Джеймс — с вечной вихрастой копной и блеском лукавства в глазах. Сириус — высокий, с той природной уверенностью, которая редко бывает у подростков. Он словно чувствовал себя частью этого замка — немного дикого, немного царственного. — О, — сказал Поттер, улыбаясь, — наша энциклопедия в естественной среде. Что скажешь, Пэйн? — Скажу, что некоторые предпочитают не быть пойманными в первый же день допуска в Запретный отдел, — спокойно ответила она, наконец поворачиваясь к ним. — Некоторые из нас знают, где достать оригинальные чертежи защитных чар Годрика Гриффиндора, — вставил Сириус. Его серые глаза скользнули по её лицу — не дерзко, но внимательно. — Говорят, ты на прошлой неделе на лекции обсуждала с Флитвиком слабые места Протего. Старик был в восторге. Арлин почувствовала, как в груди теплеет от смущения. Она не думала, что слухи дошли до них. — Просто читала дополнительную литературу, — пожала плечами она, стараясь скрыть улыбку. Сириус чуть склонил голову. — Литература литературой, но у тебя голова работает быстрее, чем у половины профессоров. Так что, Пэйн, может, поможешь нам с маленькой дилеммой? Она прищурилась. Опасное предложение. Но за два года в Хогвартсе Арлин поняла: мародёры не просто хулиганы. Их проказы — это всегда игра с границами магии. И эта игра была до странного… притягательной. — Зависит от дилеммы, — сказала она наконец. Джеймс наклонился к ней и заговорщицки прошептал: — Мы хотим, чтобы портреты на одну ночь… читали рэп. Средневековыми балладами. Арлин моргнула. Потом рассмеялась — чисто, искренне, громко. — Это самое идиотское и гениальное, что я слышала за неделю. — Значит, ты с нами? — подался вперёд Сириус. — Подождите, — подняла она палец. — Портреты — это сложные зачарованные объекты. Простое заклинание не сработает. Если не хочешь, чтобы весь замок проснулся, нужно… либо вмешаться в речевой код портретов, либо… — Либо? — Сириус приблизился, и свет лампы скользнул по его волосам. — Либо создать временное акустическое поле, иллюзорное. Тогда всем покажется, будто они поют. Джеймс и Сириус переглянулись. В их глазах мелькнуло то самое — азарт, узнавание, восхищение. — Пэйн, — сказал Поттер, — обычно мы это делаем вчетвером, но Римус слишком благоразумен, а Питер… ну, он не ты. — Хочешь сказать, что я подхожу для ваших безумных идей? — усмехнулась Арлин. Сириус шагнул ближе. — Хочу сказать, что с тобой они могут стать ещё безумнее. Она посмотрела на книгу в руках — толстый, пахнущий старым пергаментом фолиант. Потом — на них. На огонь, сверкавший в их взглядах. Это был плохой выбор. Но он пах приключением. Она аккуратно поставила книгу на место. — Ладно. Покажите, с чего вы начали. И достаньте пергамент. Нам понадобится много расчётов. В тот вечер, среди древних томов и теней, родился не просто план розыгрыша. Родился союз. Трое подростков, ещё не знающих, что их дружба станет величайшей авантюрой Хогвартса — и самой опасной. Выдержка из дневника Арлин Пэйн Октябрь. Кажется, я только что добровольно вступила в банду самых безрассудных учеников школы. Мама была бы в восторге от «драматизма ситуации». Папа — в панике. Они другие. Настоящие. Не такие, как в слухах. За их смехом — ум, за дерзостью — сила. И Сириус… смотрел на меня сегодня не как на зубрилу. Как на равного. И это опасно. Мы планируем нечто грандиозное. И впервые за долгое время я чувствую не просто интерес — а пульсирующий, живой азарт. Я в опасности. И мне это чертовски нравится.