…

Сумерки легли на лес, окрашивая верхушки деревьев в выцветший индиго. Воздух стоял влажный, пахнул прелой хвоей и недавно пролитой кровью. Гию шагал первым — уверенно, но без спешки. Позади слышался лёгкий, почти бесшумный шаг Шинобу. — Ты слишком громко дышишь, — сказала она спокойно. Он не обернулся. — Это нормально. Мы уже покончили с демоном. — Всё равно. Привычка к тишине полезна, — она догнала его и шла рядом, руки за спиной, с обычной своей полуулыбкой, за которой скрывалось нечто более острое. Гию молчал. Он не был уверен, как на это реагировать. Шинобу часто его дразнила — словами, взглядами, тоном. Но сегодня она говорила как-то иначе. Спокойнее. — Ты думаешь, что это был не последний? — спросил он наконец, остановившись у поваленного дерева. Шинобу огляделась. — Судя по следам — возможно. Но это был тот, кто нападал на деревню. Остальные, если и есть, затаились. Он кивнул. — Тогда останемся ещё на одну ночь. — Надеешься, что на тебя выйдут? — её голос чуть смягчился. — Надеюсь, что никто больше в деревне не умрёт. Шинобу на секунду задержала на нём взгляд. Она знала, что за сдержанным голосом Гию кроется куда больше, чем он позволяет себе показать. Возможно, именно это её и раздражало. А может, наоборот — интересовало. Они молча заняли место у костра. Шинобу достала из сумки простое лекарство и начала разбирать травы. Гию сидел неподвижно, наблюдая, как она аккуратно измельчает листья. Её движения были точными, почти изящными. — Ты часто так делаешь? — спросил он вдруг. — Что именно? — Собираешь лекарства на месте. — Конечно. Их часто не хватает. И у нас не роскошь, а постоянная нужда. — Она подняла взгляд. — Даже у тебя иногда бывают раны, которые не проходят сами по себе. Он не ответил. Иногда, когда она говорила с ним — так близко, так обыденно — ему казалось, что её слова проникают под кожу. Не ранят. Но остаются. — Я слышала, что ты недавно навещал Танджиро, — сказала Шинобу уже позже, когда ночь сгустилась. Гию кивнул. — Он всё ещё тренируется. — Не сдаётся. В этом он похож на тебя. Он слегка удивился. — На меня? — Упрям. Хотя душа добрая. — Это… спорно. — Всё спорно. Кроме того, что ты заботишься о других, даже если не умеешь это показать. Он замер, глядя в огонь. — Ты не обязана так говорить. Шинобу усмехнулась. — А ты не обязан всё отрицать. Тишина вновь легла между ними, но она уже не была холодной. Скорее — спокойной. Теплой. Такой, как редкий вечер после миссии, когда никто не погиб, и можно просто сидеть рядом. Гию не знал, что чувствовал к ней. Это было не притяжение. Не симпатия. Не совсем. Но что-то в её голосе, в её движениях — успокаивало. И одновременно тревожило. Он посмотрел на неё. Шинобу снова сидела спокойно, облокотившись на ладонь, устало глядя в огонь. В её глазах не было насмешки. Только тень размышления. И Гию подумал — может, он не так уж чужд этому миру. Или, по крайней мере, ей.