Часть 1

      Полгода назад ты не верила в призраков. Ты и сейчас в них не веришь — гораздо выше вероятность, что ты просто сошла с ума от горя, от боли, от осознания, что Калеба больше нет, и от того, что ты никак не можешь это принять.       Но с самого взрыва ты не можешь нормально есть. Не можешь спать. Чувствуешь странную тяжесть, когда ложишься на кровать — будто кто-то кладет голову тебе на грудь. Чувствуешь, как пробегает по спине холодок. Слышишь, как скрипят половицы в гостиной, а наутро цветок, про который ты снова забыла, оказывается кем-то полит.       — Так не бывает, — бормочешь ты себе под нос, сдвигая кресло в угол комнаты, чтобы освободить больше места. — Ты действительно рехнулась, — ты гасишь свет, закрываешь окна. Зажигаешь свечи, и телефон жжет карман джинс сильнее свечного пламени. Там на быстром наборе твои друзья, коллеги, сосед и даже лечащий врач. Ты могла бы позвонить любому из них, могла бы признаться, что не справляешься, что у тебя поехала крыша.       Ты выключаешь телефон, откладываешь куда-то в сторону и достаешь купленную накануне доску Уиджи. Она пахнет деревом и немного — упаковкой, и это, пожалуй, самая реальная часть происходящего.       Ты кладешь ее на журнальный столик, садишься перед ним. Кусаешь губу, раздумывая, не пора ли отступиться, пока еще не поздно?       Ничего ведь не выйдет, призраков не бывает. Убедившись в этом, ты больше не сможешь врать себе, что Калеб все еще рядом, на твоей стороне, охраняет тебя и оберегает…       Но руки сами собой тянутся к указателю — а может, их кто-то тянет? — и, собравшись с духом, ты спрашиваешь надломленным шепотом:       — Калеб, ты здесь? — стоит первым словам сорваться с губ, и остальные уже льются тихой, но неумолимой рекой, — Приди ко мне. Вернись.       Последнее слово заканчивается всхлипом, к глазам подступают слезы, и ты убираешь руки с доски. Утираешь глаза рукавом, поднимаешь глаза к потолку, тщетно пытаешься проморгаться.       Когда твой взгляд возвращается обратно к доске, указатель скользит по ней сам.       — П-р-о-с-т-и-м-е-л-к-а-я, — ты озвучиваешь буквы одну за другой, не вдумываясь, но когда смысл слов вдруг доходит, ты вскрикиваешь и прижимаешь руку к губам. Это действительно Калеб, он действительно рядом, он не бросил тебя, он вернулся, он…       — П-р-о-с-т-и, — повторяет указатель, и твоя голова кружится от духоты, от жара свечей и всех слез, что уже пролила по нему и еще прольешь, — и-п-р-о-щ-а-й.       Свечи гаснут.       Половицы больше не скрипят.